Чтение онлайн

— Почему ты на меня всё перекладываешь? — обиженно цежу я сквозь зубы.

— Потому что он тебя любит. Сильно любит. А когда нас предают любимые, то мы выключаем любые чувства. Мы просто перестаём что-либо ощущать. Вспомни себя. Когда тебя вернули к нам, после похищения и насилия, как ты себя вела. Ты выключила чувства. Была безразлична к жизням людей и просто убивала не глядя, Раэлия. Ты выросла среди мафии, так вот и Михаил тоже вырос рядом с безумцем. Он всё это знает. Он обучен поступать так. Поэтому многое зависит от тебя. И этот разговор я начал, потому что именно ты можешь не дать Михаилу разочароваться в этой жизни.

— Как мне это сделать, если он даже не подпускает к себе. Михаил отгораживается, а затем срывается на мне, обвиняя меня в том, что я его не поддерживаю. Да он зачастую где-то шляется, как этой ночью. И я не знаю, где он и с кем. Как ты прикажешь мне это терпеть? Ты бы терпел такое от Лейк?

— Да, — кивает отец. — Да, и я уже терпел. Вспомни, Лейк уехала. Ей нужно было время, и она вернулась, когда поняла, что для неё важно. Что я ей важен. Михаил от тебя не отворачивается, он не отгораживается, а просто пытается минимизировать боль, которую может тебе причинить, Раэлия. Он защищает тебя таким образом, потому что его боль огромна. Она ломает его каждую минуту, и я знаю, о чём говорю. Это невыносимо так жить, но он знает, что если хотя бы на секунду позволит себе слабину, то всё, это конец. Михаил держится из последних сил, Раэлия, и тебе, действительно, нужно стать немного тактильной и нежнее к нему. Сейчас ему не нужна сильная женщина рядом. Ему не нужны советы или разговоры. Порой нам, мужчинам, нужна тишина рядом со своей женщиной, которая будет ласково гладить, или просто сидеть рядом. Неважно. Но тот факт, что женщина позволяет нам, мужчинам, быть слабым рядом с ней, очень о многом говорит. А ты не даёшь ему быть слабым, хотя это нормально. Мы не роботы, Раэлия. Нам, мужчинам, тоже часто очень больно, и мы не знаем, как пережить это. Мы пытаемся оставаться сильными ради вас. Но иногда нам нужно быть слабыми, чтобы пережить некоторые жестокие моменты в своей жизни. И мы хотим, чтобы нас приняли такими, и самый любимый человек не осудил за слабость. Слабость — это доказательство того, что мы ещё умеем сопереживать, чувствовать и сожалеть. Слабость — неотъемлемая часть силы.

— Ладно, поняла, я дерьмовая женщина. Ты это хотел сказать? — язвительно фыркаю я.

— Видишь, что ты делаешь? Ты нападаешь на меня, а я ничего плохого тебе не хочу. Ты думаешь, что я хочу оскорбить тебя, а это не так. Я хочу помочь тебе понять ситуацию.

— Мне это не нужно. Я знаю, что делаю. И вообще-то, я до хрена для Михаила сделала, папа. До хрена.

— И что ты сделала? Давай расскажи мне, что ты сделала.

— Если ты не заметил, я хожу к психологу и лечусь. Я…

— Нет-нет-нет, Раэлия. Ты это делаешь не для него, а для себя. Если ты делаешь это для Михаила, то грош цена твоему лечению. Лечиться нужно для себя, понимаешь? Ты должна сама хотеть наладить свою жизнь, Михаил здесь ни при чём. Так что ещё ты для него сделала?

— Хм… не давила на него. И хм… давала ему свободу, — нахожусь я.

— А потом истерично нападала за это? Да, прекрасная помощь, Раэлия. Нет, это всё не подходит. Ты ничего для него не сделала, Раэлия. Трахалась с ним? Класс, да, это же как раз то, что нужно человеку, который ломается на глазах. Позволяла ему, как королева, касаться себя? Это дерьмово. Ты ничего не сделала, Раэлия. Это факты. Это не потому, что я так решил, это факты, и не обижайся. Тебе пора вырасти, Раэлия, если ты хочешь будущего с ним. Отношения очень сложная вещь. Это не всегда секс, наркотики и веселье. Это боль, горе и страх. Но вместе. Знаешь, почему он не подпускает тебя к себе? Потому что уверен, что ты не поймёшь его. Ты же принижаешь всё, что он пережил, Раэлия. Ты это обесценила, словно это было неважным. Но вот то, что ты пережила, это огромная проблема, а его жизнь — это так, ничего значимого.

— Я так не делала, — шепчу я.

— Делала и делаешь. Даже сейчас тебе сложно согласиться с тем, что я прав. Ты просто не можешь перебороть себя и сознаться в том, что дерьмово относилась к Михаилу. Ты зачастую вела с ним себя, как дерьмо. Ты пользовалась им, а он отдавал, отдавал, отдавал. Да он приехал сюда после взрыва с сильным сотрясением, чтобы отстоять и защитить тебя. Он принимал твои проблемы и был рядом с тобой. Но вот как только у него появились проблемы, ты убегаешь, чтобы пострадать и сделать вид, что это ты у нас страдалица века. Или же ты прячешься, ведь снова очень страдаешь. Или же фыркаешь на его страхи, проблемы, боль и пережитую жестокость. Ты поступаешь плохо, Раэлия. И я заинтересован в том, чтобы ты была счастлива с ним или с другим человеком. Я хочу этого для тебя и не могу спокойно наблюдать за тем, как ты снова уничтожаешь всё своими руками, потому что я не научил тебя этому и не показал, как правильно. Прости меня, Раэлия, прости за то, что я был хреновым отцом. Но хотя бы сейчас дай мне шанс помочь тебе. Ты не выдержишь, если будешь вести себя так дальше. Михаил не выдержит, потому что он любит тебя. Любит больше остальных. И ты всегда будешь ему дорога. Да он даже отказался от ваших отношений, только бы ты была счастлива. И Михаил всегда выбирает безопасный путь, а ты постоянно лезешь в пекло. Остановись. Дай вам обоим время созреть. Порой для отношений, и правда, нет времени, Раэлия, но для поддержки, безмолвной помощи и дружбы есть. Нужно балансировать между этими состояниями. Наш мир дерьмовый, Раэлия, мы будем встречаться с проблемами и смертями. Но всё зависит от того, как ты пройдёшь через это, и как это воспримешь. Будь умнее. Меняй своё отношение к тем, кого ты любишь. Ты всегда требуешь, но никогда не отдаёшь. Мы постоянно с тобой и Роко лажаем, Раэлия. Пора бы и нам перестать это делать, ведь есть ради кого, — папа наклоняется вперёд и касается моей руки.

— Я люблю тебя, Раэлия. Я только недавно начал понимать, как сильно люблю тебя. И в этом мне помогла Лейк. Она показала мне меня настоящего. Михаил делает то же самое с тобой. Посмотри, как мы все стали лучше, как только в наших жизнях появились люди, на которых мы могли бы положиться, с кем могли бы быть слабыми. Думаешь, что Роко не показывает свою слабость Дрону? Да он постоянно ему исповедывается со слезами и соплями. Думаешь, я этого не делаю? Каждый день, Раэлия. Каждый день я доверяю свою слабость Лейк. И тебе нужно научиться принимать эту слабость в себе и в Михаиле. Это останется только между вами двумя. Это и есть близость. Это и есть союз. Реши, чего ты хочешь от него, Раэлия. Потому что я точно знаю, чего хочет Михаил от тебя. Он миллион раз говорил об этом. Но он не может двигаться дальше без тебя. Он будет топтаться в этой своей боли сотню лет, пока ты не возьмёшь его за руку и не скажешь, что пора идти дальше. Увы, так и бывает в парах. У тех пар, которые уважают друг друга. Подумай, пока будешь разбирать коробку, — папа похлопывает меня по руке и встаёт.

— Тебе будет сложно несколько последующих часов, Раэлия. Но ты должна пройти этот путь вместе с Михаилом. И я решил, что так будет правильно. Ты обязана его глазами увидеть, через что он прошёл. Вероятно, тогда до тебя дойдут мои слова, и ты больше никогда не обесценишь его боль.

Перевожу взгляд на коробку и хмурюсь.

— Что там?

— Дневники Михаила, которые мы нашли в панелях дома. Там он их прятал. Были и другие, но они были написаны именно для Грега. А это его исповедь. Почитай их, чтобы понять, что не одной тебе очень страшно. Ты обязана это сделать, если Михаил тебе дорог, и ты хочешь ему помочь. Удачи, — папа выходит из кабинета, а я остаюсь одна с его словами и своей совестью. Это всё такое дерьмо.

Не знаю, готова ли я увидеть то, через что прошёл Михаил. Это так странно на самом деле. Мигель всегда казался мне самым здоровым из нас. Но оказывается, что он самый сумасшедший.

У меня не остаётся другого выбора, как подойти к коробке и открыть её. Видимо, отец, и правда, уже ознакомился с его дневниками, это просто тетрадки. Много тетрадок, некоторые словно облиты водой, некоторые в каплях крови, некоторые в отличном состоянии. Беру лежащую сверху тетрадку, сажусь на пол и открываю её. Почерк Михаила такой корявый, словно он спешил. Он указывал дни, наверное, таким образом вёл подсчёт.

Сделав глубокий вдох, принимаюсь читать. И по мере погружения в прошлое Михаила, мне всё сложнее и сложнее двигаться. Сначала это удивление и обида на родителей, которые отказались на него. Это желание противостоять им, поддерживая Грега. Михаил был очень оскорблен тем, что родители его вышвырнули из своей семьи, и это дало ему силы принять факты. Я удивляюсь тому, насколько он рассудительный для своего возраста. Наверное, он всегда был таким и остался. Михаил постоянно упоминает о безопасности и о том, что ему можно делать и чего нельзя, чтобы его не тронули. Михаил ежедневно пишет о Павле. И по мере движения дней он искренне полюбил его и принял, словно своего ребёнка. На некоторых страницах расплылись буквы, словно Михаил плакал, пока описывал, как Грег побил Павла из-за того, что он наделал в штаны, когда тот пришёл к нему. Становится невыносимо читать, когда Михаил начинает описывать то, как противостоял Грегу после того, как тот заставил его убить своего бывшего учителя по физкультуре. Грег привёл его, так как в прошлом Михаил по-детски обиделся на то, что его заставили бежать больше кругов по стадиону за его фырканье и посыл учителя. Но Грег делал всё, чтобы доказать Михаилу, что он разорвёт мир ради него. Какой ценой? То, как Михаил умолял, просил не трогать своего учителя и то, как Грег заставлял, давил на него, угрожая ему жизнью Павла, вызывает у меня слёзы. Это так страшно читать о мальчике, который выживал каждый день, играл свою роль, убивал и постоянно сожалел, умолял простить его. День за днём насилие, жестокость и тренировки Михаила. Павел становится ещё одним рычагом давления на Михаила, и они оба безумно страдают. Михаил иногда пишет о том, как же он рад, что рядом с ним брат. Это то, что не даёт ему сдаться. И он будет убегать снова и снова. Вот он сбежал, но его поймали и за это наказали Павла у него на глазах. Ещё один побег, и тогда у него на глазах Грег насилует его бывших одноклассников и ещё каких-то совсем незнакомых детей и клянётся, что следующим станет Павел. Насилие и смерть. Вот в окружении чего жили два мальчика. Трупы, снова трупы. Михаил пишет о том, что Павел играет с трупами, они пьют чай в окружении трупов, но они очень воняют. Грег уходит и возвращается ночью в постель Михаила. Описывает то, как он боится даже дышать, зная, что Грег может с ним сделать. Отвращение к тому, как член Грега касается его ночью. Михаила тошнит и рвёт, но он стойко выдерживает всё. Просто стойко, защищая собой Павла. Своим телом, используя свой ум и смекалку. Так проходят долгие дни одиночества и слёз. И опять насилие, смерть и безумие Грега. Вот момент, когда Михаил меняет свою жизнь на жизнь Павла, потому что Грег собирается его продать в качестве раба. И Михаил снова стоит и терпит грёбаную свадьбу на крови, улыбается, а внутри кричит от боли и мерзости. Он терпит каждую секунду прикосновений и поцелуев Грега. Терпит и улыбается, а за закрытыми дверьми плачет, пытаясь отмыться от грязи на своей коже. И только Павел возвращает его в реальность, из которой Михаил начинает выпадать. Он балансирует на грани безумия, потому что перестаёт верить в нечто хорошее. Он перестаёт жить надеждой, и тьма вокруг него сгущается с каждым днём всё сильнее и сильнее.

Кладу в коробку последнюю тетрадь, сползая на пол. Закрыв лицо руками, я рыдаю из-за того, что узнала. И этот человек всегда защищал слабых, детей. Михаил сделал это целью своей жизни. Он закрывает их собой по сей день.

Боже, знать всё это просто невыносимо. То, как сейчас Михаил снова живёт в этом аду и опять балансирует на грани. Опять цепляется за последнее в своём мире, только бы не грохнуться и не разбиться. Он боится. Очень боится стать Грегом. Боится, потому что знает, что может. Это на самом деле для него легко, если просто отпустить контроль.

Мне так сложно дышать, я не могу остановиться и плачу. У меня чёртова истерика, она подавляет и разрывает меня на части из-за Михаила. Именно из-за Михаила, потому что он тот, кто нуждается в спасении и надежде. Мигель нет, он просто шёл дальше, а Михаил застрял в этом отчаянии и бессилии.

— Пойдём, Рэй, — Дрон подхватывает меня на руки и несёт.

Я цепляюсь за его шею, потому что теперь понимаю, как это важно за кого-то зацепиться. Схватиться, только бы не разлететься на части. До меня доходит смысл слов Михаила и его причины крика в лесу из-за того, что я не могу его обнять и приласкать. В моей голове всё становится на свои места. Отец был прав. Я ничего не сделала ни для Михаила, ни для Мигеля. Я просто беру, но теперь у меня есть причины отдавать. И я знаю цену, которую заплачу за это. Я верну человека, которого люблю.