Чтение онлайн

— Конечно. Жаль, что мой отец и его подружка взорвали мой мотоцикл, я бы и на нём тебя прокатила.

— Я отказывался раньше, да?

— Ага.

— Тогда почему ты была со мной? Почему ты терпела меня? Я же был таким правильным и таким дотошным, — удивляется он.

Вот оно. Я должна сделать это.

— Потому что именно твои правильность и дотошность дали мне место, где я смогла ощутить себя в безопасности. Я никогда её не чувствовала, только рядом с тобой. И ты был уникальным. Ты и сейчас уникальный. Ты мог одним тоном заставить всех заткнуться и слушать тебя. Твои пациенты тебя обожали. Ты всегда жертвовал собой и никогда не был трусом. Никогда. Ты шёл туда, где страшно. Не боялся проблем, ты решал их. Я любила тебя, вот и всё, — с горечью в голосе признаюсь ему. — Я люблю тебя до сих пор. Ты не изменился. Ты всё такой же, просто стал собой.

— Я не помню тебя.

— Я знаю. И это ничего не меняет. Ты тот же самый человек и дорог мне. И если тебе нужно время, помощь, или что-то ещё, то позови меня. Ты бросил меня. Перед тем как тебя сбила машина, ты бросил меня, а я собиралась улететь навсегда, инсценировав свою смерть. Мы расстались. Ты понял, что я никогда не смогу сделать тебя счастливым. И даже это ничего не меняет. После тебя никого не будет.

Бросаю на него взгляд, Мигель поджимает губы, на его лице играют желваки, словно он взбешён. Так и есть. Он хочет всё вспомнить, но не может. Но мне всё равно. Моя очередь быть рядом с ним и терпеть всё, чтобы помочь ему выбраться из мрака.

— Ну и к тому же я убийца, Мика. Я убийца. Так что я умею веселиться, если тебе будет скучно. Мы все умеем веселиться. И мы все тебя ждём. Я, Роко, Дрон, папа, — натягиваю на лицо улыбку, бросив на него взгляд. — Так что не беспокойся, мы справимся. Мы всегда справлялись.

— А кто я такой теперь?

— Ты сам выбираешь. Ты правильно сказал, что не обязан терять себя. Раньше ты пытался найти вот это состояние и нашёл его. Так что ты в порядке. Взрывай почтовые ящики, поджигай дерьмо, насрать. Реально насрать. Я вырываю сердца, так что меня вряд ли чем-то можно напугать. Поэтому если я буду тебе нужна, даже как друг, то буду рядом. Правда. Ты можешь рассчитывать на всех нас, — заверяю его.

Мигелю нужны друзья. Он был нам другом, теперь мы будем защищать его.

— Спасибо, — он мягко улыбается мне и так похож на прошлого Мигеля.

Тот же тёплый взгляд, те же мурашки на моей коже, то же желание коснуться и поцеловать его. Но я отвечаю улыбкой и отворачиваюсь.

— Почему никто не рассказывает мне, о том, как это случилось со мной? Я спрашивал у отца, матери, и остальных. Но все говорят, что дело расследуется. Я провёл в госпитале несколько месяцев, и полиция не смогла найти преступника? Грег всегда говорил, если дело затягивается на месяцы, то полиция просто не ищет, они уже нашли и укрывают преступника.

Внутри меня появляется безумный страх от его выводов и вопросов. Я не готовилась к этому и не могу ему рассказать всё. Просто не могу. Я боюсь, что потеряю его. И лучше пусть он ничего не помнит. Ничего из того, как я вела себя и как поступала с ним, как… толкнула его в ад.

— Раэлия? Ты молчишь, и теперь я точно уверен в том, что я прав. Вы не говорите мне этого. Почему? — спрашивает он, и его голос становится требовательным и твёрдым.

— Мы не можем, — шепчу я. — Твой лечащий врач сказал, что ты должен вспоминать всё естественно, иначе тебе может стать хуже. Дай себе время, Мигель.

— То есть, я должен сидеть и ждать, когда меня озарит воспоминаниями? Серьёзно? Что за херня? Я член мафии и не буду знать, кто друг, а кто враг?

— Что? — резко надавливаю на тормоз.

Мигель хватается за бардачок, когда нас дёргает вперёд.

— Ты рехнулась? — злобно шипит он.

— С чего ты решил, что ты часть мафии? — выдавливаю из себя.

Мигель раздражённо закатывает глаза.

— Грег был частью мафии, значит, я тоже. Мой отец был частью русской мафии. Я слышал, как он говорил об этом с Грегом, да и Грег никогда от меня ничего не скрывал. Я член мафии. И понятия не имею, в какой я семье, кто мои враги, и что я делал. Мне нужна правда, Раэлия. Мне нужна информация, чтобы защитить себя. А также я нашёл у себя дома пистолет. Обычные детские травматологи не носят пушки. Поэтому мои мысли снова подтверждаются. И ещё одно, когда я поступил в госпиталь, на мне было кольцо. Я спрашивал о своих вещах перед выпиской, и мне точно описали всё, что медсёстры клали в пакет, чтобы передать моим родителям. Они описали мне кольцо Грега. Он носил его постоянно с того момента, как стал правой рукой Доминика, а Доминик убил своего отца и его семью. Поэтому могу сделать два вывода: или я состою в русской семье, или же занял место дяди. Так кто я? Скажи мне. Мне нужно понимание того, друг ты мне или враг.

А мозги-то у Мигеля варят, как раньше. Ладно, я обещала себе, что больше не буду ему врать. Хотя бы в этих моментах. О нас с ним буду врать, но он прав. Мигель должен понимать, что он в опасности.

— Тебе лучше поговорить с моим отцом, Миге… Мика. Я…

— Скажи мне, — резко перебивает он меня.

— Да не знаю я, ясно? — злобно повышаю голос. — Перед тем как мы расстались, ты вошёл в нашу семью, и на тебе было кольцо Грега. Это всё, что я знаю. Правда. Тебе лучше поговорить с моим отцом, так как меня там не было.

— Я использовал тебя, чтобы занять место Грега? — хмурится он. — Я причинил тебе боль?

— Нет. Это я причинила тебе боль. Сильную. Ты перестал любить меня. Перестал думать о нас. Ты больше не хотел быть со мной. Я… мы расстались, ты вступил в нашу семью, и тебя сбила машина. Это всё случилось в один день, — тихо говорю я.

— То есть меня хотели убить? Машины просто так не сбивают людей.

— Поговори с отцом. Я не знаю. Меня там не было, — переставляю ногу и надавливаю на педаль газа. Щёлкаю по приборной панели и включаю музыку. Я делаю погромче, и по чёртовому радио играет какая-то баллада.

Поджимаю губы, собираясь переключить, но Мигель хватает меня за руку и отрицательно качает головой.

— Оставь. Пусть играет, — говорит он и отворачивается от меня.

А песня жестокая. Для меня она жестока.

«Я надеюсь, ты счастлива, но не так, как была счастлива со мной», — поётся в песне. Поджимаю губы, чтобы сдержать эмоции. Мигель так близко. Рядом со мной, а я даже дотронуться до него не могу. Могу лишь вспоминать, каким он был. А теперь он отвернулся и смотрит в окно, словно мы никогда не были вместе. А были ли мы вместе? Я постоянно выпадала из реальности, а Мигель ждал, когда я вернусь к нему. Я уходила и возвращалась, а он ждал. Видимо, теперь моя очередь глотнуть этого дерьма, побыть на его месте, прочувствовать боль, которую ощущал он. И она уничтожающая. Неужели, он так чувствовал себя всегда?

— Останови здесь, — просит Мигель.

Я притормаживаю на какой-то тёмной улице.

— Ми… Мика? — зову его, не понимая, какого чёрта он будет здесь делать.

— Спасибо и пока, — Мигель захлопывает дверь моей машины, куда-то направляясь. Хмурясь, наблюдаю за тем, как он идёт по тротуару один. Мне нужно оставить его в покое, но я не могу. Я медленно еду за ним, а Мигель никак не реагирует на меня. И я буду ехать дальше, пока он не решит что-то. Или, по крайней мере, я не провожу его до более людного места.

Я долго еду за Мигелем, пока он не останавливается. Он возвращается в мою машину, впуская вместе с собой ледяной февральский воздух.

— Отвези меня домой.

— Куда именно? У тебя есть квартира…

— О-о-о, в это дерьмо я не вернусь, пока там всё не поменяют. Единственное, что я оставил это зеркала на потолке. Видимо, у меня всё же случались проблески вкуса, — фыркает он.

Прячу улыбку, это я выбрала зеркала. И я рада, что настоящий Мигель от них в восторге.

— К родителям. Мне нужно забрать свои вещи, а потом я перееду к вам. Доминик будет не против. Я ему нравлюсь.