Чтение онлайн

ПЯТЬ ЭСКИЗОВ К ПРОБЛЕМЕ ГЕНИАЛЬНОСТИ

Гений – один процент вдохновения и девяносто девять процентов пота.

Т. ЭДИСОН

Вопрос, кого можно причислить к разряду гениев, не так прост, как это кажется на первый взгляд. Вокруг многих имен до сих пор не утихли споры – дискуссии еще продолжаются.

Правда, есть интересная, своего рода статистическая обработка мнений по этому поводу. Ее проводили сравнительно недавно, в начале нашего века. Вот что было обнаружено.

Звания «гений» достойны не более 400 человек. Не густо для пятитысячной истории цивилизации – чуть менее одного «бесспорного» гения в десятилетие на все человечество. Да, гениев, как видим, рождается до обидного мало!

Гении, эти своеобразные точки роста цивилизации, извечно привлекали, тревожили, даже пугали людей. И между тем о гениальности, о гениях научно достоверного написано мало.

Быть может, исследователи не могут проникнуть в суть этого сложнейшего явления?

Ну, а сами гении? Разве они не в состоянии рассказать о себе, о принципах своего творчества? Или не хотели? Или не хотят? Существует же мнение, что гении сознательно, как средневековые мастера, скрывают свои секреты.

Не случайно однажды Александр Грин сказал: «Пушкин прекрасно знал, что он гениален. Но у него достаточно было ума и осторожности, чтобы никому об этом не говорить. Люди еще не доросли до того, чтобы спокойно принимать такого рода заявления».

В работах гениальных творцов рассыпаны сотни признаний о мучительных попытках понять, что происходит у них «внутри» в волшебные моменты взлетов и озарений.

И философы, и писатели, и психологи, и врачи посвящали поискам истины не раз свои работы. Но до сего дня, к сожалению, мы имеем очень разные мнения.

Как ни странно, находятся люди, которые даже в наше время относят гениев к своего рода медиумам, с чьей помощью некое высшее существо сообщает нам – простым смертным – результаты своих неповторимых размышлений.

Другие, вместе с Шопенгауэром, утверждают, что гений – ребенок («...всякий ребенок в известной мере есть гений, и всякий гений в известной мере ребенок. Сродство обоих прежде всего обнаруживается в наивности и возвышенной простоте»).

Между прочим, и Корней Чуковский, большой знаток детской психологии, писал в книге «От двух до пяти»: «...Начиная с двух лет, всякий ребенок становится на короткое время гениальным лингвистом... Поистине ребенок есть величайший умственный труженик нашей планеты, который, к счастью, даже не подозревает об этом».

Великие тайны скрывает детское творчество – в каждом ребенке неповторимая творческая лаборатория с необузданной фантазией, полет которой беспределен и неудержим. Достаточно посмотреть на детские рисунки, чтобы убедиться в многообразии зафиксированных ими открытий.

«Мы все, – говорит Чуковский, – к двадцатилетнему возрасту были бы великими химиками, математиками, ботаниками, зоологами, если бы детское жгучее любопытство ко всему окружающему не ослабевало в нас по мере накопления первоначальных, необходимейших для нашего существования знаний».

Многие поддерживают теорию наследования таланта. Ее сторонники утверждают, что гениальность передается по наследству, накапливаясь, словно некая таинственная энергия, из поколения в поколение. Надо сказать, что есть немало фактов, как бы подтверждающих эту идею. Например, в генеалогическом древе Иоганна Себастьяна Баха пятьдесят шесть музыкантов, из них двадцать – отличнейших. В поколении швейцарских математиков Бернулли в течение двух веков отмечено 14 крупных ученых. Высокой «плотностью» талантов обладали семьи Тициана, Ван-Дейка, Дарвина, Штрауса, Кюри.

Правда, у этих фактов есть свои фактические же опровергатели. К примеру, гении, вышедшие из семей простых людей, где минимум в трех-четырех предыдущих поколениях не было выдающихся личностей. (К сожалению, корни родословного древа простых семей, как правило, не бывают установлены. А это крайне важно, ибо согласно одной из генетических гипотез природы гениальности, о которой еще пойдет у нас речь, «божий дар» таланта может неожиданно вспыхивать лишь на отдельных генеалогических этажах и совершенно не «работать» на остальных.)

Теория «патологичности гения» ответственность за редкое явление перекладывает на плечи случая, по вине которого якобы тот или иной избранник получает во владение «нарушенный в нужную сторону» организм.

Согласно этой теории особенно полезны для возникновения гениальности расстройства психики. Гёте и Байрон, например, сравнивали те состояния, в которых они отдавались поэтическому творчеству, с грезами лунатиков.

Итальянский психиатр Ломброзо построил на этом даже целую – в свое время очень популярную – теорию, которую изложил в книге «Гениальность и помешательство».

По Ломброзо, лихорадочное состояние гениев во время творчества сходно с маниакальным возбуждением. А характерные признаки поранойи (эгоцентризм, повышенное чувство собственного достоинства, последовательносгь и настойчивость в любых своих действиях, отсутствие угрызений совести, приверженность к одной идее, гордость, стремление к цели) он считал типичными характеристиками «обычного» гения.

Были в рядах сторонников патологической теории гениальности люди, которые во главу угла ставили отклонение от нормы в физических параметрах мозга. Они взвешивали мозг, измеряли его объем, высчитывали число извилин в коре больших полушарий. Увы, после ряда известных конфузов с мозгом гениев, вес которого оказался значительно ниже средней нормы, это направление перестало интересовать ученых.

Создатель еще одной теории гениальности французский философ XVIII века Гельвеции в своем знаменитом трактате «Об уме» утверждал, что талант и его высшая форма – гениальность – никоим образом не зависят от наследственности: все, чем человек становится, определяется воспитанием и обучением, которое он получает в процессе жизни в обществе.

Теория Гельвеция носила ярко выраженный антиаристократический характер. Согласно ей все люди имеют равные умственные задатки, такие же наследственные возможности для развития, что и «чистокровные» отпрыски титулованных особ. Эта идея приобрела в Европе большую популярность, ибо была безусловно прогрессивной, отвечала передовым воззрениям того времени, была направлена против феодально-сословного неравенства и воплощала интеллектуальные устремления и дерзания поднимающейся буржуазии.

Итак, пять взглядов, и ни один ничего пока нам не объясняет.

В последнее время теория гениальности заинтересовала ученых – помимо всего прочего – в связи с необходимостью разработок различных проблем автоматизации умственного труда,, попыток применения электронных вычислительных машин для решения творческих задач в связи с созданием искусственного интеллекта. К тому же гений, говоря языком современной науки, – яркая модель для изучения способностей человека.

Но нужно признаться, что и кибернетические исследования ненамного подвинули нас к пониманию гениальности.