Чтение онлайн

Анри занимал в компании должность, где ежедневно взаимодействовал и с высшим руководством, например со Стивом, и с отдельными программистами, такими как я. Он руководил командой разработчиков, ответственных за стандартные приложения для iPhone: сообщения, почту, календарь и веб-браузер Safari, а также за пакеты программного обеспечения, которые Apple разрабатывала для программистов со всего мира, писавших приложения и размещавших их в AppStore [7] . Стив поручил Анри сообщать решения, которые принимались во время этих презентаций, и тот выполнял эту работу со своей фирменной самоуверенностью, сочетавшейся с отсутствием самоуважения. Ламиро носил бороду, которую коротко стриг, и за двадцать лет в Apple черных волос в ней стало куда меньше, чем седины. Он был французом, говорил с сильным акцентом – иногда я мог понять, что он говорит, только из контекста – и произносил многие английские слова довольно замысловато. Больше всего мне нравилось слово build (компилировать). В устах Анри этот общеупотребительный программистский термин превращался в bweeld.

Анри снова стал моим начальником всего несколько недель назад. Я говорю «снова», потому что я уже был в его подчинении сколько-то лет назад, еще до проекта iPhone, когда мы оба исполняли другие роли. Однажды я увидел, насколько спокойным может оставаться Анри в стрессовой ситуации – я тогда здорово испытал его терпение, но эту историю я расскажу потом.

В последующие годы я видел, как он снова и снова проявляет хладнокровие. Перед демонстрацией программы Стиву я знал, что Анри сохранит самообладание и улыбку, несмотря на все напряжение. Ламиро выполнял роль посредника между командой программистов и придирчивыми руководителями компании. Он удалял ругательства из текстов с требованиями начальства и только потом передавал их кодерам. Он мог сказать мне: «Я слышал, Стив нашел небольшой баг», а на самом деле сообщение, которое он получил выглядело как-то так: «****** [проклятая] кнопка CAPS LOCK в сегодняшней сборке не работает! Разве не вы, люди, тестируете эту ****** [проклятую] клавиатуру?!» В то же время Анри с вниманием относился к деталям и умел их донести, мне нравилась его способность сохранять уверенность в том, что все в итоге заработает. Он, казалось, знал, что, если в такие моменты давить на меня сильнее, то это не поможет исправить ошибку быстрее, но я брошу все и займусь ею. По-своему Анри играл роль, возникшую из-за особенностей поведения нашего напоминающего ураган CEO. Он был источником хладнокровия, которое не давало нам сгорать из-за взрывного характера Стива.

– Заходи, – сказал Анри, улыбаясь и открывая дверь пошире, чтобы я мог зайти. Я сделал несколько шагов. Глубокий вдох. Демоверсия была готова или, по крайней мере, я так думал. Посмотрев направо на входе в конференц-зал, я увидел Стива. Он говорил по телефону.

– Да, звучит неплохо, – сказал Стив, откидываясь в офисном кресле и глядя в потолок через очки в круглой оправе. К уху его был прижат iPhone, рукава черной водолазки закатаны до середины предплечья, ноги сложены, штанины джинсов приподнялись до лодыжек, открывая несколько дюймов темных носков над серыми кроссовками New Balance. Его униформа. Джобс не выглядел слабым из-за болезни, и в тот момент все его внимание было сосредоточено на телефонном звонке. Секунду-другую я был в замешательстве, но быстро понял, что должен тихо стоять здесь и не делать ничего, чтобы привлечь к себе внимание. Нужно было еще подождать.

Было очень неудобно слушать, как человек, обладающий большой властью и эксцентричностью, заканчивает телефонный разговор, и, поскольку я не хотел, чтобы кому-то показалось, будто я подслушиваю, я завел руки за спину и принялся осматриваться.

Зал «Дипломатия» представлял собой унылую комнату без окон примерно девять метров в длину и четыре с половиной в ширину. Диван в центре «смотрел» прямо на дверь, деля помещение примерно на два квадрата. В той половине, которая находилась ближе к двери, около стен стояли два стола длиной по два с лишним метра. Это было пространство для размещения нужных для презентаций устройств, и именно здесь и происходило все действо. Диван и столы вместе составляли нечто вроде буквы U, офисное кресло Стива размещалось в закругленной части буквы, а я стоял ближе к открытому концу, около двери. Я посмотрел вниз и направо, на ближайший ко мне стол, и увидел свой прототип iPad. На него была загружена моя программа.

На дальнем от меня столе стоял только iMac. На стене над компьютером кто-то немного криво повесил постер без рамки с Mac OS X [8] Jaguar, версия 10.2. Потрепанный вид плаката ничего и не говорил о долгом сроке службы – он был выпущен несколько лет назад, – но его, безусловно, выдавала напечатанная шрифтом с засечками, словно покрытая пятнистым мехом «Х». С того времени этот логотип «Х» несколько раз поменяли, он стал серо-стальным и готическим, без засечек. Так что постер выглядел довольно старым. Что же до столов, то они не представляли собой вообще ничего особенного. И это не та красивая мебель из светлого дерева, что стоит в розничных магазинах Apple, как можно было бы подумать. Нет, это были простые, серые, рабочие столы со столешницами из огнеупорной пластмассы. Стандартная офисная мебель. Стену слева от меня от пола до потолка закрывали белые доски с пятнами от маркеров, следы которых стирали небрежно и не полностью. Также там был диван. Не слишком чистый. Садясь на него, вы проваливались в подушки, как на видавшем виды диване в доме студенческого братства. В той половине комнаты, которая находилось за спинкой дивана, была пара пуфов-груш, сиротливо лежащих в углу – наследство от предыдущей эпохи в Кремниевой долине. В целом конференц-зал «Дипломатия» представлял собой запущенный рабочий кабинет. Он был важным помещением, которое часто использовалось для демонстраций CEO, но никак не центром притяжения.

Разглядывание комнаты позволило мне убить минуту или две, но не было никаких признаков того, что Стив скоро закончит телефонный разговор. Я начал чувствовать себя неуютно, потому что был единственным человеком, который стоял в комнате – после того, как Анри сел, на диване больше не осталось свободного места, а Стив занимал единственное кресло. Мне ничего не оставалось, кроме как стоять, пока Джобс не закончит разговаривать. В какой-то момент я посмотрел на Анри, и он в ответ слегка приподнял брови и пожал плечами, давая понять, что и понятия не имеет, как долго Стив будет разговаривать. Я не мог понять, почему Анри пригласил меня внутрь, если шеф был занят, но, опять же, момент совсем не располагал к лишним вопросам.

На диване вместе с Анри сидели люди, которые действительно относились к внутреннему кругу разработчиков программного обеспечения. Они принадлежали к тем немногим, кого Стив держал вокруг себя, чтобы советоваться, консультироваться и подавать идеи, когда он просматривает демоверсии программ. Они делали это при разработке iPhone, а теперь – и при создании iPad. Каждый из них заслужил свое место и удерживал его, постоянно давая советы, которые помогали улучшить продукты.

Слева от Анри сидел его начальник Скотт Форсталл, тогда – старший вице-президент отделения по разработке мобильной операционной системы iOS. Скотт подчинялся непосредственно Стиву и был именно тем человеком, который дал мне шанс показать свою демоверсию в «Дипломатии». Скотт ожидал, что, когда придет моя очередь, я буду говорить кратко и по делу. Он не приказывал мне вести себя именно так: во время успешных и провальных презентаций на более ранних этапах правила поведения становились понятны. Эти показы Скотт проводил сам, являясь на них главным руководителем. Ставки сейчас были, безусловно, выше – теперь в комнате присутствовал его начальник, и, поскольку Скотт рекомендовал меня, успех или провал моей программы отразился бы и на нем. Судя по всему, я со своим новым статусом во внутреннем круге «Дипломатии» был на испытательном сроке, поэтому я понимал, что если презентация окажется неудачной, со статусом мне тоже придется распрощаться. Он никогда не говорил этого вслух, но я отлично знал: одно дурацкое замечание – и меня никогда больше сюда не пригласят.

Положение самого Скотта было более надежным. Его отношения со Стивом оставались прочными, а их партнерство началось еще во времена NeXT, компьютерной компании, которую Джобс основал после того, как его уволили из Apple в 1985 году. С тех пор как Apple поглотил NeXT в 1996-м, Стив и Скотт тесно сотрудничали по вопросам разработки программного обеспечения.

Я предполагал, что Стив ценит способность Скотта понимать, как новые технологии могут интегрироваться в наш софт. Скотт достиг совершенства в создании подобных точек соприкосновения. Если программист говорил Скотту о том, что разрабатываются изменения в ПО для сенсорного экрана, которые позволили бы гарантированно различать быстрые движения пальцами по экрану и медленную прокрутку, Скотт мог наглядно представить такую пользовательскую функцию, как «свайп». Это когда пользователь скользящим движением удаляет одну из тем в списке, скажем, сообщений электронной почты, чтобы отправить ее в корзину.

Программное обеспечение, которое мы создавали в Apple, объединяло в себе такие вот мелкие детали. Стиву нужен был Скотт не только для того, чтобы находить подобные очевидные прорывные изменения, но еще и для того, чтобы создать команду, которая могла бы воплотить их в жизнь, и руководить ею.

Скотт занимал свое положение, потому что мог соединять эти составляющие очень хорошо, и делал это с кажущейся легкостью. Иногда он выдавал поток верных мыслей даже без пауз, на одном дыхании. Живость его ума могла заставить нервничать. Я обнаружил, что в присутствии Скотта говорю быстрее, чтобы он не мог прервать меня и закончить предложение лучше, чем это сделал бы я сам.

По другую сторону от Скотта сидел Грег Кристи, один из руководителей высшего звена, постоянный глава команды пользовательского интерфейса (Human Interface) – разработчиков программного обеспечения, ответственных за то, как выглядят и используются iOS и Mac, а также за концепции, на основе которых работают эти системы. В разговорах мы сокращали название этой группы до двух букв, и как лидер команды HI Грег привнес многообразие и глубину в дизайн наших приложений и пользовательских интерфейсов. Грег был типичным жителем Нью-Йорка, дымил сигарами и носил фланелевые рубашки. У него были энциклопедические знания по истории информационных технологий, он был умельцем-самоучкой в работе с аналоговым и цифровым оборудованием, а еще он имел мощное чутье – он будто знал, как нужно делать ПО, которое понравится людям. Пару лет назад Грег дал мне очень хороший совет во время разработки клавиатуры iPhone. Когда я зашел в тупик, не надеясь из него выбраться, он уверенно бросил мне вызов: чтобы решить проблему, вокруг да около которой я ходил, нужно сделать каждую клавишу меньше, чем подушечка пальца, и разработать необходимые улучшения для моего кода автокоррекции. Грег часто давал понять: чтобы сделать наши продукты простыми и удобными в использовании, простые варианты в разработке не годятся. Но он никогда не был легким в общении. В его «капканы» попадали те, кто халтурил и «лепил отмазки» насчет работы. Попытаешься протащить мимо него неряшливо состряпанную демоверсию программы? Тут же попадешь в клыкастую пасть этого ревизора, и Грег сомкнет челюсти с громким щелчком. Он не был самым популярным человеком в компании. Тем не менее к тем, кто разделял его высокие стандарты и его отвращение к лени и оправданиям, он был всегда справедлив и поддерживал их.

На правой части дивана, достаточно близко к Стиву, чтобы тот мог пнуть его вытянутой ногой, сидел Бас Ординг, дизайнер команды пользовательского интерфейса. Бас был гением в иллюстрации, анимации, создании демороликов, и во многом благодаря его мастерству устройства с iOS были интуитивно понятными. Когда мы искали способ двигаться вверх и вниз по списку на сенсорном экране устройства, у которого не было ни мыши, ни клавиш со стрелками, Бас придумал инерционный скроллинг – систему прокрутки, которая ускоряется по мере того, как вы все дальше прокручиваете экран, и удобно «отскакивает» в конце списка. Сегодня все мы принимаем это свойство как должное, и все это только потому, что решение Баса так хорошо совпало с нашим ощущением того, как должно работать такое взаимодействие. Высокий, худой, с короткими волосами, которые он взъерошивал так, что они стояли дыбом, Бас имел привычку добавлять оживленное «ха-ха» в конце каждого предложения, и это звучало так, будто вы с ним вместе смеетесь над какой-то шуткой. Бас был одним из любимцев Стива. И моим тоже. Я обожал с ним работать. Программа, которую я принес, была нашей последней совместной работой.