Чтение онлайн

Следующие четыре повести рассказывают о киевских богатырях времен Владимира Святославича, их преданности князю и Русской земле. В повести "Рогдай" Нарежный воспользовался лишь самим фактом осады Белгорода печенегами, отраженном в летописном сказании. События же, о которых идет речь в повести, никак не связаны с сюжетом летописного рассказа, а навеяны героикой русского былевого эпоса и авторской фантазией. Патриотическая идея повести раскрывается в словах Рогдая, обращенных к печенегам: "Единственно отечеству посвящена жизнь витязя земли Русской".

Повесть "Велесил" представляет собой психологическую новеллу, рассказывающую о неразделенной любви русского витязя к похищенной им прекрасной гречанке Софии. Сюжет повести вымышлен и только приурочен к эпохе княжения Владимира Святославича, на что указывает упоминание междоусобных распрей между Ярополком и Олегом, Ярополком и Владимиром.

Со своеобразным сочетанием исторических фактов и художественного вымысла сталкиваемся мы в повести "Мирослав". Опираясь на летописные данные, Нарежный верно передает атмосферу распрей между сыновьями Владимира, обрисовывает характер Святополка, коварного убийцы своих братьев Бориса и Глеба. Конфликт повести основан на соперничестве Святополка и Святослава в любви к Исмении. Возникновение, развитие и завершение этого конфликта является художественным вымыслом автора. Однако подобная организация сюжетного повествования помогла Нарежному исторически верно обрисовать характер Святополка.

Повесть "Любослав", также вошедшая позднее в "Славенские вечера", была написана в обстановке роста национального самосознания и национально-патриотического подъема, вызванных Отечественной войной 1812 года. Нарежный поднимает здесь важную для своего времени проблему государственной власти, призывает к мудрости государственного управления. Обращаясь к историческому прошлому, Нарежный повествует о судьбе молодого туровского князя Любослава, который в мирное время жаждет военной славы, совершает набеги на соседние земли. Автор приводит читателя к пониманию, "что не в победах бранных, не в торжествах кровавых, не в имени завоевателя приобретается счастье владык земли", а в мудром правлении и в заботах о всеобщем благе.

Как и большинство современников, Нарежный видит в отечественной истории средство воспитания гражданских добродетелей и патриотической гордости. Вдохновенно повествуя "о подвигах ратных предков наших", писатель не ограничивается прославлением мужества, стойкости духа и величия защитников Русской земли - он говорит и о красоте и искренности чувств наших предков, осуждает тиранию и жестокость, прославляет государственную мудрость.

Стиль "Славенских вечеров" во многом определялся влиянием поэтики "Слова о полку Игореве", устного народного творчества. Связь с поэтикой "Слова о полку Игореве" часто обнаруживает себя в описаниях битв и сражений. "Раздался гром и треск, рассыпались искры от булатных мечей и стальных шлемов, кровь багряная пролилась по песку желтому. Издали слышен был вой зверей пустынных и крики вранов плотоядных, собравшихся терзать останки мужей павших". Описание сражающегося Бурявоя в повести "Громобой" напоминаег мужественного буй-тура Всеволода из "Слова о полку Игореве".

Очень часто при характеристике своих персонажей Нарежный использует прием уподобления, восходящий к устному народному творчеству. "Как два вихря противные, текущие сразить один другого, роют землю и исторгают древа великие на пути своем, наконец встретясь:, борются и, уничтожа друг друга равною силою, исчезают; пыль подъемлется к облакам, и тишина наступает - так сразились мы с Буривоем".

В описаниях природы Нарежный также использует поэтику "Слова о полку Игореве". Это именно природа, а не пейзаж. Она живет своей жизнью, наделяется человеческими страстями, выступает олицетворением добрых или злых сил.

Критика положительно встретила "Славенские вечера". "Славенские вечера", - писал рецензент "Цветника", - можно назвать подражанием песням Оссиановым и подражанием весьма удачным. Оссиан пел подвиги бардов. Г. Нарежный открывает славные дела богатырей русских и приключения князей славянских. Рецензент обратил внимание и на особенности языка "Славенских вечеров": "Кому не нравится такая превосходная проза! По крайней мере, мы, со своей стороны, считаем обязанностью отдать полную справедливость дарованиям г. Нарежного и сказать, что его "Славенские вечера" могут служить, образцом чистоты языка и хорошего слога" [Цветник, 1809, ч. III, No 8, с. 263-264, 273.].

Создавая в 18112 году хрестоматию русской прозы, Н. Греч в числе лучших образцов тогдашней русской прозы включил в нее отрывки из повести "Кий и Дулеб" [Греч Н. Избранные места из русских сочинений и переводов в прозе, Спб., 1812].

В 1824 году Нарежный опубликовал "Новые повести" (над которыми работал одновременно с романом "Бурсак"), состоящие из шести произведений. Первое из них, "Мария" - сентиментальная повесть, рассказывающая о трогательной и трагической любви дочери управляющего графским имением Марии к сыну графа. Нарежный использовал здесь традиционный для литературы сентиментализма конфликт между искренностью, глубиной и поэтичностью чувств человека и сословными предрассудками, препятствующими соединению возлюбленных. Повесть Нарежного существенно отличалась от большинства сентиментальных произведений на эту тему, в частности от "Бедной Лизы" Карамзина. Отличие это обусловлено не столько глубиной психологического анализа, в чем Нарежный был мало оригинален, сколько обстоятельным и углубленным описанием того социально-бытового фона, на котором развивается этот социально-психологический конфликт.

Социальная мотивированность трагических событий - вот то главное, что позволяет говорить об оригинальности и новаторстве этого сентиментального произведения Нарежного. Особенно интересна в этом отношении первая часть повести, рассказывающая об обстановке богатой помещичьей усадьбы и рисующая вполне реальные характеры добродушного старого графа, свободомыслящего швейцарца-гувернера Бертольда, высокомерной и спесивой графини, кичащейся своим знатным происхождением.

"Новые повести" продолжали и развивали те нравоописательные принципы, которые столь успешно были претворены Нарежным в романе "Российский Жилблаз". Примечательна в этом отношении и бытовая повесть "Богатый бедняк". Образ добродушного Вирилада с его своеобразной жизненной философией - несомненная удача Нарежногохудожника. Рассказ Вирилада о том, как он разбогател, прекрасно иллюстрирует нравственную атмосферу и бытовой уклад поместного дворянства, процветающие здесь самодурство, угодничество, лесть.

В последние годы жизни Нарежный работал над романом "Гаркуша, малороссийский разбойник", который остался незавершенным. Это многоплановое произведение, отличающееся ярко выраженной антикрепостнической направленностью. Нарежный не ставил своей целью исторически достоверно воспроизвести события и биографию украинского народного мстителя второй половины XVIII века Гаркуши. Его внимание привлекает социальная проблематика, обоснование идеи справедливого насилия по отношению к притеснителям народа.

Характеризуя Гаркушу как человека скромного и честного, обладавшего чувством собственного достоинства и "снабженного от природы весьма достаточными дарованиями", Нарежный объясняет, что именно эти качества и стали источником злоключений героя. Первоначально писатель придает эпизоду столкновения Гаркуши с племянником старосты Карпом некое фатальное значение, однако, анализируя те жизненные ситуации, в которых оказывается герой, Нарежный постепенно находит и другую причину бед Гаркуши, которая крылась во внешних обстоятельствах, в господствовавшем социальном укладе.

Пожив некоторое время у пана Кремня, герой окончательно убеждается в необходимости и справедливости мщения. Это убеждение становится смыслом его жизни, обостряется теми картинами чудовищной социальной несправедливости, которые постоянно наблюдает Гаркуша:

"Теперь уже я сам собою решаюсь сделаться - милосердный боже! сделаться разбойником! Почему же так? Кто назовет меня сим именем? Не тот ли подлый пан, который за принесенное в счет оброка крестьянкою не совсем свежее яйцо приказывает отрезать ей косы и продержать на дворе своем целую неделю в рогатке? Не тот ли судья, который говорит изобличенному в бездельстве компанейщику: "Что дашь чтобы я оправдал тебя?" Не тот ли священник, который, сказав в церкви- "Не взирай на лица сильных", в угодность помещику погребает тихонько забитых батогами или уморенных голодом в хлебных ямах? О беззаконники! Вы забыли, что где есть преступление, там горнее правосудие воздвигает мстителя?"