Чтение онлайн

В одной из таких квартир в новостройках и жили родители Игоря Кулакова. И надо ж было такому случиться, что именно в тот день, третьего августа 2016 года сам Игорь Кулаков со своей женой Юлей и шестилетним сыном Святославом приехал в отпуск из города Советска Калининградской области. В этом ответвлении времени отец Игоря работал никаким не начальником охраны, а обыкновенным школьным военруком. Мать же его уже год как была на пенсии.

Игорь довольно редко вспоминал то событие, которое перевернуло его прошлое и прошлое всей его страны. Да он и не мог знать, насколько именно оно его перевернуло. Просто, учась в одиннадцатом классе, Игорь однажды нашел в бабкиной квартире тайник, устроенный еще немцами. Находки он через день свез в Калининград и сдал в областной музей, за что и удостоился упоминания в "Комсомольской правде". Но через неделю об этом поступке Игоря все забыли, а через месяц перестал вспоминать и он сам.

Окончив школу, Игорь сперва хотел поступить в местное культпросветучилище, но не прошел по конкурсу, и вскоре забрали его в армию.

Возвратясь после службы, он тут же женился на своей бывшей однокласснице, которая в это училище все-таки поступила, и, чтобы прокормить семью, пошел работать на целлюлозно-бумажный комбинат. Вскоре родился у них сын, получивший от родителей княжеское имя в придачу к княжескому отчеству. В ту первую среду августа дед с бабкой повели Святослава по ленинградским достопримечательностям, а Игорь вместе с женой отдыхал неподалеку от родительского дома на берегу залива, когда к нему подошла зеленоглазая девушка в блестящем полупрозрачном купальнике.

– Это не твоя Юлька там плещется?
– задала она неожиданный вопрос.

– Да, а что? Вы ее знаете?

– Нет, к сожалению.

– Почему, к сожалению?

– Сложно ей будет объяснить, кто я такая. Знаешь, что она про нас подумает, когда оглянется?

– Не знаю, но догадываюсь.

– Правильно догадываешься. Поэтому быстро надевай свои брюки и давай отсюда сваливать.

– Куда и зачем?

– Там объясню. Здесь недалеко - на другом конце Васильевского.

– А как я ей потом объясню свое исчезновение?

– Кому? Юльке что ли?

– Приспичило, скажешь, в кусты.

– Да тут и кустов-то нет - пустырь голый.

– Вот поэтому и пришлось далеко отойти. А мы вернем тебя на это же место через пять минут.

– За пять минут с другого конца Васильевского? Вы что, на вертолете?

– Нет, на ступе Бабы Яги.

– Ну-ну, - изрек Игорь и отправился вслед за незнакомкой.

Машина ждала их на пустыре. За рулем сидел Лихославский. Кроме ведьмы в этой компании он был единственным, кто умел управлять автомобилем. Это ему приходилось делать в Харбине, где он в 20-х-30-х годах, как и многие эмигранты, работал таксистом. После узких харбинских улочек, заполненных рикшами и парашами, выставленными из домов в ожидании ассенизатора, Невский проспект или Университетская набережная казались ему чем-то наподобие летного поля. Тогда в двадцать втором, незадолго до того, как Уборевич 25 октября взял Владивосток, ушел Лихославский с остатками Белой армии в Маньчжурию, где, как и многие, такие же как и он, устроился работать таксистом. Одиннадцать лет крутил он баранку "форда". Сначала это была модель "Т". Потом ее сменила более современная "А". Так продолжалось до тех пор, пока однажды на вокзале в его машину не сел человек, который показался ему очень знакомым.

"Надо же, как на Пчелкина похож, - подумал Лихославский, - уж не сын ли ему?"

– Простите, молодой человек, вы случайно не родственник Пчелкину Вольдемару Афанасьевичу?

– А что, заметно?
– спросил седок.

– Если бы я не знал, что Вольдемар погиб в двадцатом в Крыму, и если не принимать во внимание, что нынче ему должно быть за шестьдесят, я бы подумал, что вы это и есть он. На вас даже костюм в точности тот, в каком он был в феврале девятьсот четвертого на похоронах Ванновского.

– А вы, Модест Аполлоныч, правильно подумали. Да и костюм на мне действительно тот же самый.

– Это как понимать?
– произнес Лихославский, резко затормозив. Вольдемар, это ты или твой призрак?

– Успокойся, Модя. Я это я.

– А почему молодой?

– А мне так больше нравится. И потом, до шестидесяти я ведь так и не дожил. Погиб в сорок восемь.

– Значит, ты все-таки призрак?

– Не веришь, пощупай!
– предложил Вольдемар и протянул ему свою руку.

– Действительно, Пчелкин. Вот и бородавка между пальцами та же самая.

– А что я говорил?

– Но все-таки я не понимаю.

– А я объясню. Я здесь благодаря той самой Элен, с которой, как говорят, я познакомил тебя в девятьсот восьмом. Правда, сам я этого не помню, так как сам всего лишь четыре дня, как из девятьсот четвертого. Поэтому и костюм тот же. Жаль, конечно, что не довелось стать коллежским асессором, каким ты меня запомнил, но, с другой стороны, не попади я в будущее, я не дожил бы и до этого тридцать третьего. Вчера я только что был в две тысячи шестнадцатом году. И завтра должен быть там же. Вместе с тобой.

– Ну и как там в будущем? Большевиков свергли наконец?

– Вот за этим я сюда к тебе и приехал. У будущего много вариантов. В одном варианте, например, большевики сами себя свергли.

– Это как унтер-офицерская вдова, которая сама себя высекла?

– Нет, еще анекдотичнее. Главный большевик взял да и упразднил сам свою должность.

– Оригинально.

– А как великий князь Михаил Александрович своим дурацким манифестом фактически упразднил в России монархию - это не оригинально?

– И что, это упразднение коммунистов прошло без гражданской войны?

– Представь себе, да, и у нас есть средство это сделать.

– Какое?

– Помнишь, во Владивостоке знавал ты одного такого Максима Лишаева?

– Еще как помню. Знаешь, сколько он мне должен?

– Так вот, теперь он в Берлине. Прикинулся немцем, вступил в партию Гитлера и шлет информацию красным. Нужно попасть в сорок пятый год и добиться, чтобы он добыл у немцев копье Лонгина.

– А откуда оно у них-то?

– В тридцать восьмом они Австрию присоединят. А копье опять перевезут в Нюрнберг.

– А как я туда попаду?

– А вот это я уж тебе обеспечу. Кроме того. Тебя ждет приятная встреча с Элен. Надеюсь, ты не держишь зла на нее? Но сначала мы поедем к нам.

– Куда? В Совдепию? В этот, как его, Ленинград?

– А что, Модест Аполлонович, на родину не тянет? Здешних параш еще не вдоволь нанюхались.

– Моя родина - Россия. А сейчас ее нет. Есть только какой-то ни то эсес, ни то эсер.

– Все это временно, Модя, ты уж поверь мне, как человеку знающему.

– Да уж, временно. Шестнадцать лет большевики у власти. Куда уж временнее?

– Продержатся большевики всего семьдесят три года.

– Ничего себе! Мы с тобой столько не проживем.

– Я, как видишь, молод и здоров. Надеюсь дожить. Однако если мы все правильно сделаем, то может случиться так, что такой феномен как СССР исчезнет не только из географии, но и из истории.

– Это как? Заставить людей забыть ужасы большевизма? Это нереально.