Чтение онлайн

Успеваю пробежаться по списку, когда в ресепшен заходит бледная трясущаяся официантка с подносом, на котором позвякивает посудой набор для кофе, что мы обычно подаем постояльцам при въезде.

— Она сказала, что наш кофе ЖИДКИЙ и она его пить не будет, — жалуется она и вопросительно смотрит на меня, мол «спасайте, Светлана Васильевна».

Мы с регистраторшей делаем большие глаза и переглядываемся.

— А ты ей всю банку принеси и ложку — пусть не жидкий жрёт, — после минутного молчания, советует находчивая регистраторша и мы дружно закатываемся смехом.

— Постойте, это полька сказала «жидкий»? — отсмеявшись, спрашиваю я.

— Ага, — отвечает взбодрившаяся официантка.

— Наверное, она сказала «бжыдки». По-польски это значит «гадкий, противный».

— Серьезно? — еще подхохатывая, спрашивает регистраторша. — Свет, а ты что, польский знаешь?

— Да, я же возле границы всю жизнь жила — пришлось выучить. Ну и это легко, на самом деле, если белорусский знаешь. Вот слово «брыдкий» по-белорусски значит «противный, гадкий», а поляки «р» не выговаривали, видимо, и заменили его на «ж». Получилось «бжыдки».

— Во прикол, — удивляется регистраторша, — то ест, например, слово «пришли» будет «пжышли»?

— Ага, точно, — щелкаю я пальцами, — вы быстро схватываете.

— Ахренеть, — веселится женщина. — Так польский — это получается картавый белорусский? Пжыкольно!

Хохочем все вместе опять.

— А мне-то, что делать? — возвращается в свою нерадостную реальность официантка. — Кофе у нас хороший, бразильский. На что я ей заменю? На растворимый Нескафе?

— Скажи бармену, пусть коньяка туда плеснет — вкус будет более «горячий». Если полька не за рулем, а на такси приехала, то лишний градус ей не повредит. А лучше, давай, я с тобой на кухню схожу, придумаем что-нибудь, — говорю я, уже сообразив, как ублажить иностранку.

Помню, доходили до меня слухи, что поляки очень Англию уважают. Ну, так мы сейчас подадим пани чисто-английский кофе. Не важно, что в Англии кофе отродясь не росло, но кто догадается?

Через пятнадцать минут подаем польке кофе с коньяком и с лэйбелом «Made in England» на кружке. Она «проглатывает» наш легкий обман и остается-таки довольной.

Я принимаю смену. Все как обычно и больше постояльцы не капризничают. Помогаю оформить группу спортсменов, приехавших на юношеские соревнования по плаванью. Согласовываю с руководителем группы время, когда мы можем предоставить бассейн в их полное распоряжение для тренировок. Оторвав на секунду взгляд от расписания, вижу Михайловского, направляющегося ко мне.

— Антоновна сказала, что есть капризная гостья. Что там произошло? — спрашивает он, когда спортсмены, во главе со своим руководителем, направляются к выходу из административного здания, чтобы занять номера в коттеджах.

— Да ничего особенного. Просто ей сначала наши номера не понравились, потом кофе не пришелся по вкусу… — отвечаю я.

— А теперь она сидит в массажной и требует шефа, — хмурится Константин Сергеевич.

— А что, ей в сауне что-то не понравилось? Или массаж плохо сделали?

— Да хрен ее знает. Пойду Калиновского встречать. Требует же его, а со мной разговаривать не желает, — машет он рукой и уходит.

Регистраторша первой смены, уже одетая и готовая отчалить домой, слышит наш диалог и подходит ко мне.

— Может от коньяка ей в сауне плохо стало? — тихонько на ушко спрашивает она, оглядываясь, чтоб не выдать меня.

Я холодею. А если, действительно, из-за коньяка? Мамочки! Вдруг ей на жаре с сердцем плохо стало?! Пипец!

Я быстро заполняю бланки и вношу в файл прибытия данные по спортивной команде пловцов, а потом стрелой несусь в здание бассейна, где находится сауна и массажные комнаты. Господи, только бы эта полька там не умирала!

Быстро преодолев расстояние между администрацией корпуса № 2 и бассейном, торопливо разыскиваю коридор, ведущий к массажным, где раньше я еще не бывала. Несколько массажных заняты и над их дверями светятся таблички «не входить». Где же та комната, где ждет полька? Прохожу чуть дальше, где свет в коридоре приглушен, и замечаю чуть приоткрытую дверь.

Но то, что я вижу, открыв эту дверь, ударяет по мне горячей волной. Одна секунда мне понадобилась, чтобы оценить ситуацию. Во, мля-я, пипец какой! Она звала Калиновского, чтоб он ее трахнул!? А он, вроде как, и готов…

Выскакиваю на улицу через черный вход — туда было быстрее всего, чтобы немедленно покинуть это здание. Стою в темноте под моросящим дождем, прислонившись к стене и пытаясь унять взбунтовавшийся пульс. Вдох, выдох, еще вдох, выдох…

Спокойно, Света! А что ты хотела? Вот какой он, Медведь-Мишка. Нарасхват, млять. И полька эта, видимо, как узрела красавца, так сразу о претензиях и позабыла. Распласталась на столе голяком — бери меня, я все прощу… А он? Ну, конечно, не откажется… Стоп! Подожди-ка. А он ведь в одежде был. Штаны не расстегнуты, даже руки на груди сплетены, типа «ну и что нового вы мне можете показать, пани Щетинска?»

А ведь девка-то красивая и ухоженная. Вряд ли какой мужик откажется оттрахать такую. И Калиновский не откажется… От этих мыслей тошнотворный ком подкатывает к горлу. Перегибаюсь пополам, хватаясь за живот.

Легкое похлопывание по плечу.

— Света, что с тобой? Тебе плохо? — голос нашего охранника Марата.

Я выпрямляюсь и, взяв себя в руки, уверяю его:

— Все хорошо, Марат. Все хорошо. Что-то живот кольнуло.

— Свет, может пойдем, в медпункт тебя проведу?

— Нет, не надо. Уже все прошло. Ничего страшного. Бывает, — заверяю я парня и потихоньку направляюсь в сторону администрации моего корпуса.

Марат топает рядом и поглядывает на меня.

С первого дня моей работы в Дубравушке он всячески оказывает мне знаки внимания. То просто приходил поболтать, то кофе приносил ночью в ресепшен. А однажды мы с ним в спортзале случайно столкнулись, или не случайно, трудно сказать. Я в одно и то же время хожу туда немного размяться, так что он мог специально подкараулить. Слово, за слово, выяснилось, что можем побороться на матах. Ну и поборолись, мля. Он не столько боролся, сколько обнимался. А мне не очень все это было приятно, если честно. Поняла, что хочет меня, а ответить ему взаимностью не могу. Мне Медведь в сердце запал.

После того случая с борьбой, я старалась держаться от Марата на расстоянии. А вот в эту минуту думаю, может быть, сблизиться с ним. Ну, чуть-чуть… Может встречи с другим парнем помогут мне забыть этого развратника Медведя? Ну, или хотя бы успокоят сердце?…

Надо будет подумать над этим. Но в койку свою я Марата точно не пущу. Не хватало мне только слухов, что сплю с охранниками. Все встречи только днем и только на людях и только на расстоянии — никаких обнимашек.