Чтение онлайн

Итак, чадо мое возлюбленное и брат мой, восподвизайся стяжать такое смирение и не говори: «это невозможно для меня», ни опять: «это идет к одним монахам, а не к тем, которые живут в мире». Ибо Христос заповеди Свои определил вообще для всех, и ничего не законополагал особо для монахов, и особо для мирян. И праотцы, бывшие прежде закона Моисеева, и те, которые жили после него, исполняли эту заповедь (о смирении). Слушай, что говорит Иов: мню себе землю и пепел (42:6). И Давид: аз есмь червь, а не человек (Пс. 21:7). Видишь словеса смирения? Видишь душу, которая почитает себя презреннейшею паче всякаго человека, большаго и малаго? Подражай же и ты покаянию Давида, и стяжешь смирение его. Покаянием разгоняется облак неведения, покрывающий ум, и снемлется покрывало, лежащее на нем. Когда же размрачится ум, тогда познаем и самих себя и состояние свое, каково оно: увидим еще раны и скверны души нашей, и затем начнем не только мудрствовать и говорить смиренно, но станем стыдиться и солнца, и звезд, и всех тварей Божиих, созданных ради нас, стыдиться оттого, что прогневали Бога, создавшаго все сие ради нас, и погрешили против Него, преступив не одну, а все заповеди Его. Оттого не будем сметь поднять глаза свои, чтоб посмотреть на эти твари, и станем почитать себя недостойными того, чтобы вкушать от плодов земли, сами на себя произнеся определение, что праведно будет умереть нам от алчбы и жажды. Не будем сметь также взглянуть и посмотреть на икону Христа Господа и святых Его, сознавая себя скверными, нечистыми и многогрешными. Будет нам казаться, что самим иконам стыдно от нас и дел наших; оттого не будет у нас доставать смелости приблизиться к ним и приложиться; крайне стыдно нам будет к чистому и святому прикоснуться нечистыми и оскверненными устами своими. Даже в храм Божий намереваясь войти, будем чувствовать, как объемлет нас страх и трепет, сознавая, что входим недостойные, боясь, как бы не разверзся пол храма и не низринул нас живых во ад.

Сему и большему сего всегда будет поучать нас святое смирение, и, изменяя нас, переустрояя и претворяя, до того проникнет все естество наше, что потом мы, хоть бы и хотели, не возможем уже подумать или сказать о себе что–либо великое и высокое. Это святое смирение удостоверит нас и в том, что без учителя не возможем мы научиться никакому добру; и тем, которые вопросят нас, говоря: разумееши ли, что чтеши? оно научит нас отвечать: како могу разумети, аще не кто наставит мя (Деян. 8:30, 31)? Оно научит нас не вступать без проводника на стезю, которой не ведаем. Оно возвестит нам, что, желая каяться, мы не должны приступать к Богу без посредника и руководителя. Поелику если оно побуждает нас стыдиться неба и земли и всякаго творения Божия, сущаго в них, со страхом благоговеинствовать пред иконою Спасителя и святых Его, не сметь взирать на сии иконы, или приблизясь лобызать их; не тем ли паче заставит оно нас не приближаться без посредника к самому Творцу и Владыке всяческих Богу? Ибо хотя Он и человеколюбив, но много радуется о нашем смирении и сокрушении, и очень хвалит, когда кто почитает себя недостойным приблизиться к Нему самому собою без посредника.

Другим образом (так можешь убедиться в этом). Владыка наш и Бог, желая научить нас, что к Богу приближаться надлежит нам с помощию какого–либо посредника и поручителя, Сам как во всем прочем показал нам пример и образец, так и в этом Сам был первым посредником и ходатаем человеческаго естества, принесши оное в Себе Отцу своему и Богу. Потом поставил служителями сего посредничества и ходатайства святых Апостолов своих, которые и приводили ко Владыке Христу всех уверовавших в Него. Апостолы опять из числа сих уверовавших избирали достойнейших и их рукополагали в преемников себе — быть служителями того же посредничества. Эти опять (избирали и рукополагали) других, а сии — следовавших за ними. И таким образом этот чин преемственно соблюдается даже доныне. Бог не хочет, чтоб мы преступали и попирали такое Его установление и предание, но желает, чтоб мы жили по тому чину, какой Он определил для нас. Почему Господь и Спаситель как о Себе со Отцем говорит: никтоже может приити ко Мне, аще не Отец, пославый мя, привлечет его (Ин. 6:44), и опять: никтоже приидет ко Отцу, токмо Мною (Ин. 14:6): так установил, что никто не приходит к вере во святую и единосущную Троицу, если не будет каким–либо учителем научен догматам веры, также никто не бывает крещаем и никто не причащается божественных Таин сам собою без иерея. А кто не окрестится и не будет причащаться пречистых Таин, тот не получит живота вечнаго, как сам Господь опять определяет, говоря: иже веру имет и крестится, спасен будет: а иже не имет веры, осужден будет (Мр. 16:16); и: аще не снесте плоти Сына Человеческаго, ни пиете крове Его, живота не имате в себе (Ин. 6:53). Итак поелику без св. крещения и без причащения Божественных Таин ни один христианин не может сподобиться жизни вечной, а таинства сии преподаются нам не чрез Апостолов святых, и не чрез святых отцев, бывших после Апостолов, а преподаются чрез тех освященных лиц, которыя теперь существуют и живут среди нас; то очевидно, что мы не можем и не должны отчуждаться от их посредничества в деле нашего спасения.

Так Бог определил; и чтоб тебе охотнее было подчиняться тому закону, содержи в мысли, что что преподавали верующим отцы, жившие в оныя времена, тоже самое преподают и нам наши отцы духовные: те крестили водою и Духом, тоже делают и эти ныне; те преподавали тело и кровь Христову, тоже самое преподают нам и эти. И как у тех, которые тогда крестили и причащали, ничего не было лишняго против нынешних: так у тех, которые теперь крестят и причащают нас, ничего нет недостающаго против прежних. Учили те вере во Христа и во Святую Троицу, единосущную и нераздельную, то есть во Отца, Сына и Святаго Духа; тому же самому учат и нас ныне духовные отцы наши. Итак явно из этого вкратце (не пишу всего, чтоб не удлинилось крайне слово мое), что что тогда делали для верных Апостолы, и чему учили их, тоже самое делают и для нас ныне отцы наши духовные, — разумею, архиереи и иереи, — точь в точь тому же, без малейшаго недостатка и ущерба, и учат нас они и наставляют, как и те. Если же они в сем отношении ничем не разнствуют от Апостолов, то они суть сыны Апостолов и апостолы для нас, и те, которые не приемлют их и слов их не слушают, да слышат, что говорит Господь наш Иисус Христос к подобным лицам: Аминь глаголю вам: отраднее будет земли Содомстей и Гоморрстей в день судный, неже вам (Мф. 10:15; 11:22). Ибо что сказал Он Апостолам: иже вас приемлет, Мене приемлет (Мф. 10:40); и еще: слушаяй вас, Мене слушает: и отметаяйся вас, Мене отметается; отметаяйся же Мене, отметается Пославшаго Мя (Лук. 10:16), — то относится и к подобным им, преемникам их, и тем, которые теперь живут, и тем, которые будут жить после них. И следовательно те, которые не приемлют и не слушают их, а отметаются, не приемлют и не слушают самого Христа Господа, а отметаются Его. Отметаясь же Его, они отметаются и Бога Отца, пославшаго Его.

Знаешь, конечно, сын мой возлюбленный, что ныне, во времена сии, никто ни из мирян, ни из монахов, ни из иереев или архиереев, не почитает, не любит, не боится и не приемлет никого, как апостола Божия и ученика Христова, по любви Христовой, или по заповеди, или вечных ради благ, обетованных нам; но все мы друг друга презираем и друг друга охуждаем, — монахи осуждают монахов, иереи архиереев, миряне всех их, и между собою один другаго, и никто совершенно не держит в уме, что церковь Божия, какою была в древния времена, такою пребывает и ныне, и как тогда Бог определил для ней первее Апостолов, второе пророков, третье учителей и прочих перечисляемых св. Павлом, так и ныне они же пребывают в лице преемников своих, предстоятелей церкви, чтоб всякий принимал иных как Апостолов, иных как пророков, иных как учителей. Мы же все это совсем позабыли, и один над другим возносимся без меры. Того, кто вчера окрестил меня, освободил от греха и порчи душу мою, исполнив меня благодатию Святаго Духа, причастил пречистаго тела и спасительной крови Господа нашего Иисуса Христа, и соделал меня сыном Богу (что другое больше сего делали тогда для христиан и Апостолы Христовы?), на этого самаго ныне я посмотреть не хочу и не приветствую его, потому что считаю это стыдом для себя; не выхожу встретить его, когда он идет ко мне, чтобы почтить его и принять приветливо, но говорю слуге своему с досадою: чего он там хочет? скажи ему, что господин твой занят и не имеет времени принять его. Не говорю уже о том, что еще хуже и непочетнее этого делают не только монахам, но и иереям, те самые, которые исповедаются у них и поверяют им души свои. Бывает, что иной только–что изберет кого–либо себе в духовные отцы и учители посредством исповеди у него, и не спустя несколько времени, а тотчас же, как назовет себя духовным ему сыном, начинает высказывать гордость пред сим духовным отцем своим, и вместо того, чтобы быть духовным чадом и учеником, становится отцем духовным и учителем и начинает читать уроки отцу своему духовному, противоречить ему и уничижать его, если случится, что он скажет ему что–либо не по нраву его; а пройдет сколько–нибудь времени, он и совсем забывает, что есть у него духовный отец и учитель. Если же духовный отец сам ходит к нему, но не творит воли его, и не поблажает желаниям его, или, лучше сказать, не падает и сам вместе с ним, чтоб вместе с ним и погибнуть, то он оставляет его и находит другаго, который бы последовал его плотским пожеланиям.

Таким образом все духовное у нас, как и сам ты видишь и знаешь, ныне в безпорядке находится, разстроено; чин и предание апостольское забыты и заповеди Христовы оставлены. И это бедственное зло живет в нынешнем роде, при всем том, что все мечтают о себе, что они достаточно изучили божественное, знают заповеди Божии и могут разсудить, что и как подобает им творить. И еще вот что: думая, что все нынешнее священство есть совокупность лиц недостойных и грешных, они держат однакож убеждение, что благодать Божия действует и чрез них недостойных; но веруя, что несомненно получают дары Святаго Духа, как залог вечных благ, обетованных нам, посредством таинств, совершаемых сими лицами, они однакож отворачиваются от иерея, чрез посредство коего дается им это, и презирают его, как грешника, недостойнаго священства. Также относятся они и к духовникам своим: думают, что посредством исповеди у них они получают отпущение грехов своих, а их самих считают лишенными всякой добродетели, не имеющими никакого дерзновения пред Богом, и ставят их на одну линию со всеми другими людьми. Так вот в каком состоянии находятся у нас почти все: думают, что и они получают, или лучше сказать, похищают все те духовные дары, которые Бог даровал Апостолам, Апостолы же передали тем, которые уверовали посредством их во Христа, а достойной чести и веры тем, чрез которых подаются им сии дары, не воздают: — каковую честь в начале Апостолы воздавали Владыке Христу, Апостолам — потом ученики их, а этим те, которые состояли под ними; они же питают дерзкую уверенность, будто Бог не требует от них, чтоб они воздавали ее и ныне архиереям, иереям, игуменам и духовникам своим. Будучи крещены младенцами, они полагают поэтому, что не виновны бывают, когда не воздают потом чести тому, кто крестил их, и не благоговеют пред ним, как пред духовным отцом своим. Мечтается им также, что, выучив начатки христианских догматов еще в детстве, они знают достаточно для благочестия, и что потому Бог не взыщет с них за то, что они презирают учителей благочестия и не хотят более ничему научаться у них. Кажется им, что они довольно благочестивы и ведут жизнь более исправную, чем многие другие; почему надеются, что будут оправданы ради этого одного. Еще, — сказать на духу грехи свои, исповедаться в них и получить разрешение от духовных отцев своих, этого им думается достаточно для спасения, и не нужно уже потом им ни веры более иметь к сим отцам, ни чести им воздавать, ни благоговения оказывать, какое подобает им, как преемникам Апостолов, посредникам и молитвенникам за них пред Богом.

Таким–то образом вся вселенная ныне преисполнена этою прелестию и этим злом. Одной этой заповеди нарушение и презрение все вверх дном переворотило в церкви Божией, повергло ее самую долу. В такое безчиние и смятение пришла церковь, что нигде почти невидно приличнаго ей благоустроения, и признака не найдешь, чтоб это было благообразно сочетанное тело Владыки. Будто мы не имеем главы Христа Господа, будто мы не братья по духу, связанные друг с другом и сочетанные благодатию Святаго Духа, что не допускаем, чтоб каждаго из нас в своем чине поставляли и благоустрояли первостроители церкви Божией!? От этого мы разделены и разсеяны, как бездушныя частицы какого–либо вещества (как песок). Так много поработились мы пожеланиям своим, так сильно возобладали над нами похоти сластолюбия! Будучи увлечены ими к угождению себе лишь, мы раздробились, и от взаимной неприязни и гордости отвратились и отдалились друг от друга, и потеряли таким образом отличительную черту и знамение веры нашей, то есть любовь, о коей сказал Господь: о сем разумеют вси, яко есте Мои ученицы, аще любовь имате между собою (Иоан. 13:35). Если же потеряли ее, то напрасно именуемся христианами.

Скажи мне, прошу тебя, — когда мы не любим духовных отцев своих, доставивших нам столь великия блага, что чрез них Бог делает нас сынами Своими по благодати, сопричастниками славы Своей и наследниками вечнаго блаженства, — когда, говорю, мы не любим их, не почитаем и не прославляем, как должно, как должен быть чтим человек Божий, посланный к нам от Бога, — кто может поверить нам, что мы имеем любовь к прочим братьям, нашим ближним? И кроме сего, — если тех, коих имеем ходатаями пред Богом и молитвенниками, кои прияли от Бога власть — давать нам разрешение во всех грехах наших и примирять нас с Ним, если, говорю, не принимаем мы их с полным убеждением и верою, как святых, но смотрим на них, как на грешников, — как можем мы надеяться, что нам даровано чрез них совершенное отпущение грехов? Ибо Господь говорит: по вере ваю буди вама (Мф. 9:29). И точно, по мере веры нашей, насколько веруем в них, так получим и отпущение грехов наших. Ктому же, если верно слово, сказанное Господом: приемляй вас, Мене приемлет, и: — отметаяйся вас, Мене отметается; то недоумеваю, как те, которые не держат в уме своем убеждения, что мы должны не только любить всех людей, особенно же братий по духу, но еще должны принимать кого–либо из нынешних духовных мужей, как Апостола Христова, чтобы чрез посредство его принимать самого Христа, и всякое его слово должны исполнять, как бы оно исходило из уст самого Христа, — как, говорю, и каким другим способом таковые могут принять Христа, или стяжать Его внутрь себя? А между тем многие из нас даже не знают иерея крестившаго их; мы же, знающие их, отвратились от них и презрели их, как я сказал выше; а иные даже не знают, крещены ли они? — Если же этого не знаем, то как можно допустить, что имеем веру, или даже считать нас крещеными? Я этого не понимаю: отца духовнаго мы не познали, а если и познали, то не чтим его, как отца; учителя, который учил бы нас благочестию, не озаботились приобресть; а если и приобрели, то не делаем ничего по тому, как он нас учит, но ходим и действуем, как воле нашей угодно. Что можно сказать больше этого — не знаю, и не нахожу, за что и за какую вашу добродетель мог бы я назвать вас христианами?

Бедный и несчастный человек! Чего ради не чтишь ты духовнаго отца своего, как апостола Христова? — Не вижу, говоришь, чтоб он исполнял заповеди Божии, потому и не чту его. Но это пустой предлог. Ибо, скажи мне, сам–то ты лучше его исполняешь их, что так смело презираешь его и осуждаешь? — Но хотя бы ты и действительно исполнил все заповеди, и тогда не следовало бы тебе осуждать его и презирать, и отвращаться от него, укоряя его в нерадении о добром житии, а напротив, надлежало бы и тогда любить его и почитать за те блага, которыя даровал тебе Бог чрез посредство его, и делать его участником в твоем телесном, чтоб таким образом хоть сколько–нибудь воздать ему за то духовное добро, которое он доставил тебе, дабы не только сохранить дарованное тебе чрез него от Бога, но и приумножить то таким образом действования. Теперь же, как сам видишь, за неверие, неблагодарность и оставление духовнаго твоего отца и учителя, ты не только сгубил все, полученное тобою чрез него, но изгладил то самое, почему ты — христианин, — и лишился Христа Господа. Ибо предположи в уме своем, что царь земной прислал к тебе какого–либо из самомалейших слуг своих, одетаго бедно, в ветхия рубища, не на коне, а на плохом ослике, или даже пешком, но который принес тебе грамоту за царскою печатию, написанную собственноручно царем, и в этой грамоте царь провозглашает тебя братом своим и другом, и обещает спустя несколько времени сделать тебя соучастником с собою в царствовании, увенчать главу твою царским венцем и облечь тебя в царское одеяние, — скажи мне, как бы ты отнесся к этому слуге? Принял бы его и почтил, как царскаго слугу, и ради таких великих и истинно царских обещаний и такой светлой славы тебя ожидающей, возрадовался вместе с ним, облагодетельствовал его по силе своей и наобещал благодетельствовать и после всегда, — или презрел бы его и отослал с пустыми руками и безчестием, по тому одному, что он одет в бедныя одежды и пришел пешком?! Если предположим, что ты презрел бы его таким образом, и царь узнал об этом, то похвалил бы он тебя за это, или бы укорил и осудил? Еслиб сам ты был этим царем, то не почел ли бы укором и безчестием себе такого презрения, оказаннаго слуге твоему? И этого поношения его не признал ли бы поношением себе? Конечно, так бы было. Ты так разгневался бы на него, как бы он тебе самому оказал презрение, как бы в лице тебя укоряя, что имеешь таких слуг, и сказал бы: кто поставил его судьею над слугами моими? Не слугу моего он укорил, что по своей небрежности носит он такия бедныя и испачканныя рубища, а меня самого, что я немилосерд и держу слуг в таких лохмотьях. Таким образом ты раскаялся бы, что наделал таких обещаний этому презрителю слуги твоего ради сего самаго презрения и верно не принял бы его, когда бы он пришел к тебе, за то, что он, дерзкий, восхитил собственный твой суд и осудил слугу твоего, котораго судить ему неуместно.

Обсуди все это в себе самом, чадо мое духовное и возлюбленное, и в совершенстве уразумев настоящий порядок вещей, постарайся быть истинным христианином не словом только, но и делом. Приобрети себе духовнаго отца, приобрети учителя, посредника и ходатая пред Богом. Прилепись к нему с любовию и верою, со страхом и желанием, и будь с ним как бы был с самим Иисусом Христом, да сподобишься чрез посредство его соединиться с Христом и сделаться сопричастником и сонаследником вечной славы и царствия Его, чтоб воспевать и славить Его со Отцем и Святым Духом, в безконечные веки веков. Аминь.

1. Хорошо плакать и печалиться о грехах своих и молить Бога об отпущении их. Но никакой от этого не будет пользы, если Господь наш Иисус Христос не уврачует тех немощей кающагося, по причине коих он грешит, как бы нехотя: ибо если он не исцелится от них, то нельзя ему удержаться от грехов. Почему всякий кающийся на то одно должен обратить весь свой подвиг, чтоб быть уврачевану от Христа Господа, освятиться и приять силу к исполнению воли Божией и заповедей Его. Ибо кто не уврачеван Христом Господом, тот иногда грехи делает, увлекаем будучи на них своею немощию, а иногда с большим трудом и стеснением исполняет какую–либо заповедь; но такому какая польза? Подобен он тому, кто строит и опять разоряет построенное. Почему всякая настоит необходимость, чтоб уврачевана была немощь наша Христом Господом, Который единый есть истинный врач, пришедший на землю для уврачевания немощей наших, по причине коих грешим. Он есть Агнец Божий, вземляй грех мира, который и есть немощь поврежденнаго естества нашего. Ибо после того, как Адам преступил заповедь Божию и изгнан был из рая, всякий человек стал немощен и болезнен. И эти немощи, поелику находятся как в естестве, так и в произволении нашем, суть какия–то странныя: иногда кажется, что оне от естества суть, а иногда от произволения.