Чтение онлайн

«И луницы гривенныя» (19), «и гривну,» (слав: срачницы тонкия) «и красоту лица их».

Пророк описывает подробно женские уборы, порицая излишество убранства. Ибо отнимет Господь «и луницы гривенныя и гривну». Яснее выразил другой слово «луницы», сказав ожерелья и, вместо «гривны», употребив слово цепи. Посему «луница» есть золотое шейное украшение, сделанное в виде круга, которое возлагая на себя, женщины стараются показать обнаженную шею и бесстыдно выказать то, что всего приличнее скрывать. И «гривна» есть некоторое украшение, спущенное также вниз, сходящее по груди, висящее в виде тонких цепей, и чтобы оно было видно, непременно нужно не закрывать грудь, вопреки тому чего требовало бы благоприличие. «И красоту лица их». Есть некоторые краски, употребляемые женщинами для украшения лица: белая, алая и еще черная. Одна придает ложную белизну телу, другая цветет румянцем на щеках, а черная луновидно описывает бровь над глазами. И сие самое Господь угрожает отнять, чтобы не было окрадываемо, как говорят, целомудрие мужей и чтобы этим живописанием не были увлекаемы жалкие очи юношей. Или тогда отнимется это, когда все пред Судиею предстанет обнаженным, когда поникнет бровь, уныние явится на щеках, побледнеет лицо от страха. Итак, отнимет Господь «и красоту и состроение красы славныя», как бы отнимет и вещество украшающее, и самое изобретение искусства. И поскольку невозможно столько превозноситься одним украшением и приходить от него в кичение, но, при соединении всех вместе украшений, порождается горделивая мысль, то Господь угрожает отнять и «состроение красы». Какова же краса, такова, очевидно, и слава красы. Но краса — телесная и суетная; потому и слава красы телесна и несамостоятельна.

«И обручи, и запястия, и вплетения».

Все исчисленные наряды составляют предмет забот для женщины щегольливой, то есть роскошной и рассеянной; преимущественно же «обручи», и название свое получив от роскоши (обруч, роскошествую), может быть, налагались на плеча. Запястья же выставляются на вид на краях рук. Иногда запястья берутся и в добрую сторону, например, когда «старейший дому» (ср.: Быт. 24, 2) украшал святую Ревекку (см.: Быт. 24, 22). Ибо той, которая должна была сожительствовать с Патриархом, нужно было, чтобы уневещивающий ее обучил предварительно душевной деятельности. Посему украсил он руку золотыми запястьями, то есть досточестными делами. «Десять златниц вес их», потому что все соблюдение закона определяется десятью главами; «и усерязи весом по драхме» (ср.: Быт. 24, 22), потому что послушанию прилично украшаться верой в единого Бога. Но здесь отнимаются запястья, потому что превозносятся красотой запястий. Вообще пророческое слово показывает нам, что высоко думающий о дарованных ему способностях лишается поддерживающего его надзора. «Вплетение» же, вероятно, есть нечто вплетаемое в волоса, чтобы оно своей доброцветностью возвышало цвет волос. И никто да не почитает сего маловажным. Мы не честнее Духа, чтобы пренебрегать исследованием речений Писания. Ибо знаем из Песни Песней, что у восхваляемой невесты восхваляются и «вплетения». Сказано: «глава твоя на тебе яко Кармил, и заплетение главы твоея яко багряница» (Песн. 7, 5).

«И усерязи, и перстни».

Знаем похвальное употребление «усерязей» в обручении Ревекки — символ того, что ей в доме Авраама будут преподаны благие уроки об истине в мысленном; но во многих местах Писания находим охуждаемые «усерязи». Во–первых, видно сие из того, что, когда надлежало войти в Вефиль, Иаков приказал женам вместе с богами чуждыми отдать и «усерязи» (ср.: Быт. 35, 4), потому что как идолослужение, так и употребление «усерязей» служили препятствием к вступлению в дом Господень, ибо Вефиль толкуется «дом Божий». Потом, в книге Исхода, Аарон, принужденный народным мятежом сделать идола, избрал «усерязи» как вещество, годное к приготовлению воспрещенного. Ибо сказано: «взяша вси людие усерязи златы, яже во ушесех жен их, и принесоша ко Аарону. И слия их, сотвори им телца литаго» (ср.: Исх. 32, 3, 4). И Гедеон, из плена измаилитского взяв у народа «усерязи, сотвори от них ефуд, и постави его во граде. И соблуди весь Израиль по нем тамо, и бысть Гедеону и всему его дому в соблазн» (ср.: Суд. 8, 27). И теперь «усерязи» сии охуждаются, потому что превозносятся ими мысли дщерей сионских.

(20) «И багряницы и пребагряная» (средобагряная).

Пророк охуждает, как излишество, украшение в одежде у женщин, любящих наряды, и у которых багряницей вытканы были одежды иногда до краев, иногда только в средине. Багряница есть символ обмана, потому что закрывает естественную цветность и выказывает свой собственный цвет, подобно людям, которые по наружности светлы, а в глубине скрывают зло. И сего должно убегать, чтобы не преобладало оно ни в средине, ни на пределах жизни. Посему–то и багряницы запрещает пророческое слово.

«И утварь храмную» (21) «и светлая Лаконская».

Слово показывает избыток расточительности и нещадную роскошь, «утварь храмную», по чрезмерной утонченности, называя светлой. Ибо стоящее великих издержек и напоказ сделанное имеет целью человекоугодливость. А кто одевается светло, когда никто его не видит и когда он один у себя в доме, тот выказывает весь избыток злоупотребления дарованным нам на пользу. Посему–то они подражают в одеянии лакедемонянкам, которые отказываются совершенно обнажаться во время пляски, признавая сие бесчестным, но надевают на себя чрезвычайно тонкую льняную одежду, сквозь которую видно все, что надлежало скрывать от взора мужчин.

«И виссоны и синеты», (22) «и виссон со златом и синетою претыканы».

Но вот уже дщери сионские, в непотребной своей жизни по преизбытку роскоши ругаясь над святыней, носят подобие святительской одежды — виссон и синеты, во что, как в символы стихий, из которых все составилось, облекаясь, первосвященники входили во Святая, собой умилостивляя Бога о мире. Ибо виссон вместо земли, синета вместо воздуха, багряница вместо воды, червленица вместо огня. Но дщери сионские, не довольствуясь и сими украшениями, для разнообразия и большей многоценности ткут их вместе с золотом. «И тончицы постельныя» (слав.: преиманы златом). Тончица, как кажется, есть летняя одежда, которая бы и прикрывала по–видимому и не обременяла во время зноя. Так, из книги Бытия узнаем, что Ревекка при встрече с Исааком одета была в «тончицу» (слав.: ризу летнюю) (ср.: Быт. 24, 65). Под «тончицами же», какие теперь охуждает пророческое слово, разумеются по излишеству роскоши постилаемые на ложах при возлежании. Но слово (постельныя) прочие толковники не перевели, и оно отмечено чертой, как не заключающее в себе никакого смысла.

(23) «И будет вместо вони добрыя прах,» (слав.: смрад) «и вместо пояса ужем препояшешися, и вместо украшения златаго, еже на главе, плешь имети будеши дел твоих ради».

Часть роскоши составляет и приятность запаха, когда напитывают воздух некоторыми сожигаемыми составами и производят нечто приятное для своего вдыхания. Итак, женщинам, утопающим в удовольствиях и производящим приятный запах для обоняния, Угрожающий воздаст вместо сего прахом. А прах есть тонкая земля, рассеянная в воздухе, которая, заграждая дыхательные пути, производит затруднение в дыхании и великую неприятность. Душа красуется, правда, «миром и фимиамом» (ср.: Притч. 27, 9), но миром духовным, каковым был сказавший: «Христово благоухание есмы», и «Богу благодарение воню разума Его являющу нами на всяцем месте» (ср.: 2 Кор. 2, 15, 14). Таковой вонею, исходящей от Иакова, услаждался отец, Исаак: «се, воня сына моего, яко воня нивы исполнены, юже благослови Господь» (Быт. 27, 27). И в Песни отроковицы, обвеваемые небесным благоуханием Слова, говорили: «в воню мира твоего течем» (Песн. 1, 3). И первосвятительское помазание было миро доброе и приятное, достойное того, чтобы уподобляться братскому общению (см.: Пс. 132, 1–2). Для такого мира нужен художник, приявший от Бога мироварное художество, чтобы соделать помазание святое, которое не взыдет на плоть человека (см.: Исх. 30, 32). Но когда приятность вони употребляется к возбуждению похотения, тогда пути чувства заграждаются «прахом», по благодеянию устрояющего сие Господа. А может быть, поскольку в храме были сладости вони и миропомазания и «фимиам сложения» (ср.: Исх. 35, 15), но храм разрушен и теперь в прахе, ниспровергнут и сравнен с землей, то, вместо прежней вони сладости подзаконного служения, теперь он — прах ради душ, «ходивших высокою» и непокорной «выею», которым сказано: «Се, оставляется вам дом ваш пуст» (Лк. 13, 35). Но и им, если захотят, можно отрясти прах, восполниться благоуханием Христовым, по совету говорящего: «Истряси прах твой и востани, Иерусалиме, и облецыся во славу мышцы твоея» (ср.: Ис. 52, 2; 51, 9).

«И вместо пояса ужем препояшешися».

Препоясующийся по Богу препоясует чресла истиной, каков был Петр, воздевающий руки и препоясуемый на брань за Христа теми, которые вызывали его на смерть за свидетельство истины. Итак, святый препоясуется «силою», ибо сказано: «Бог препоясуяй мя силою» (Пс. 17, 33). А утративший сие препоясание «препоясуется ужем» собственных своих грехов, потому что «пленицами своих грехов кийждо затязается» (Притч. 5, 22) и их символом был бич «от вервий» (ср.: Ин. 2, 15), изгнавший из храма осквернивших святая, чем Господь показал, что для всякого делаются бичами собственные сплетения грехов и каждый бывает биен «ужами» грехов, его опутавших.

«Вместо же украшения златаго, еже на главе, плешь имети будеши дел твоих ради».

Как из чрезмерной заботливости о раздражающем обоняние искавшие сверхъестественного удалились от естественного и, находя для себя нестерпимым дышать простым воздухом, а напротив того, напитывая его благовонными мирами и фимиамами, впоследствии стали вдыхать не чистый воздух, но смешанный с прахом, так поскольку не остались при естественном украшении, то есть волосах, которые даны женщинам «вместо одеяния» (ср.: 1 Кор. 11, 15), но, вплетая в волосы какие–то вплетения, непристойно украшали себя, лишены и природой данного украшения, и по утрате волос, этого свойственного и сродного женщинам украшения, в которое облечены они самой природой, сделались весьма безобразным зрелищем. Ибо если гнусно для женщины стричься или бриться, то сколько гнуснее иметь плешь, которая во зло употребляющим свою красоту, для их же пользы, приносит безобразие.

«И вместо ризы багряныя препояшешися вретищем».

Господь повелевает произойти такому превращению, все устрояя к пользе любящих украшаться, потому что как багряница подает повод к роскоши и кичливости, так вретище напутствует к сокрушению и смирению. Ибо кто одет в багряные ризы, тот не хочет пасть на землю и поклониться Богу — он бережет свой наряд, боясь испортить цвет своей одежды; а кто одет во вретище, тот всякое место почитает удобным для своего поклонения.

(24) «И сын твой добрейший, егоже любиши, мечем падет».

Кто будет воспитываться в худых нравах, тому гораздо полезнее умереть до зрелого возраста, чем долее заражаться, перенимая порочное поведение родителей. Итак, если у тебя был сын или действительно прекрасный телом, или казавшийся прекрасным матерним глазам, он умрет в самой зрелости, во цвете возраста, и, к большему твоему бедствию, умрет не своей, не естественной смертью, но насильственно, от руки врага, пораженный мечом.

«И крепции ваши мечем падут».

И терпя это, не будешь иметь возможности отмстить. В несчастиях и то утешение, чтобы отмстить за убитых и причинявших скорбь ввергнуть в подобные скорби. Но у тебя не будет и этого, потому что все возрастные умрут на войне, останется же один бесполезный возраст, который, как беспомощный, без сопротивления терпит все, что угодно врагам.