Чтение онлайн

(Ст. 22). Или ревность хотите вызвать у Него этим? Разве сильнее Его мы (есмы), так что не взыщет этого с нас?

(Ст. 23). И хотя все [в слав., как и во многих прибавлено: мне] можно ради свободы, но не все, что можно, бывает полезно ближним нашим.

(Ст. 24). Не своей только пользы должны искать мы, но и ближних.

(Ст. 25). Все, что продается на торгу, ешьте, только к жертвеннику бесовскому не приступайте. Ради совести не распрашивайте о том, что находите на рынке, — совесть разумею не расспрашиваемых, а расспрашивающих.

(Ст. 27). Если кто из неверующих зовет вас на обед, и вы желаете пойти, то все, предлагаемое вам, ешьте по причине голода, ничего не распрашивая ради совести, дабы не ослабеть ей.

(Ст. 28). Если же кто скажет: это священная жертва, — то не ешьте ради того, кто объявил. Ибо Господня земля с полнотою ея (и что наполняет ее) [эти слова псалма (23:1), по-видимому, не читаемые у святого Ефрема в 26-м стихе, читаются здесь вместе как в слав., так и во многих переводах]. И хотя здесь вам не дает есть, но в другом месте не воспрещает вам. Ради совести [в некот. переводах опущено], будет ли слаб, или окажется твердым.

(Ст. 29). О совести же говорю не моей, но другаго. Для чего свободе моей подвергаться суду чужой совести? — то есть если они соблазняются, то стану ли и я подобен им?

(Ст. 30). Если же я с благодарением принимаю пищу, то для чего подвергаюсь хуле за то, что я благодарю? Быть может, лжеапостолы хулили его за то, что проповедовал и ни от кого (за это) ничего не брал, — и таким образом преградил вход для лжеапостолов, которые устремляли свои глаза только на получение (вознаграждения за проповедь).

(Ст. 1). Итак, подражателями мне будьте, как и я Христу. Поскольку вы не видали Христа, так чтобы Он был для вас примером, то нам подражайте, так как и мы подвизаемся в подражание Христу.

(Ст. 2). Превознес их даже до гордости, говоря: хвалю вас, братия, что всегда меня помните, — и как я предал заповедь [предания], так держите.

(Ст. 3). Глава, говорит, мужа Христос есть, глава же жены муж ее есть, а глава Христа есть Бог Его. Этими двумя примерами хотел показать, что как то тело, которое названо Христом, поскольку оно одной природы с человеком, есть глава мужа, и как муж, имеющий одинаковую с женой природу, есть глава жены, — так и глава Сына не есть какой-либо другой, от Него отличной природы, ибо Бог имеет ту же природу и есть глава Его.

(Ст. 4). Итак, всякий муж, молящийся или пророчествующий с покрытою головою [буквально: «на голове имеющий» (покров)], постыжает голову свою.

(Ст. 5). А всякая жена, молящаяся или пророчествующая с непокрытою головою, постыжает голову свою. Речь эту он ведет о женщинах Рима, Коринфа и других городов, в которых они, входя в церковь для молитвы и иногда для пророчествования, пророчествовали с открытой головой, что, однако ж, делали не по какому-либо бесстыдству, а следуя древнему обычаю. Словами, сказанными апостолом о главе мужа и жены, он хотел ввести обычай носить покрывала на голове женщинам, которые с данных времен ходили без него с открытой головой.

(Ст. 9). Не создан, говорит, муж для жены, но как все для Адама создано, так и Ева для Адама сотворена.

(Ст. 10). Посему должна жена честь иметь на голове ради Ангелов, то есть священников, ибо хотя инде понуждает ее к повиновению, везде, однако, ради священства в повиновении его есть.

(Ст. 12). После же того как умалил и унизил жену, опять превознес ее и восхвалил, говоря: как жена от мужа, так и муж чрез жену. Вот, говорит, с своей стороны она скорбью (дето)рождения воздает мужу то, что должна бы (воздать) ему за время, в которое была взята от него во время сна, и без мук рождения.

(Ст. 16). Если же из Греков какой-либо любитель споров возразит против этого, говоря: «Древний обычай это, и потому не должно оставлять его», — то (ответим), что ни мы, в странах Сирии живущие, такого обычая не имеем, ни церкви Божии, которые основаны в других странах.

(Ст. 17). Ибо не к лучшему ушли вы (вперед), но, снизойдя чрез это к худшему, склонились; ибо ради этого вы низошли (потому и пали) до таких изветов.

(Ст. 18–19). Кроме того, когда вы сходитесь на собрание ваше в церковь, слышу, что разделения бывают между вами и распри происходят, дабы (чтобы) и искусные и терпеливые известны стали у вас.

Собирались они для (празднования) Пасхи в пятый день (недели), в вечернее время, когда Господь наш раздал Тело Свое (под видом хлеба и вина) на вечери; и вот, после того, как наелись и напились, преломляли потом Тело и принимали. Поскольку же некоторые из них постились и терпеливо дожидались товарищей своих, а иные, приходившие не первыми, наевшись и напившись, спешили взять Тело и уйти, то приступавшие позднее, которые еще не вкушали, удручались вследствие этого стыдом и большой скорбью. В этом-то обвиняет и укоряет их апостол, говоря:

(Ст. 20–21). когда сходитесь вы в одно место в день Господа нашего, то каждый предвосхищает [греч.: предупреждает, предваряет на вечери, торопясь взять и съесть пищу на вечери; лат.: praesumit (praeuenit); др. чт.: принимает] свой ужин [греч.: «пищу на вечери»] для ядения одни из вас бывают голодны, а другие пьяны.

(Ст. 22). Зачем же Церковь Божию презираете, обращая ее как в корчму, — и стыдите неимущих, которые по нужде и бедности своей не приготовились?

(Ст. 23). Я ведь предал вам это (Таинство), как принял я от Господа моего, то предал вам.

(Ст. 24–25). Ведь хотя Он после вечери [таким образом святой отец полагает, что Таинство Евхаристии учреждено и совершено Господом после вечери (Ин. 13:2)] преломил и дал им (апостолам) Тело и Кровь Свою, однако же не голодным и упившимся роздано было Тело то, как ныне у вас делается.

(Ст. 26). Но всякий раз, когда будете есть [буквально с греч.: «когда бы ни ели… ни пили»] хлеб сей и чашу пить, смерть Господа нашего будете вспоминать [буквально с греч.: «кто бы ни ел… ни пил»]. Но смерть Господа нашего поистине непристойно вспоминать при таком смятении и беспорядке, — и не должны, если Он (Тело Его и Кровь) дан нам по благодати, вкушать Его с нерадением и пренебрежением.