Чтение онлайн

(Ст. 4–5). Суббота же и есть тот именно покой, о котором возвещено, ибо, когда в день седьмой совершены были все дела, сказано: покоиться заставил Бог в день седьмый дела все [35] . Поэтому если Евреи не упокоились, как и дела их, в седьмой день, то, очевидно, о них сказано: не войдут в покой Мой.

(Ст. 6). Но субботний покой апостол поставил прообразом истинного и вечного покоя, почему и сказал: остается некоторым войти в него, — то есть уже не в тот покой (субботний), который служил преходящим прообразом, но в тот истинный покой, который преобразовательно был благовествован Евреям, но они не вошли, поелику не уверовали.

(Ст. 7). А что должны быть две субботы: одна — прообраз, а другая — истинная, это видно из слов: опять другой день определяет «ныне» в устах Давида, говорящего после столького времени от того времени, когда дана первая суббота: «ныне когда глас Его слышите, не ожесточите сердец ваших», — как те, которые погибли в пустыне и не вошли в покой Его.

(Ст. 8–10). Ведь если бы Иисус, сын Навин, давший им наследовать землю (обетованную), устроил бы их и дал им покой, то теперь (при Давиде) никоим образом не следовало бы говорить еще о покое какого-то другого дня, ибо, вот, Иисус дал им упокоение, введя их в обетованную землю, а они, между тем, не успокоились на этом совершенно, подобно Богу, совершенно почившему от дел Своих, если (раз) они находились в больших трудах и должны были долго воевать. Итак, если покой тот не стал упокоением, так как даже сам Иисус, давший им тот покой, трудился в сражениях, — если это так, то, говорю, есть и существует, и остается субботство Бога, Который дает упокоение входящим в него, как почил Сам Бог от Своих дел, которые совершил.

(Ст. 11–13). Итак постараемся войти в оное упокоение, дабы кто по тому же примеру не впал в непокорность и неверие, ибо таким образом мы не войдем (в покой), подобно поколению людей, вышедших из земли Египетской: так как они отступили и были непокорны, то не вошли в покой (субботу) даже в самом прообразе [то есть не вошли в землю обетованную, служившую прообразом истинного покоя в Царстве Небесном], когда живо было слово Божие, которое дало обетование об истинной субботе (покое). И опять оно остро и проникает наказанием своим до требования и взыскания всего, что чтится в душе и в помышлениях сердца. И нет никакой твари невидимой, которая то есть была бы сокрыта от Него, поскольку все сокровенное предстанет обнаженным пред лицом Его в час Суда.

(Ст. 14–16). Итак, мы имеем Первосвященника единого Иисуса Христа Сына Божия, Который не может не сострадать немощи нашей, которой искушаемся мы, содержащие исповедание Его и не колеблющиеся, ибо Сам Он искушен всеми страданиями тела благодаря воспринятой Им плоти. Потому будем подражать Ему, чтобы быть нам без греха по подобию Его, да приступим с дерзновением к Престолу благодати Его, то есть в самый час мздовоздаяния. Да снискиваем (снискаем) и милость Его, — разумей нашими молитвами о том, чтобы был с нами в час встречи нашей с диаволом.

(Ст. 1). После того, как сказал о прообразе субботы, обращается к доказательству того, что и священники народа Израильского были поставлены в прообраз Сына. Ибо всякий, говорит, первосвященник, который из людей берется, то есть избирается и помазуется, за людей поставляется пред Богом, чтобы через него передавались им дары Божии, и чтобы он приносил пред Богом дары и жертвы, которые приносились за грехи их.

(Ст. 2). И умеренно (немного), по своей немощи, он сострадал грехам, поскольку и сам облечен был плотью греха.

(Ст. 3). И имел нужду как за народ, так и себя самого, и за грехи свои, приносить жертву.

(Ст. 4). И не чрез похищение какое-либо принимал он священство, но как Аарон, которого избрал Бог посредством расцветшего жезла (ср.: Чис. 17:1–5).

(Ст. 5–6). Так и Христос не Сам совершил избрание Себя, но Давид уже наперед предсказал о том в словах: Сын Мой (еси) Ты, Я ныне родил Тебя (ср.: Пс. 2:7), — и еще говорит: Ты (еси) священник во век по подобию Мелхиседека (ср.: Пс. 109:4).

(Ст. 7–8). И когда Он облечен был плотию во дни плоти Своей, по наступлении ночи, в которую предавался (Иудой врагам), молитвы и прошения со слезами и воплем сильным принес Тому, Кто мог Его спасти от смерти. И услышан был в молитвах Своих. Каким же образом был Он услышан, когда молил об освобождении Себя от смерти (Мф. 26:39. Мк. 14:35. Лк. 22:44. Ин. 12:27), — но не был освобожден от нее? Он желал, чтобы в Нем Самом совершилась воля Отца. И из этого открывалось ясно, что Он был Сын Божий, так как душу Свою полагал за тварей для исполнения благоизволения Пославшего Его. Ясно открывалось и послушание Его через тех, кто распяли Его. Потому, если сами распинатели оказываются свидетелями того, что был Он услышан, если, говорю, так, — то, следовательно, Он желал умереть и просил о том, чтобы совершилась воля Отца Его. Так же и прошения с сильным молением (воплем) приносил Он Тому, Кто мог спасти Его от смерти: не об освобождении от смерти молил Тот, Кто пришел для того, чтобы умереть, и не о воскресении после смерти просил Он, если это уже ранее было обещано Ему, — но за распинавших Его молился, чтобы они не подверглись за то смерти. И он услышан был в молитвах Своих, поскольку отверст был доступ к тому, чтобы распявшие Его могли получить жизнь. И Тот, Кто совершил это, то есть Кто до такого уничижения и страдания смирил Себя ради убийц Своих, Тот есть Сын Божий, — откуда и открылось, что услышан был, то есть именно из того, что пострадал, (благодаря чему) некоторые из убийц Его обратились и своим покаянием сделались проповедниками воскресения Его. А, может быть, и себя самого имел в виду апостол, когда говорил это о ближних своих.

(Ст. 9). Итак, говорит, усовершившись, то есть все это совершив чрез послушание, Он сделался для нас виновником спасения вечного — вместо Адама, который непослушанием своим был для нас виновником смерти. Но не так, как воцарилась смерть Адама и над несогрешившими; жизнь же так не царит над неоправданными (Рим. 5:13–14), — ибо, хотя Он и есть Податель жизни, но дарует ее только тем, кои повинуются, а не тем, кто отвращаются от Него.

(Ст. 10). А назван Он Первосвященником не от людей, но от Бога, — и не по подобию Аарона назван, но по подобию Мелхиседека.

(Ст. 11–12). Многие у нас речи должны быть сказаны вам о лице и свойствах этого самого Мелхиседека, — не потому, что это трудно для раскрытия и непонятно, но по немощи слуха вашего, и потому, что хотя вы должны быть (бы уже) учителями по давности времени, однако во время совершенства (совершенствования) вашего сказалась необходимость, чтобы мы, как детей, снова вас учили тому, какое (есть) начало слова Божия, и вы сделались младенцами, нуждающимися уже (опять) в молоке, а не в твердой пище.

(Ст. 13). Всякий, кто в молоке имеет нужду для пищи, то есть у кого надежда спасения его и прибежища полагается в земных обетованиях закона, — тот неопытен в слове правды, то есть в распинании плоти нашей, посредством чего возвещается правда Божия.

(Ст. 14). Совершенным же свойственна (есть) твердая пища, то есть страдание, написанное в новом Благовестии (Евангелии); и о тех (совершенных) сказано: приготовьте Господу народ совершенный (ср.: Лк. 1: 17. Мк. 1:3. Ис. 40:3), у которых чувства ими самими, а не законом, приучены, благодаря мерилу веры к различению добра и зла.

(Ст. 1). Но теперь, оставив начаток Христова слова, который восприняли вы как молоко (ибо доселе вам неугодно было сделаться совершенными в нем, так как вы не воздерживались от исполнения закона Моисеева, и немощность ваша вынуждала даже и учителей ваших быть немощными вместе с вами. Гал. 2:11–13. 1 Кор. 9:20–22. Деян. 16:3 и др.), вот, поспешите теперь — к совершенству устремимся, которое возвещается в Новом Завете.