Творения
Шрифт:
9
Другие
Чтоб от жен и до наложницыГоспод нес рысак,Сам господь, напялив ножницы,Прибыль стриг бумаг.Тучной складкою жирелиКупцов шеи без стыда,А купчих без ожерелийНе видать бы никогда.Были сложены обедни.А где бог бедных?Кто бы рабочимУтром дал бы передникИ сказал «носи»?Друг бедноты на небеси.И утром принес бы стакан молока?Наш бог в кулаке,Наша вера кулака!А наша рабочая темьСтоит, дрожа.Виновата тем, —В кулаке нет ножа.Ладонь без ножа.Хлынем, братушки, хлынемВойском нищим.Вынем, братушки, вынем —Нож в голенище.Ярославль! Ты коровуНа крышу поставил!Рязань, ты телят молодцомРежешь огурцом.Волга!Все за дворцом.Берем божбойСвятой разбой!10
Гож нож!Раскаты грома.Нож гож,Пылай, хоромы.11
Великий князь
О, роковой напев судьбы,Как солнце окровавило закатомНочные стекла тех дворцов,А все же стекла голубы!Не так ли я, воспетый катом,Железным голосом секиры,Вдруг окровавлю жажду шири?<12>
Рыжие усики.— Что, барышня, трусите?Гноя знак.— Что, барышня, боязно? Ноябрь 1921
214 . Ночной обыск
Голос
Мама, а мама!— Мать, а мать!Держи ответ!Белой сволочи нет?— Завтра — соберется совет.А я стара, гость!Алое, белое,Белая кость.Где тут понять?И белые волосы уже у меня.Я — мать.— Птах! Птах!Выстрел, дым, огонь!— Куда, пострел!Постой! Оружье, руки вверх!— В расход его, братва!— Стань, юноша, у стенки.Вот так! Вот так!Волосики русики,Золотые усики.— У печки стой, белокурый,Скидай с себя людские шкуры!— Гость моря, виноватЗа промах —Рука дрожала.Шалунья пуля.— Смеется, дерзость или наглость?Внести в расход?— Даешь в лоб, что ли,Товарищи братва,Морские гости?О вас молва: вы — великодушны.— Вполне свободно!Это море может,Эту милость можетМоре оказать!— Старуха, повернись назад.— Даем в лоб, что ли,Белому господину?— Моему сыну?— Рубаху снимай, она другому пригодится,В могилу можно голяком.И барышень в могиле — нет.Штаны долойИ все долой! И поворачивайся, не спи —Заснуть успеешь. Сейчас заснешь, не просыпаясь!— Прощай, мама,Потуши свечу у меня на столе.— Годок, унеси барахло. Готовься! Раз! два!— Прощай, дурак! СпасибоЗа твой выстрел.— А так!.. За народное благо,Трах-тах-тах!Трах!— Спасибо, а какое?С голубиное яйцоИли воробьиное?Вот тебе и загадка!Готов голубчик,Ноги вытянул.А субчик был хорошИ маска хороша.Еще два выстрела:Вот этот в пол,А этот в бога!Вот так! Сюда!Пошлем его к чертям собачьим.Мы с летучим моремЗа веселыми плечамиНад рубахой белой,Над рубахой синей,Увидим — бабахнем!Штаны у меня широки,В руке торчит железо,И не седой бобер,А море синееТугую шею окружилоИ белую рубашку.Богу мать.— Браток, что его, поднимать?Нести?Оставить — некрасиво.— Плевать! Нам что!— Мама!— А это что за диво:И будто семнадцати лет,А волосы — снег!И черные глазаЖивые!— Море приносит с собою снег,Я в четверть часа поседела.Если не нравится смотреть на старуху,Не смотрите, отвернитесь!Владимир! Володя! Владимир!Мама! Он голый!— Барышня!Трупы холода не знают!И мертвые сраму не имут.— Дела! Дела! Вольно!— Подлец! Смеется после смерти!— А рубашек такихЯ не нашивал — хороша!И пятен крови нет,Полотно добротное.—Вошел и руку на плечо.— Годок! Я гада зарубил!Лежит на чердакеУ пулемета.— Эге-ге!— Где мать?— Очень белая барышня,Так вы побелелиЕще до нашего прихода?Морского ветра еще и не дуло,Морем и ветром еще и не пахло,А здесь уже выпал снегНа чердак и на головы.Торчало пулеметов дулоИз-под перины?Ничего, ничего.Это ранней веснойВишневый цветУпал вам на голову снегом.Встряхнитесь, осыпятся листья,Милая барышня.Покрывало для гробаИз цветов хорошее.— Это и только!— Браток!Что ты ее мучаешь?— А ну-ка,Милая барышня в белом,К стенке!— Этой? Той?Какой?Я го-то-ва!— А ну, к чертям ее!— Стой!Довольно крови!Поворачивайся, кукла!— Крови? Сегодня крови нет!Есть жижа, жижа и жижа.От скотного двора людей,Видишь, темнеет лужа?Это ейного братаИли мужа.— Владимир!— Мама!— Ты бы сказала «папа».Это было бы веселее!Где он, в бегах?В орловских рысаках?Дал рыси и прибавил ходу!А может, скаковой любимец?И обгоняет в скачках?Ну, кукла, уходи,Пошла к себе!Глаз не мозоль!Здесь будет попойка.Не плачь, сестрица,Здесь не место вольным.У нас есть тоже сестрыВ деревнях и лесах,А не в столицах.Иди себе спокойно, человек,Своей дорогой.Раз зеркало, я буду бриться!И время есть.Криво стекло,Косая рожа.Друзья в окноВсе это барахло —Ему здесь быть негоже.И сделаем здесь море,Чтоб волны на просторе.Да только чайки нет.А зеркало, его долой —Бах кулаком!— Себя окровянил.Склянка красных чернил это зеркало.— Вояка с зеркала куском!Порой жестоки зеркала. ОниУпорно смотрят,И судей здесь не надо —Поболее потемок!— Годок!Дай носовой платок!— Владимир!Володя!— Он вымер! Он вымерСегодня!Вымер и вымер!Тебя не услышит!Согнутый на полуВладеет миром.И не дышит.— А это что? Господская игра,Для белой барышни потеха?Сидит по вечерамИ думает о муже,Бренчит рукою тихо.И черная дощечкаЗа белою звучитИ следует, как ночьЗа днем упорно.Кто играет из братвы?— А это можем…Как бахнем ложем…Аль прикладом…Глянь, братва,Топай сюда,И рокот будет, и гром, и пение…И жалоба,Как будто тихоСкулит под забором щенок.Щенок, забытый всеми.И пушек грохот грозный вдруг подымется,И чей-то хохот, чей-то смех подводный и русалочий.Столпились. Струнный говор,Струнный хохот, тихий смех.— Прикладом бах!Бах прикладом! — Смейся море!Море смейся! Большой кулак бури,Сегодня ходи по ладам…В окопы неприятеля снарядом… раз!В землянках светлый богоматери праздник,Где земляки проводят тихо.Нужду сначала кормятБелым телом,А потом червей.Две смены, две рубашки:Одна другой тесней.Одно и то же кушанье двум едокам.Ишь, зазвенели струны!Умирать полетели.Долго будет звенетьСтрунная медь.— Вдарь еще разок,Годок!Гудит, как пчелы,Когда пчеляк отымет мед.Бах! Бах!— Ловко, моряки.Наше дело морское:Бей и руши!Бей и круши!Ломите, ломайте.Грабьте и грабьте,Морские лапти!Смелей! Не робь!Не даром пухли,Чинить найдутся,А эту рухлядь,Этот ящик, где воет цуцик,На мостовуюЗа окно!Пугать соседокЭдак!— Это дело подходящее,Море, бурное оно.Это по-нашенски,А не по-нищенски.ВдребезгиБбаам-паах!— Нынче море разгулялось,Море расходилось,Море разошлось.Экая сила.— Никого не задавило?— Никак нет.Только трех муравьев,Вышедших на разведку.Пылища. Силища!— Где винтовка, детка?Годок, сними того грача?— Сейчас!Тах!Готов.Попал?— Упал.Мертв.— А где старуха?Мать, ты здесь?Жратвы!Вина и лососины!И скатерть белую.Цветы. Стаканы.Будет пир, как надо.Да чтоб живей,И мясо и жаркого,Не то согнем в подкову!— Годочки, будем шамать,Ашать, браточки, кушать.Жрать.Сейчас пойдет работа-мама!И за скулою затрещит.А все же пахнет,От мертвых дух идет.— Владимир!— Владимира ей надо — стонет!А нас забыла, нас не хочет!Давайте все морочить:— Мы здесь!— Я здесь, Оля!— Я здесь, Нина!— Я здесь, Верочка!— Мяу!— Вот смехота!Тонким голосомКричи по-бабьему.— Ребята, не балуйтесьУ гроба, у смерти.— А ловко тыПрикладом вдарил.Как оно запоет,Зазвенит, заиграет и птицей, умирая, полетело.Аж море в непогоду.Слушай, там в дверяхДощечка:«Прошу стучать».Браток поставил «ка» — вышло:«Прошу скучать»На дверях гроба молодого,Где сестры мертвого и вдовы.Ха-ха-ха!Какое дышло.— И точно, есть о комСкучать той барышне-вдовеС седыми волосами.Мы, ветер, принесли ей снег.Ветер моря.Море, так море!Так, годочки,Мы пройдем, как смертьИ горе.С нами море!С нами море!Трупы валяются.Море разливанное,Море — ноздри рваные,Да разбойничье,Беспокойничье.Аж грозой кумачовое,Море беспокойничье,Море Пугачева.— Я верхним чутьемБелого зверя услышал.Олень! Слышу,Пахнет белым!Как это он бахнет!За занавеской стоял,Притаился, маменькин сынок.Дал промахИ смеется.Я ему: «Стой, малой!»А он:«Даешь в лоб, что ли?»«Вполне свободно», — говорю.Трах-тах-тах!Да так веселоТряхнул волосами,Смеется,Точно о цене спрашивается,Торгуется.Дело торговое,Дело известное,Всем один конец,А двух не бывать.К богу мать!А, плевать!«Вполне свободно, — говорю, —Это можно,Эту милость можетМоре оказать».Трах-тах-тах!Вот как было:Стоит малой:«Даешь в лоб, что ли?» —«Вполне свободно», —Отвечаю.Трах-тах-тах! Дым! И воздух обожгло.Теперь лежит, златоволосый,Чтобы сестра, рыдая, целовала.«Киса, моя киса,Киса золотая».— Девочка, куда?Пропуск на кошку!Стой!— Годок, постой,Нет пропуска на кошку.В окошко!— Как звать?— Марусей.— Мы думали, маруха,Это лучше.— За стол садитесь, гости.—Прямая, как сосна,Старуха держится.А верно, ей сродни Владимир.Сын. Она угрюма и зловеща.«Из-под дуба, дуба, дуба!»Часам к шести.Налей вина, товарищи.Чтоб душу отвести!Пей, море,Гуляй, море,Шире, больше!Плещись!Чтоб шумело море,Море разливанное!«Свадьбу новую справляетОн веселый и хмельной… и хмельной»…Вот денечки.— Садись, братва, за пьянку!За скатерть-самобранку.«Из-под дуба, дуба, дуба!»Садись, братва!— Курится?— Петух!— О, боже, боже!Дай не закурить.Моя-тоя потухла.Погасла мало-мало.Седой, не куришь — там на небе?— Молчит.Себя старик не выдал,Не вылез из окопа.Запрятан в облака.Все равно. Нам водка, море разливанное,А богу — облака. Не подеремся.Вон бог в углу —И на груди другойВ терну колючем,Прикованный к доске, он сделан,ВытравленПорохом синим на коже —Обычай морей.А тот свечою курит…Лучше нашей — восковая!Да, он в углу глядитИ курит.И наблюдает.На самоварную лучинуЕго бы расколоть!И мелко расщепить.Уголь лучшего качества!Даром у негоТакие темно-синие глаза,Что хочется влюбиться,Как в девушку.И девушек лицо у бога,Но только бородатое.Двумя рядами низкоСтруится борода,Как сумрачный плетеньОвечьих стад у озера,Как ночью дождь,Глаза передрассветной синевы,И вещие и тихие,И строги и прекрасны,И нежные несказанной речью,И тихо смотрят внизУкорной тайной,На нас, на всю ватагуУбийц святых,На нашу пьянкуУбийц святых.— Смотри, сойдет сюдаИ набедокурит.А встретится, взмахнет ресницами,И точно зажег зажигалкой.Темны глаза, как небеса,И тайна вещая есть в нихИ около спокойно дышит.Озера синей думы!— Даешь в лоб, что ли?Даешь мне в лоб, бог девичий,Ведь те же семь зарядов у тебя.С большими синими глазами?И я скажу спасибоЗа письма и привет.— Море! Море!Он согласен!Он взмахнул ресницами,Как птица крыльями.Глаза летят мне прямо в душу,Летят и мчатся, машут и шумят.И строго, точно казнь,Он смотрит на меня в упорном холоде!О ужасе рассказами раскрытые широко,Как птицы мчатся на меня,Синие глаза мне прямо в душу.Как две морские птицы, большие, синие и темные,В бурю, два буревестника, глашатая грозы.И машут и шумят крылами! Летят! Торопятся.Насквозь! Насквозь! Ныряют на дно души.Так… Я пьян… И это правда…Но я хочу, чтоб он убил меняСейчас и здесь над скатертью,Что с пятнами вина, покрытая — Шатия-братия!Убийцы святые!В рубахах белых вы,Синея полосатым морем,В штанах широких и тупых внизу и черных,И синими крылами на отлете, за гордой непослушной шеей,Похожими на зыбь морскую и прибой,На ветер моря голубой,И черной ласточки полетом над затылком,Над надписью знакомой, судна именем,О, говор родины морской, плавучей крепости,И имя государства воли!Шатия-братия,Бродяги морские!Ты топаешь тупыми носкамиПо судну и земле,И в час беды не знаешь качки,Хоть не боишься ее в море.Сегодня выслушай меня:Хочу убитым пасть на месте,Чтоб пал огонь смертельныйИз красного угла.Оттуда бы темнело дуло,Чтобы сказать ему — дурак!Перед лицом конца.Как этот мальчик крикнул мне,Смеясь беспечноВ упор обойме смерти.Я в жизнь его ворвался и убил,Как темное ночное божество,Но побежден его был звонким смехом,Где стекла юности звенели.Теперь я бога победить хочуВеселым смехом той же силы,Хоть мрачно мнеСейчас и тяжко. И трудно мне.— Бог! я пьян… — Назюзился… наш дядя…— А время на судно идти. — Идем!— Я пьян, но слушай…Дай закурим!И поговорим с тобой по душам.Много ты сделал чудес,Только лишь не был отцом.Что там! Я знаю!Ты девушка, но с бородой.Ты ходишь в ниве и рвешь цветы,Плетешь венкиИ в воды после смотришься.Ты синеглазка деревень,Полей и сел,С кудрявою бородкой —Вот ты кто.Девица! Хочешь,Подарю духи?А ты назначишьДень свиданья,И я приду с цветамиУтонченный и бритый,Томный.Потом по набережной,По взморью, мы пройдемся,Под руку,Как надо?Давай поцелуемся,Обнимемся и выпьем на «ты».Иже еси на небеси.— Братва, погоди,Не уходи, не бесись!— РусалкаС туманными могучими глазами,Пей горькую!Так.— Братва!Мы где увидимся?В могиле братской?Я самогона притащу,Аракой бога угощу,И созовем туда марух.На том светеЯ принимаю от трех до шести.Иди смелее:Боятся дети,А мы уж юности — «прости».Потом святого вдрызг напоим,Одесса-мама запоем.О боги, боги, дайте закурить!О чем же дальше говорить.Пей, дядько, там в углу!Ай!Он шевелит устамиИ слово произнес… из рыбьей речи.Он вымолвил слово, страшное слово,Он вымолвил слово,И это слово, о, братья,«Пожар!»— Ты пьян? — Нет, пьяны мы.— До свиданья на том свете.— Даешь в лоб, что ли?— Старуха! Ведьма хитрая!— Ты подожгла.Горим! Спасите! Дым!— А я доволен и спокоен.Стою, кручу усы, и все как надо.Спаситель! Ты дурак.— Дает! Старшой, дает!В приклады!Дверь железная!Стреляться?Задыхаться?Старуха(показываясь)
Как хотите!7-11 ноября 1921
215 . Шествие осеней Пятигорска
1
Опустило солнце осеннееСвой золотой и теплый посох,И золотые черепа растенийЗастряли на утесах,Сонные тучи осени синей,По небу ясному мечется иней.Лишь золотые трупики ветокМечутся дико и тянутся к людям:«Не надо делений, не надо меток,Вы были нами, мы вами будем».Бьются и вьются,Сморщены, скрючены,Ветром осенним дико измучены.Тучи тянулись кверху уступы.Черных деревьев голые трупыЧерные волосы бросили нам,Точно ранним утром, к ногам еще босымС лукавым вопросом:«Верите снам?»С тобой буду на «ты» я,Сады одевают сны золотые.Все оголилось. Золото струилось.Вот дерева призрак колючий:В нем сотни червонцев блестят!Скряга, что же ты?Пойди и сорви,Набей кошелек!Или боишься, что ворыБольшие начнут разговоры? 2
Грозя убийцы лезвием,Трикратною смутною бритвой,Горбились серые горы:Дремали здесь мертвые битвыС высохшей кровью пены и пана.Это Бештау грубой кривой,В всплесках камней свободней разбоя,Похожий на запись далекого звука,На А или У в передаче иглой*И на кремневые стрелыДревних охотников лука.Полон духа земли, облаком белый,Небу грозил боевым лезвием,Точно оно — слабое горло, нежнее, чем лен.Он же — кремневый ножВ грубой жестокой руке,К шее небес устремлен.Но не смутился небесный объем:Божие ясно чело.Как прокаженного, крепкие цепиБештау связали,К долу прибилиЛовкие степи:Бесноватый дикарь — вдалеке!Ходят белые очи, и носятся полосы,На записи голоса,На почерке звука жили пустынники.В светлом бору, в чаще малинникаСлушать зарянокИ желтых овсянок.Жилою былаГорная голоса запись.Там светлые воды и камни-жрецы,Молились им, верно, седые отцы. 3
Кувшины издревле умершего моряСтояли на страже осени серой.Я древнюю рыбку заметил в кувшине.Проснулась волна этоМертвого моря.Из моря, ставшего серым строгим бревном,Напилены доски*, орлыУмной пилой человека.Лестниц-ручьев, лада песен морей,Шероховаты ступени,Точно коровий язык, серый и грубый, шершавый.Белые стены на холмы велиПо трупам усопшей волны, усопшего моря,Туда, на пролом,Где орел и труп моряКрылья развеял свои высоко и броско,Точно острые мечи.Над осени миром покорнее воскаЛапти шагают по трупам морей,Босяк-великан беседует тихоСо мной о божиих пташках.Белый шлем над лицом плитняковым холма, степного вождя,Шероховатые шершавы лестниц лады,Песен засохшего моря!Серые избы из волн мертвого моря, из мертвого поля для бурь!Для китов и для ящеров поляна для древней лапты стала доской.Здесь кипучие ключиЧеловеческое горе, человеческие слезыТопят бурно в смех и пение.Сколько собак,Художники серой своей головы,Стерегут Пятигорск.В меху облаковДве Жучки*,Курган Золотой, Машук и Дубравный.В черные ноздри их кто поцелует? Вскочат, лапы кому на плечо положив?А в городе смотрятся в окнаПисатели, дети, врачи и торговцы!И волос девушки каждой — небоскреб тысяч людей!Эти зеленые крыши, как овцы,Тычутся мордой друг в друга и дремлют.Ножами золотыми стояли тополя,И девочка подруге кричит задорно «ля*».Гонит тучи ветреный хвост.— 4
Осени скрипки зловещи,Когда золотятся зеленые вещи.Ветер осениШвырял листьями в небо, горстью любовных писем,И по ошибке попал в глаза (дыры неба среди темных веток).Я виноват,Что пошел назад.Тыкал пальцем в небо,Горько упрекая,И с земли поднял и бросилВ лицо горстьОбвинительных писем,Что поздно.5
Плевки золотые чахоткиИ харканье золотом веток,Карканье веток трупа золотого, веток умерших,Падших к ногам.Шурши, где сидела Шура, на этой скамье,Шаря корня широкий сапог, шорох золотого,Шаря воздух, садясь на коней ветра мгновенного,В зубы ветру смотря и хвост подымая,Табор цыган золотых,Стан бродяг осени, полон охоты летучей,погони и шипа. 6
Разбейся, разбейся,Мой мозг о громады народного «нет».Полно по волнам носитьсяСтеклянной звездою.Это мне над рыжей степьюОсени снежный кукиш!А осень — золотая кроватьЛета в зеленом шелковом дыме.Ухожу целоватьХолодные пальцы зим.Стали черными, ослепли золотые глазята подсолнухов,Земля — мостовая из семенух.Сколько любовных речейНыне затоптано в землю!Нежные вздохиЛыжами служат моим сапогам,Вместе с плевком вспорхнули на воздух!Это не сад, а изжога любви,Любви с семенами подсолнуха. Октябрь-ноябрь 1921
216 . Берег невольников
1921
217 . Переворот в Владивостоке
Поделиться с друзьями: