Чтение онлайн

18. Относительно аллегорических и буквальных мест Священного Писания следует провести исследование, дабы знать, принадлежат ли они к области духовного делания, естественного созерцания или богословия. Если они относятся к духовному деланию, то следует исследовать, идет ли в них речь о яростном начале души и о порождениях его, о начале ли желательном и его следствиях, или же об уме и его движениях. Если относятся к естественному созерцанию, то следует рассмотреть, позволяют ли они познать какое–либо из учений, касающихся природы, и какое именно. А если аллегорическое место касается богословия, то должно исследовать, говорится ли в нем о Святой Троице и рассматривается ли Она как Троица, или как Единица. Однако если нет ничего этого, то перед нами либо простое созерцание, либо нужно понимать это как пророчество.

19. Хорошо также знать характерные выражения, присущие Священному Писанию, и насколько возможно представлять их посредством примеров.

20. Следует ещё знать, что какая–нибудь фраза Священного Писания, относящаяся к нравственному любомудрию, не обязательно предполагает нравственное созерцание, так же как фраза, относящаяся к природе, не обязательно предполагает созерцание природы. Наоборот, места Священного Писания, относящиеся к нравственному любомудрию, иногда содержат естественное созерцание и даже богословие. Например, то, что говорится о блудодеяниях и прелюбодеяниях Иерусалима; о животных, живущих на суше и в воде, и о птицах, чистых и нечистых; о солнце, которое восходит и заходит, и спешит к месту своему, — все это относится, во–первых, к богословию, во–вторых, к нравственному учению, а в–третьих, к естественному любомудрию. Или: первое место соотносится с нравственным учением, а два других — с естественным любомудрием.

21. Слова людей, достойных порицания, не делай предметом аллегорического толкования и не ищи в них духовный смысл, за исключением тех случаев, когда Бог действовал ради Домостроительства, как было с Валаамом и Каиафой, дабы один пророчески предсказал о рождении Спасителя нашего, а другой о смерти Его.

22. Умозритель не должен быть угрюмым и неприступным для людей, ибо первое свойственно человеку, не познавшему логосы тварных вещей, а второе — человеку, не желающему, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины (1 Тим. 2,4).

23. Часто необходимо притворяться незнающим, ибо вопрошающие неспособны воспринять то, что ты мог бы сказать им. И ты будешь правдив, поскольку связан с телом и не обладаешь целокупным ведением всех вещей.

24. Будь внимателен к себе, дабы ради выгоды, пустого удовольствия или преходящей славы не высказаться тебе о чем–либо неизреченном и не быть изверженным из священных притворов, уподобившись продающим в храме птенцов голубей.

25. Тех, кто вступает в словопрения, не обладая ведением, следует приводить к истине, исходя от начала, а не от конца; и новоначальным нельзя ничего говорить о вещах умозрительных, а также нельзя позволять им касаться книг, толкующих умозрительное, поскольку они не могут противостоять падениям, бывающим следствием подобного созерцания. Поэтому тем, с кем ещё ведут брань страсти, следует говорить не слова мира, но держать речь о том, как они могут одолеть своих супротивников, ибо, как глаголет Екклесиаст, несть посла в день брани (Еккл. 8,8). Ведь люди, одолеваемые страстями и стремящиеся исследовать логосы телесных и нетелесных вещей, подобны больным, которые рассуждают о здоровье. Наоборот, когда душа тяжко сотрясается под ударами страстей, ей следует вкушать сладкие соты меда.

26. Свое время для наставления и свое — для исследования. Поэтому должно делать строгое внушение тем новоначальным, которые преждевременно задают вопросы. Ибо подобное пристрастие к вопросам обычно присуще еретикам и любителям словопрений.

27. Не богословствуй необдуманно и никогда не определяй Божество, ибо определения приложимы лишь к вещам тварным и сложным.

28. Помни о пяти причинах богооставленности, чтобы смочь оправиться от малодушия, которое является следствием печали. Прежде всего, богооставленность проявляет сокрытую добродетель. Когда же об этой добродетели не радеют, то она через наказание восстанавливается и становится причиной спасения других. А когда добродетель становится слишком выдающейся, то богооставленность научает смирению тех, кто ею обладает. Наконец, опытно испытавший зло начинает ненавидеть его, а поэтому опыт есть отпрыск богооставленности, сама же богооставленность есть дочь бесстрастия.

29. Обучаемые будут всегда говорить тебе: Друг! Поднимись выше (Лк. 14,10). Но стыдно будет для тебя, вознесшегося в своих умозрениях, быть низведенным долу слушателями.

30. Сребролюбцем является не тот, кто имеет деньги, но тот, кто добивается их. Ибо говорят, что эконом есть одаренный разумом кошелек.

31. Увещай стариков владычествовать над яростным началом души, а юношей — над чревом. Ибо первые ведут брань с душевными бесами, а вторые — с бесами телесными.

32. Закрывай уста злословящим в уши твои и не удивляйся, когда многие порицают тебя, ибо это искушение, исходящее от бесов. Ведь умозритель должен быть свободным от ненависти и памятозлобия, а не потворствовать бесам.

33. Исцеляющий людей с помощью Господа незаметно врачует и самого себя. Ибо лекарство, которое применяет умозритель, исцеляет ближнего лишь постольку, поскольку он может принять это лекарство, а самого умозрителя оно исцеляет обязательно.

34. Подвергай духовному толкованию не то, что пригодно для аллегоричного толкования, но только то, что соответствует предмету. Если не будешь поступать так, то проведешь большую часть своего времени на корабле Ионы, объясняя каждую деталь такелажа его. И ты станешь в результате объектом насмешек для слушателей: они, посмеиваясь, будут напоминать тебе то об одной, то о другой детали такелажа, о которых ты забудешь.

35. Увещай монахов, приходящих к тебе, вести речь о нравственности, а не о более возвышенных учениях, дабы не нашелся среди них кто–нибудь, могущий пристраститься к подобным вещам.

36. Для людей мирских и для юношей пусть будет сокрыто возвышенное учение о Страшном Суде, поскольку оно легко рождает презрение. Ибо они не ведают о мучениях разумной души, осужденной на незнание. (Раскрытие этого учения перед неподготовленными к восприятию эсхатологических тайн, опасно, ибо, познакомившись самым поверхностным образом с этими тайнами, они могут причислить себя к уже познавшим и уже спасенным, преисполниться презрения к прочим членам Церкви, а тем самым впасть в грех неведения и обречь себя на осуждение)

37. Святой Павел, смиряя свое тело, поработил его. И ты в жизни своей не пренебрегай постом и не надмевайся тем, что бесстрастием усмирил дебелое тело свое.

38. Не заботься о еде и одежде, но вспомни о левите Авенире, который приняв ковчег Господень, стал из бедного богатым и из презираемого — знаменитым.

39. Совесть умозрителя — суровый обличитель его, и ничто не может быть сокрытым от неё, ибо она ведает все тайны сердца.

40. Остерегайся думать, будто для каждой твари имеется только один логос; таковых логосов — множество и они соответствуют состоянию каждой твари. Святые Силы постигают истинные логосы вещей, но они не постигают первый Логос, который ведом одному только Христу.

41. Всякая посылка имеет в качестве предиката либо род, либо различие, либо вид, либо свойство, либо акциденцию, либо то, что состоит из них. Но недопустимо какое–либо высказывание о Святой Троице. Неизреченному должно поклоняться в молчании.

42. Искушением умозрителя является ложное мнение, складывающееся в уме относительно существующего, словно о несуществующем; либо о несуществующем, которое представляется не так, как оно есть на самом деле.

43. Грехом умозрителя является ложное ведение либо о самих вещах, либо о их созерцаниях. Оно порождается или какой–либо страстью, или отсутствием видения блага, которое обычно взыскуется.

44. Праведный Григорий нас научил, что и для самого созерцания также необходимы четыре добродетели: благоразумие и мужество, целомудрие и справедливость. Делом благоразумия, говорил он, является созерцание умных и святых Сил, независимо от их логосов, ибо эти логосы, как передано нам, обнаруживаются благодаря лишь мудрости. Делом мужества является твердость в истинах христианского вероучения, даже когда воюют против них еретики, и невхождение в область не–сущих вещей. Свойством целомудрия является приятие добрых семян от первого Земледельца и отвержение плевел, посеянных врагом. Делом же справедливости является изложение учений соответственно достоинству каждого слушателя: одни учения следует излагать туманно, другие — обозначать посредством иносказаний, а третьи — объяснять ясно для пользы людей простых.