Твой дом
Шрифт:
– Сафронов! Карауль вещи!
Он ничего не ответил и сел в тень, под дерево. Впервые за все шестнадцать лет он почувствовал томительное одиночество. Сафронов лег на траву ничком, с трудом сдерживая слезы. Он не знал, сколько времени пролежал так.
Вдруг он почувствовал легкое прикосновение кого-то к плечу. Над ним наклонилась Елена. С ее длинной мокрой косы на руку Геннадия падали холодные капли воды.
– Гена, ты что? – спросила Елена.
Сафронов быстро поднялся. Елена увидела, что он не плачет, как это ей показалось вначале. Она одна из всех ребят не чувствовала неприязни к Сафронову. Ей было жаль его. Он рос сиротой, и этим Елена объясняла его замкнутость, эгоизм и самоуверенность. По собственному опыту она знала, что значит в детстве потерять родителей…
– Гена, все забыли вчерашнее, – желая утешить Сафронова, сказала Елена.
В самом деле, все были в отличном расположении духа. Вдали звучал смех Стаси и Агриппины Федоровны, слышались веселые крики Чернилина и Новикова, плеск воды, отчаянный визг Веры, видимо только что осмелившейся окунуться в реку.
– Забыли? Такое не забывается. Уж я-то этого не забыл и не скоро забуду, – убежденно сказал Сафронов.
Он хотел сказать что-то еще, но внимание его и Елены привлек громкий голос Агриппины Федоровны.
– Видите гору за этим полем? Вглядитесь внимательно на ладонь правее ее… Видите?
– Строения? – послышался голос Стаси.
– Это колхоз «Искра», – сказала Агриппина Федоровна.
– Ребята! «Искра»! – радостно закричал Новиков.
Послышались всплески воды – видимо, на радостях Федя бросился в реку и поплыл.
– Ура! «Искра»! – поддержали его остальные, и вода закипела, забурлила от ног и рук купальщиков.
Сафронов заслонил глаза от солнца ладонью и стал вглядываться в гору. Елена тоже повернула лицо в ту сторону. Она увидела маленькие серые дома.
– «Искра»! – воскликнул Сафронов. – Я очень рад!
Елена посмотрела на него. Она поняла, что он радовался не за себя, а за всех.
Глава шестнадцатая
В деревне ребята пробыли недолго – одну ночь. Стояла горячая пора сенокоса. В домах было пусто. Колхозники от мала до велика переселились на луга.
Утром ребята походили по уютным улицам деревни, застроенным новыми домами, пахнущими еще смолой, посмотрели устройство колхозной электростанции, посетили пасеку, заглянули в пустовавшие клуб и школу и, не видя, где бы можно приложить свои силы, закручинились.
– Надо на луга нам выбираться, – предложила Агриппина Федоровна.
С не меньшим, чем ребята, нетерпением она ждала встреч с людьми колхоза. Тут знали ее все и она знала многих. Там, на лугах, и Цветаев, с которым многое еще было не переговорено.
– Правильно. Нам надо в гущу масс, там наше место, – авторитетно заявила Елена.
И никто, конечно, из ребят не знал, что она говорит слова, которые когда-то часто произносил ее отец – секретарь райкома.
Путь до лугов оказался неблизким. Сосновый бор, облегавший деревню, тянулся до берегов озера, затем пришлось идти черемушником.
Вид на луга открывался внезапно. Ребята поднялись из глубокого лога и остановились, пораженные. Перед ними, насколько хватал глаз, расстилались обширные луга. По всему этому зеленому простору то там, то здесь пестрели разноцветные рубахи и платки косцов. В тишине солнечного дня откуда-то издалека доносился ровный стрекот сенокосилки. Воздух был насыщен ароматом меда и протяжным, нескончаемым звоном шмелей.
– Генка, красота-то какая! – чуть не задохнулся от восторга Федя.
Стася, невзирая на жару и усталость, взвизгнула и подпрыгнула, как коза:
– Ой, Агриппина Федоровна, косить мы будем?
– А по-твоему, Анастасия Павловна, мы приехали сюда баклуши бить? – спросил Стасю Чернилин.
Сафронов окинул взглядом луг и забормотал что-то себе под нос, видимо стихи.
Косцы заметили гостей из города, некоторые задерживали косы, присматриваясь, приложив ладони к глазам. Кое-кто узнал Агриппину Федоровну. Ей энергично махали руками, кричали какие-то приветливые слова. И по тому, как блестели ее глаза и с лица не сходил румянец, ребята видели, что она возбуждена и взволнована.
Стан колхозников размещался на берегу реки, тут рядком стояли шалаши, сделанные из тальниковых прутьев и травы, накиданной сверху. Дымились костры, возле которых хлопотливо суетились стряпухи в белых передниках.
Председатель колхоза Симаков, грузный старик, бросился к Агриппине Федоровне с рукопожатиями. Посоветовал прежде всего соорудить шалаш. Спать под открытым небом негоже: по ночам выпадали холодные росы, нередко перепадали короткие, но обильные дожди.
Узнав, что гости приехали помогать колхозу провести сенокос, председатель колхоза развел руками и откровенно усомнился в умении городских ребят делать крестьянскую работу. Те в один голос принялись просить его дать им косы, обещая быстро научиться владеть ими.
К концу разговора подоспел Цветаев.
– Не то, друзья, вы придумали, – сказал парторг. – Скосить траву мы и без вас сумеем. Сегодня еще две сенокосилки выходят. Вы лучше в другом нам помогите: доску показателей соревнования оформите, боевые листки выпустите, о достижениях науки расскажите, и еще бы неплохо самодеятельность коллективам показать. Сможете?
Гости переглянулись, и тень разочарования скользнула по их лицам. Косьба так влекла их своей новизной! Они видели уже себя там, на лугу, рядом с другими косцами, отдавшимися работе с горячим азартом.
– Но им же и физически хочется поработать, Григорий Максимыч, – заступилась за ребят Агриппина Федоровна.
– Пожалуйста! Вот сегодня к вечеру метать первые зароды начнем, там дело найдется. Косить хочется – косите. Но особенно полезной ваша помощь будет в культурном отношении. К великому сожалению, товарищи, мало у нас культурных сил в колхозе…
Эти слова парторга, сказанные тоном доверия и искренности, тронули ребят.
– Да у нас ведь фотоаппарат есть! Боря Чернилин может всех стахановцев для доски соревнования сфотографировать, – проговорила Елена, не спуская глаз с парторга.
Цветаев нравился ей своей простотой и серьезностью в обращении с ребятами. «Говорит с нами, как со взрослыми», – думала она.
– Это же замечательно, товарищи! – воскликнул Цветаев.
– Я могу доклад об атомной энергии сделать, – сказал Федя и, заметив недоверчивость в глазах Цветаева, поспешно добавил: – У доцента физики консультировался.
– Очень хорошо, – одобрил Цветаев и взглянул на Сафронова, как бы спрашивая того: «Ну а ты чем поможешь колхозу?»
Геннадий смущенно опустил голову, глухо сказал: