Твой ход, Барон Самеди!
Шрифт:
– Ничего. – Он закашлялся, а потом продолжил: – Просто давний договор, который нельзя нарушать. А вам так лишь не повезло прийти именно сегодня.
Я перестала стучать, прислушиваясь.
– Что вы собираетесь делать?
Изабель тоже подошла ко мне. Мы растерянно смотрели друг на друга.
– Отпущу вас на все четыре стороны. – С той стороны мерзко захихикали, а потом этот смех перешел в кашель. Он продолжался несколько минут, а зачем шаркающие шаги и стук трости возвестили о том, что Макс ушел.
– Зачем мы им? – спросила принцесса – растрепанная, с занозами от разбитых стульев в руках и нервно подрагивающими пальцами. Она стояла на верхней ступеньке лестницы, и в глазах ее читался ужас.
Да, Алесандра, ты просто молодец! Притащила наследницу трона в руки этим скотам.
Я поддалась порыву и, шагнув вперед, обняла девушку за плечи. Какой же она еще ребенок! Худенькая, сквозь ткань платья прощупываются кости. И только моя вина, что она тут оказалась. Надо было сразу отвезти ее во дворец, а не идти на поводу у девчонки!
– Тихо, Изи. Я не дам им тебя обидеть.
– Изи?.. Так меня дома зовут… – Она хлюпнула носом, уткнувшимся в мое плечо. – Нас убьют?
– Вряд ли. Но боюсь, нам приготовили участь похуже.
– Какую?
Прошло минут двадцать прежде, чем мои опасения подтвердились. На улице часы пробили полночь, это было слышно даже тут. В дверь стукнули, и мужской голос спросил:
– Вы все еще хотите выйти?
– Уже не очень. Может, мы до утра посидим и потом с миром разойдемся? – Я спрыгнула со стола, где сидела рядом со своей спутницей.
Но меня не послушали, и дверь со скрипом отворилась. За ней стояли тот седой и молчун.
– Значит, так, дамочки. Либо вы сейчас выходите сами, либо Нестер вам поможет. – Он кивнул на громилу, а тот демонстративно закатал рукава на рубашке. – Магии нет во всем доме, даже не надейся.
– А что дальше? – Ответ я знала, но он мне не нравился.
– Вы пойдете домой.
– Неужели? Так просто? – Я усмехнулась. Не показывать же им, что я до дрожи в коленях боюсь того, кто ждет нас за дверью дома.
Громила стал спускаться к нам. Я подняла валявшуюся ножку от стула, замахнулась и со всей дури ударила по нему. Эх, маловато во мне дури – Нестер легко поймал палку, а потом отвесил мне такую пощечину, что все зубы заныли. Да еще и по недавно разбитой губе досталось. Во рту появился металлический привкус.
Он ухватил забившуюся Изабель и, достав неизвестно откуда взявшийся нож, приставил ей под ребра. Она тут же замерла.
Я тоже.
– Эту красотку тащи на улицу. – Седой кивнул своему подручному, и тот не спеша стал подниматься. – А ты сама пойдешь, если не хочешь, чтоб твоя подружка осталась тут с дырой в боку.
– Зачем вы это делаете? – прошипела я, когда мы всей этой странной процессией оказались в зале. Отступать было некуда.
– Договор. Каждое полнолуние мы должны предоставить Самеди жертву. – Старьевщик показался из-за прилавка. – Взамен он… кхе… продлевает мне жизнь до следующего раза и не трогает никого из города. Только приезжих. – Макс вновь раскашлялся, а потом сплюнул на пол кровь. – Тех, кого мы ему оставим на улице. Ну а дом, где нельзя использовать магию, – это от него бонус. Он любит магов, а иначе вас не удержишь.
Что ни говори, а без магии шансов у нас против них не было.
– И про драконов вы нам наврали?
– Отчего же, – ответил седовласый. – Я свои обязательства выполняю честно. А теперь пошли отсюда! Полночь уже пробила, вас заждались.
И нас выпихнули за дверь.
После освещенного помещения тут было слишком темно. И тихо. Никаких звуков, кроме нашего дыхания и шорохов в доме сзади. Там задвигали засов.
Меня ухватили за руку. Девушка тряслась от холода и от страха, а мне нечем было ее успокоить. Барон Самеди своих жертв не отпускает.
Первым делом я бросилась проверять магию. Но, как и в лавке, толку от нее не было. Полнолуние – время духов, а мы предназначены им в жертву. Черт! Я стерла выступивший на лбу пот и кивнула в сторону улицы, где при свете луны виднелся ряд домов. Ни в одном из них не горел свет, не слышался детский плач или веселый смех запоздалых гостей. В полночь город вымирал. Все надеялись не услышать стука в дверь.
Мы пошли вперед. Молча. Взявшись за руки.
Когда за нашей спиной остались уже несколько сотен шагов, впереди, в переулке за ближайшим домом, раздался странный звук. Кто-то насвистывал мелодию, а потом и негромко запел. Но в окружавшей нас застывшей тишине песня звучала жутко.
В полуночной тиши я приду за тобой,Коль не смог ты сдержать свое слово.Поздно прятаться, лучше мне душу открой,Расскажи о грехах, что не новы…Мы замерли, сцепив пальцы. Единственное – я отодвинула Изабель себе за спину. Шаги приближались. К этому звуку добавился еще один, отбивавший ровный ритм по брусчатке:
Стук, стук, стук…
И из-за угла к нам вышел мужчина. Довольно высокий, по лицу нельзя определить возраст: то ли ему тридцать, то ли пятьдесят, а может, и несколько сотен. Глаза густо подведены черным. Старомодный черный костюм, багровая жилетка, белая рубашка, расстегнутая сверху на две пуговицы, и цилиндр. В руке трость, которая и издавала этот мерный звук.
Мужчина улыбался, а от этого становилось только страшнее. Но вот на его лицо попал свет от выбравшейся из-за туч луны, и вместо лица проступили кости черепа и пустые глазницы. Всего пара мгновений, и он вновь улыбается.
Барон Самеди. Дух, которым пугают жителей, запрещая открывать ночью дверь или выходить на улицу в полнолуние. Дух, провожающий смертных в мир мертвых. Даже если им еще рано туда отправиться.
– Приветствую вас, леди. – Он остановился и приподнял шляпу. Черные волосы длиной до плеч колыхнулись, и он отбросил их назад движением головы. – Старик меня сегодня порадовал. Маг и… О как! Принцесса! Ваше высочество!
Он шутливо поклонился, не переставая улыбаться.
– Вы не поверите, весь последний год он оставлял мне только всяких неугодных ему отбросов – мелких воришек, должников и невезучих приезжих! – Он скривился. – А с ними, знаете ли, даже нормально поговорить нельзя. На редкость скучные спутники.
Мы пока тоже не отличались болтливостью. Холодные пальцы Изабель так стиснули мою ладонь, будто от этого зависела ее жизнь. Я же… Мое сердце колотилось так, словно хотело успеть проделать всю работу, что была ему отведена на всю мою жизнь.