Твой Никто
Шрифт:
– Понимаю, - кивает, подтверждая мою правоту, - но я-то его люблю. Пусть больной, странной, токсичной, но любовью. Только его я по сей день люблю и больше никого. И уже никогда не полюблю.
– Прошло уже больше двадцати лет. Я думаю, что время его не пощадило. Может стоит посмотреть на него вновь и понять, что любви-то больше и нет…
Тая меняется на глазах. Будто сама за секунду постарела до возраста того уебка. Одинокая слеза срывается с ее ресниц и катится по щеке.
– Почти два года назад он умер, - хриплым голосом говорит она.
Теперь события стали на свои места.
– Поэтому ты и решила покончить с собой, - это не вопрос, это вывод, который не требует ответа.
Тая спускается чуть ниже по кровати, поворачивается набок, отворачиваясь от меня. Все, разговор окончен. Поднимаюсь со стула и подхожу к двери.
– Я хочу подать на развод, - я посчитал важным, поставить ее в известность.
– Мне все равно. Делай что хочешь, - в голосе нотки обреченности. – Думаешь я не понимаю, что ты нашел себе другую. Или ты ждешь от меня благословения?
– Ничего я от тебя не жду. Просто решил поступить правильно.
– Твоя правильность меня тоже бесит. Впрочем, все, что связано с тобой меня либо не интересует, либо раздражает. – Все это она говорит монотонно, не поворачиваясь в мою сторону. – Всегда удивлялась тому, как ты ловко ставил окружающих на место, даже мать… а передо мной робел… Странно… но уже не важно. Уходи!
Два раза повторять мне не надо. Разворачиваюсь и ухожу, бросая лишь:
– Прощай….
Больше у меня нет желания ни с кем общаться. Игорю Ивановичу позвоню позже. Мне надо отойти от разговора с Таей. Она, будто ядовитая кобра, спрыснула мне под кожу яд, который разъедает меня изнутри, отравляя токсинами.
Выхожу на улицу и сталкиваюсь с Асей на пороге.
– Ты чего такая бледная? – она, как полотно, белая, а в глазах испуг и шок. Обнимаю ее, чувствую дрожь даже сквозь толщу одежды.
– А слышала ваш разговор…
Эпилог.
Ася.
Начало июня выдалось жарким.
Сегодня меня не спасает ни кондиционер в машине, ни толстые стены университета, ни тонкий льняной сарафан. Я таю, как пломбир, скоро растекусь по полу.
Сдав последний экзамен по «Английской литературе», закрываю зачетку и спускаюсь вниз, там на улице меня должен ждать Тимур. Третий курс позади. У кого-то начинаются каникулы, а я каждый день в ожидании родов.
Открываю тяжелую деревянную дверь и сразу попадаю в пекло. Солнце печет так, будто середина лета. Такое чувство, что воздух, попадая в легкие, обжигает их.
Быстро кинула взгляд на парковку, не вижу машину Тимура.
– О, нет, этот ад не по мне, - бурчу себе под нос, и снова скрываюсь за дверью института. Подожду-ка я его в холле.
Достаю телефон и набираю его.
– Привет, ты где? – слышу фоном сигналящие машины.
– В пробке, будь она не ладна. Я подозреваю, что впереди авария. Но я постараюсь проскочить…
– Я буду в холле главного корпуса, тут хоть прохладней, чем на улице…
– Ага, я понял, еду. Да давай же ты, - я понимаю, что это адресовано уже не мне, поэтому кладу трубку.
Сажусь на удобный диванчик, вытягиваю ноги и принимаюсь наблюдать за людьми. Постепенно мысли, цепляясь за мелочи, переносят меня в холодную зиму.
Тимур зашел в клинику, а я пошла в машину. Внутри боролись два желания: первое – сидеть и не рыпаться, второе – бежать сломя голову, чтобы увидеть его жену собственными глазами. Да, интерес победил. Я вышла из машины и медленно побрела ко входу. С каждым шагом мне становилось неловко… будто лезу не в свое дело. Вот понимаю, а все равно прусь! Остановилась у входной двери, задрала голову и смотрю вверх, знак что ли какой жду?
Вдруг на плечо мне ложится чья-то рука. Вздрагиваю и резким движением отодвигаюсь в сторону, сбрасывая руку незнакомца. Хорошо хоть не завизжала на всю округу…
– Черт, – за моей спиной оказался мужчина лет за пятьдесят. На плечи накинута дутая куртка, а под ней – белый халат и бейджик, согласно которому передо мной стоит целый заведующий женского отделения Игорь Иванович. – Простите, я это не на вас… просто испугалась.
– Я так и понял, - добродушно улыбаясь, кивает на мое приветствие. – Вы к кому-то пришли?
– Эм… да, только не совсем я… а мой… - сейчас ляпну парень, а из Тимура такой себе парень, скорее, мужик. А представлю его своим мужчиной… вдруг он его знает, и его жену… как-то неудобно получится, - знакомый.
– Ааа… - многозначительно тянет врач, - смею предположить, что вы приехали с Тимуров Олеговичем, - глаза сами собой увеличиваются. – Не удивляйтесь, я знаю на какой машине он ездит… и ее трудно не заметить на пустой парковке.
– Понятно. Меня Асей зовут… - робко протягиваю ему руку.
– А меня, Игорь Иванович, - берет мою заледеневшую руку и несильно сжимает. – Почему не заходишь? – указывает подбородком на входную дверь.
– Боязно, - веду плечом.
– А давай мы сделает так, что тебя никто не увидит, - хитро прищуривается, кладет руку мне на плечо и ведет внутрь.
– А разве подслушивать хорошо?
– Хочешь, я перефразирую это слово с научной точки зрения… изменится смысл, и подтекст перестанет резать слух. Иногда, чтобы разобраться, человеку нужна правда… а как ее узнать, если не углубиться в изучение мелочей и нюансов?
Тут не поспоришь. Поэтому иду молча, не привлекая лишнего внимания. Поднимаемся в лифте на четвертый этаж. Он все также ведет меня, придерживая за плечо, будто переживает, что сбегу. Тимура я не вижу… да и коридор практически пуст, только громила стоит у какой-то двери посредине.
Стараюсь не смотреть по сторонам, а только себе под ноги. Я понимаю, что за закрытыми дверьми находятся люди… странные, потерянные, больные… Я не хочу смотреть им в глаза, просто боюсь, ведь я могу в них увидеть все что угодно: безумие, вселенскую боль, отчаяние, раскаяние… Я слишком мнительная, чтобы пропускать это сквозь себя.
Самое интересное, что мы останавливаемся именно у той двери, где стоит громила.
– Мы составим с Асей тебе компанию, Миша, - хлопая по плечу, Игорь Иванович ставит его в известность. Тот лишь кивает и отходит на шаг в сторону.
– Я не хочу знать ее имя и как она выглядит, - еле слышно мямлю, - мне просто нужно знать, что она не испытывает ничего к нему. Прижимаюсь спиной к стене прямо возле двери. Разговор прекрасно слышен, но я стараюсь выхватывать именно те слова, которые касаются меня.