Чтение онлайн

– Понятно. Значит с тобой нужно заранее согласовывать развлекательную программу?

– Нет, вы все-таки решили резать меня без ножа… - уж больно обреченно она это произносит. – Вы вообще о чем? Какая развлекательная программа? Мы с вами, не то что с разных планет, мы с вами с разных вселенных… Для меня развлечение – это лежать и плевать в потолок, а у вас - полететь на Южный полюс.

– Там холодно. Достаточно будет того, что ты проведешь для меня экскурсию по городу, расскажешь, что здесь, да как… Интересно же, куда компания, которую я представляю, собирается вбухивать бабки. – Для всех, я сотрудник, пусть и не рядовой, но все же не один из хозяев компании. Так проще… быть никем… Окружающие не знают моего имени, фамилии… только аббревиатуру, которую все воспринимают за кличку. – Может у вас какие достопримечательности есть?

– Угу, есть одна… - Поворачиваю голову и с интересом смотрю на нее, ожидая услышать какую-то невероятную историю. – В какую сторону не поедешь, обязательно попадешь на трассу, уносящую как можно дальше от нашего города.

И опять я улыбаюсь. Невольно. Не скалясь, не выдавливая улыбку из себя, просто обычная непроизвольная человеческая улыбка. Я был уверен, что разучился это делать.

– А ты веселая…

– Просто умора, как только меня все видят, сразу смех до слез. Вообще-то, вы обещали отвезти домой…

– Да-да, едем, - оживаю, возвращая свое внимание машине. – А ты расскажешь, кто там… в квартире… кого ты так боишься?

– А вы расскажите, зачем набили столько татушек?

– Может быть, когда-нибудь, - вроде и не отказываю, но и не бросаюсь сразу же выставлять на показ все свои скелеты из шкафа.

– Вот тогда и я, в тот же самый миг, когда-нибудь, поделюсь с вами самым сокровенным.

– Тебе слово, ты пять в ответ… ты всегда была такой?

– Жизнь научила… - с грусть отвечает Ася.

Мы молчим, и пауза эта начинает напрягать, а хочется говорить. Поэтому подбираю такой вопрос, который не должен напрягать.

– Ты, случайно, не занималась балетом?

– Ну, если спортивные бальные танцы можно отнести к разновидности балета… то да. Но все это было еще в школе. Сейчас на это нет ни сил, не желания. Всю «Европейскую» программу я выполняю, бегая между столиками.

– Трудно учиться и работать?

– Нормально.

– А почему ты работаешь? Родители не могут поддержать тебя финансово?

– Какой там ваш любимый ответ?
– Снова улыбаюсь. Ася умеет спрыгивать с неудобных вопросов.

– Так, о чем мы можем поговорить? Давай сразу обозначим темы-табу. Первая, я так понимаю, это семья? Потом?

– Работа. Никого из коллектива я обсуждать не буду.

– Похвально. Предателей нигде и никто не любит, поверь моему жизненному опыту. Как только они выполняют свою функцию, их сразу сливают.

– И большой у вас жизненный опыт? Сколько вам лет?

– Тридцать два, - аж присвистнула.

– Ни фига себе…

– Господи, ты так реагируешь, как будто мне девяносто два. Еще скажи, что я тебе в отцы гожусь. Прямо убила своей реакцией, даже не ранила.

– Эта реакция не претензия к возрасту, а к тому, что общаться нам с вами не о чем.

– А что это, - тычу пальцем в здание, перед тем как начать поворачивать во двор Асиного дома.

– Городской музей. Интересуетесь историей?

– А что ей интересоваться. Пусть историки живут прошлым, а мы, обычные обыватели, должны жить будущим. – И это говорит человек, который по несколько раз на день прокручивает в голове события последних шести лет…

Останавливаю машину во дворе, чуть поодаль от подъезда, мало ли, может соседи у Аси слишком любопытные. Не хочется доставлять ей лишние хлопоты. И сразу смотрю на окно, в котором горит свет.

– Об учебе свое расскажешь?

– Что о ней говорить? Учеба, она и в Африке учеба. Пары, лекции, однокурсники, экзамены, зачеты, все как у всех, короче, движ.

– Лингвист… это переводчик?

– Ага, - Ася поворачивается полубоком и смотрит на меня чуть с прищуром, пытаясь скрыть расползающуюся улыбку, прикусывая нижнюю губу.

– И какие языки?

– Бамбара и кикуйю.

– И где на такой матюгне говорят?

– В Африке… на черном Лимпопо.

– А говорит, сам Гиппопо? – тут уж не скрываясь, Ася улыбается на все тридцать два.

– Точно, видите, есть у нас одно общее… нам в детстве читали одни и те же сказки.

– Только с разницей в двенадцать лет…

НикТО.

– Какой у вас график работы? – у меня в голове созревает план, который надо впихнуть в плотный Асин график.

– Неделю работаем, неделю отдыхаем. А что?

– Мне кажется, ты ищешь подвох в каждом мое вопросе. Я спросил просто так, без всякого подвоха, для поддержания разговора.

– Почему-то я уверена, что вы ничего просто так не спрашиваете и ничего не делаете. Образ у вас такой…

– Такой?

– Да никакой! – резко отвечает Ася. – Я не могу сложить в голове пазл, на кой я вам, а? Ну признайтесь, это у вас такая изощренная столичная забава, докапываться до малознакомых слабозащищенных девушек, низших вас по социальному статусу? Или спор какой… Точно! Вы поспорили! На что?

– Господи, ну чего ж ты такая подозрительная? – диву даюсь, как быстро она развивает тему. И ничего из ее предположений не соответствует действительности.

Правда в том, что я сам не знаю, чего от нее хочу. Бывает же такое, что тебе человек приятен, удобно с ним, свободно, общение не напрягает… и не надо подбирать слова, искать общие темы, строить из себя невесть кого… Просто говоришь, что думаешь. Конечно, соврал немного, выкладывать Асе как на духу все свои проблемы, я не намерен, но перекинуться остротами и обсудить всякого рода хрень – это легко.

– Подозрительная… - шепчет Ася, повторяя последнее мое слово. – А как тут не быть подозрительной? Посудите сами. Приехал ревизор столичный, должен шороху навести, страху нагнать на окружающих… а вместо этого, предлагает поговорить, да еще кому, официантке. И где это видано?

– Я и не такое в жизни видел…

Что правда, то правда. Начиная с низов, приходилось общаться как с банкирами, так и с шестерками бандитскими, и к каждому надо было найти подход, слова подобрать, расположить к себе… Это позже я превратился в отшельника, уже тогда, когда стал на ноги, оперился, оброс нужными связями. Некоторые из них, зная мою… проблему, готовы были помочь… совершенно бесплатно, только по причине личной симпатии, расположения и человеческого сочувствия.