Чтение онлайн

Ну это уже слишком. Оскорблять моего отца. Человека, который умер.

Подлетел в замахе на его наглую рожу.

Олег едва успел отскочить от тачки, так что я завалился на нее.

— Э, полегче, Рембо.

Удар ногой по голени. Олег ахнул от неожиданности, а я уже успел выставить кулак ему под морду.

Мы сцепились.

Нас разбросал по сторонам проходящий сосед моей бабули.

— Сашка, какого вы тут…Может полицию вызвать? — Дядя Коля оттолкнул Олега, придерживая меня рукой. Я поморщился и покачал головой.

— Не.

Олег разжал ладонь, показывая на ней кровь.

— Этого хватит, братишка. — Вытер с ладони платком кровь и убрал в прозрачный пакет. — До скорой, мать ее, встречи.

— Да пошел ты.

На мою футболку упали пару капель. Вот откуда. Висок кровоточил. Слегка щипало.

Когда обернулся, колеса уже пустили пыль. Откуда у него вообще такое предположение, что у нас общий отец.

Олег на пару лет старше, я бы по любому знал о старшем брате. За четырнадцать лет, хоть бы раз кто обмолвился.

Поднялся в квартиру. А там новый сюрприз, в виде Алены.

До сих пор не верю. Ника теперь моя девушка. Смотрю на нее. Каждое движение, как в хороших фильмах, словно замедленно. Запомнить, поймать, наслаждаться.

Тряхнула волосами — сердце бац.

Улыбнулась невидимой собеседнице — бац-бац.

Покосилась на меня, поймала глазами — Тыц-дыщ. Сердце как моторчик, наяривает круголя в груди.

Ну нельзя же так действовать на человека. Но я готов пропускать эти удары в солнечное, даже если она вонзит туда нож.

Пока витал в облаках, чуть не пропустил поворот на станцию.

— Мы правда на поезде поедем? — Ника закончила разговор, и теперь прятала телефон в карман.

— Если успеем.

Но я ведь знаю что не за этим сюда.

Вышли на парковке возле станции.

— Бежим, — крикнул я, хватая Нику.

Поезд уже набрал обороты. Пришлось специально споткнуться, иначе бы Ника догнала вагон.

— Эх ты, кляча.

— Даже не поспоришь. Пойдем. Мы же не можем тут ночевать. — Отряхнулся, повел ее в сторону вокзального здания.

— Зачем тут? Можно ведь на другой? Или домой поехали, раз ты запортачил свой же сюрприз.

— Маршинина, ты наверное любишь острый перец?

— С чего ты взял?

— А чего остришь? Пошли говорю.

Нас уже встречали. Сула вместе с Ником. Тот помахал нам перебинтованной рукой.

— У нас двойное свидание? — шепотом спросила теперь уже моя девушка.

— У нас круче. Квест. О, привет, ребятки. Сула, Ник, Это Ника.

Ребята поприветсвовали друг друга.

Честно, на этой локации я был впервые, поэтому не мог предположить, понравится Нике или нет. Но еще больше я переживал что Сула плохо шла на контакт. В основном шутил Никита.

— Да, Алекс у нас любит погорячее, — намекал он на цвет волос моей подруги. — А я вот тащусь по всему экзотическому. Мы засмеялись, а Урсула показала опущенный палец. Никиту это смутило. Странные у них знаки.

Но после того, как появилась голограмма маньяка, девочек было не расцепить. Поиск ключей, артефактов, даже обращались они больше друг к другу. Мы с Ником заскучали. Я тупил, Никита прикалывался.

В одной из комнат нужно было отключить расплавляющую стену. Девочки искали код, Никита же решил проверить как эта штука работает.

Перебинтованной рукой прикоснулся к надвигающейся сетке.

— Осторожнее, — предупредил страшный голос из колонок.

С моего расстояния было похоже, что рука Никиты и правда плавится и кусками отваливается с кости.

— Фу, — я брезгливо поежился, а Ник заржал.

— Круто. Надо себе на входную дверь такую поставить.

Нику не особо пугала кровь, имитация живых трупов в ванной. Зато от живых пауков визжали обе.

Раздражало, когда мигал свет. Мы оставались в полной темноте, а потом неожиданно из угла начинали выползать изуродованные тела и приведения. Один раз пришлось остановить игру, напомнить себе что это всего лишь голография. И продолжить.

Мы открыли последнюю дверь, ведущую к выходу. Позади нас послышался грохот. На нас бежал мужик, волоча по полу какую-то хреновину, похожую на отбойный молоток. Слишком яркая картинка, реалистичная. Мы заорали, протискиваясь в дверной проем и захлопнули дверь. В окошечке показалась зловещая морда.

— Твою ж мать, — выдохнула Ника.

— Кто-то навалил? — поинтересовалась Сула, принюхиваясь к Никите.

Мы засмеялись и обнялись. Получили сертификат, сделали пару фоток с живым актером, голограмма которого была в конце.

В коридоре столкнулись со следующей группой.

— Как там?

— Совсем страшно?

— Мне уже плохо. Дайте пакет. — Произнес парнишка, глядя на наши халаты, перепачканные бутафорской кровью и ошметками склизкой фигни.

— Блин, Ника. Мы проспали.

Сашка потрепал меня за плечо.

Сегодня мы заснули вместе. Без какого-либо второго смысла. Просто уснули, перешептываясь, хотя слушать в пустой квартире нас некому.

Я положила голову ему на руку, прижав свои ладони к его груди. Не для того чтобы держать на расстоянии. Мне нравился ритм его сердца, пробивающийся под кожей.

Я подняла на него глаза. Наши губы соприкоснулись. Осторожно. Не торопясь. Влажное дыхание щекотало кожу щек и шеи, как крылья бабочек в животе.

Саша поднял руку, я просунула свои пальцы между его. Казалось, что между нами искрит. Подсунь лампочку и она начнет мигать.

— Саш, а какого это, остаться одному. Я имею ввиду..-Снимать пластарь с царапин кажется плевым делом, гораздо труднее отковырнуть корочки на ранах, чтобы они вновь не закровоточили.

— Тссс, — приложил он палец к моим губам. Видела как его кадык дернулся, гулькнуло что-то в его груди. Он прокашлялся, стараясь на меня не смотреть. — Это тот жизненный опыт, который не передашь на словах. Каждый переживет по своему. Это десяток, сотня, тысяча эмоций в один раз. Ты летишь, летишь, жизни радуешься. А потом крылья твои исчезают, остались только по одному перышку в каждой руке. Как напоминание. И ты падаешь. Обреченно. Воздуха не хватает. Ты глотаешь его с лихвой, но его как бы и нет. Внизу холодная тьма. Падаешь в темный густой лес, царапаясь о ветки, ударяясь о сухие стволы и плашмя мордой в землю. Не кости в тебе, а месиво. Вставать не хочется. А не встанешь, тебя звери растаскают. ДА тебе собственно и плевать на это. А может с тебя содрали кожу. Ты самый беззащитный. И каждый хочет подойти и помочь своей поддержкой. Только дуя на раны, они пытались погладить, что противно, неприятно. Больно. Очень больно. — Сашка подавил нервный смешок. Голос его стал тише. — Я тогда думал что это и свобода и страх. Я не делал дурного не потому что знал, что они не одобрили бы. Я боялся. Их вроде нет. Не стало. Но я чувствовал, как папа стоял рядом, с выражением лица "Попробуй, сделай. Я тебе потом устрою".