Чтение онлайн

— И что же вы делаете?

Однако ответить я не успел. В шатёр вошли пацаны. Человек пять. Такие типично деревенские пацаны с бритыми головами в спортивных трусах и пластиковых шлёпках. Вошли с сигаретами, громко матерясь и гогоча.

Как только я их увидел, сразу понял, что у нас будут проблемы. Это нужно просто знать Трифонова. Ко всякого рода гопоте его тянуло, как магнитом.

Заметив их, тётушка тут же охнула, схватила коробку с апельсинами и спрятала под прилавок. Туда же принялась убирать и остальное.

— Всё, всё. Давай двести рублей и в расчёте. Больше ничего продать не могу.

— А чего им нужно? — заинтересовался Трифонов.

— Безобразничать будут, — ответила она, поворачиваясь к своей молоденькой соседке. — Беги за Артуром скорей.

Пацаны действительно пришли, как к себе домой, всё, что торговки убрать не успевали, они хватали или просто скидывали. Узбек попытался накрыть сухофрукты и орехи плёнкой, но парни в момент её сорвали и стали набивать карманы.

Один схватил спавшую на стуле кошку и так сжал, что её вопль заглушил музыку.

Они были примерно нашего возраста, может чуть старше, и при виде их, у Трифонова прямо-таки огонь в глазах зажегся. Как у оголодавшего за зиму волка, внезапно наткнувшегося на стадо баранов.

Я не сомневался, что он специально подстроил столкновение с тощим высоким парнем, по виду главным у них. Выждав, когда парень подойдет ближе, Тифон как бы между делом, сделал шаг назад, и парень, сам того не желая, на ходу врезался в него плечом. Тифон пошатнулся и пакет с апельсинами, каким-то загадочным образом вывалился у него из рук. Апельсины раскатились по плитке. Парень небрежно оглянулся, но останавливаться не стал. Именно этого Трифонов и ждал, резко выбросив руку вперед, тормознул его за плечо.

— Собирай!

Потом, когда всё уже закончилось, и мы обсуждали, как это произошло, Трифонов клялся, что ничего не подстраивал и не нарывался, но я ему ни на грамм не верил. Он всегда был слишком борз, уверен в себе и одержим тем, чтобы ставить вот таких беспредельщиков на место.

Свита парня загудела, я напрягся, тётушка сердобольно разохалась. Продавщица за соседним прилавком застыла с гримасой ужаса на лице. Кошка орала, как резаная.

Лёха как-то умел разруливать такие ситуации и нейтрализовать обе стороны. А если не помогало, то и подраться мог без труда. Но Лёхи с нами не было, а я подобные разборки страсть, как не любил. И ладно ещё двое на двое, а вдвоём против толпы, в подобное мог влезть только Трифонов.

— Собирай, — прохрипел он. — Больше повторять не буду.

От такой неслыханной наглости парень забуксовал:

— Ты кто такой?

Но это было единственное, чего он успел сказать, потому что Трифонов всегда бил первым.

Я сразу же скинул рюкзак и задвинул его к ножкам прилавка. Решил, что убивать вряд ли станут — народу кругом полно, а к тому что меня иногда бьют, я уже начал привыкать. В последний раз так о лавку приложили, что весь страх вышибли.

Но Трифонов всё же не зря свою репутацию заработал. Я даже преисполнился гордости за него. Потому что после того, как первый пацан свалился, он точно таким же образом вырубил второго и от того, что всё происходило так стремительно, остальные парни, ещё ничего не понимая, сдали назад.

— Апельсины собрали! — заорал на них Тифон. — Бегом!

Ушастый хмырь с болтающейся на кармане шорт цепочкой, опустился на корточки прямо рядом со мной, и я услужливо пододвинул ему ногой закатившийся под прилавок апельсин. Хмырь поднял голову и наши глаза встретились. В ту же секунду, не раздумывая, он подскочил и бросился на меня. Схватил за футболку у горла и повалил спиной на прилавок.

Тётушка вскрикнула, её соседка завизжала и начался переполох. Дрался, может, я не очень умело, но отбивался вполне сносно, особенно ногами. Так что у лопоухого никак не получалось меня загасить.

Вдруг над всей этой поднявшейся кутерьмой раздался оглушительный свист, и я услышал непривычно громкий голос Макса, о котором напрочь успел позабыть.

— Эй, ослы, кому кино?

Кое-как изловчившись, я спихнул с себя пацана с цепочкой и увидел Макса.

Он стоял на одном из пустых прилавков с телефоном на вытянутой руке и, откровенно забавляясь, снимал всё, что происходит.

— Что хочет? — тяжело дыша и всё ещё сжимая мою футболку, спросил лопоухий.

— Снимает вас, потом в интернет выложит, чтобы над вашими мордами вся страна поржала.

Двое метнулись к Максу, но он весело перебежав по прилавкам, проворно соскочил возле входа. Помахал дразня телефоном и убедившись, что они готовы его догонять, развернулся, чтобы выбежать из шатра. Однако только сделал шаг, как прямиком уперся в широкую грудь здоровенного кавказца. За ним появились ещё трое малоприятного вида мужиков.

Больше весело не было совсем. Кавказец с силой толкнул Макса и тот отлетел на несколько шагов назад.

— Тихо, — рявкнул кавказец, оглядывая всех. — Где Горох?

— Ну здесь, — утирая локтем разбитый нос, из общей кучи выбрался парень, которого Тифон вырубил первым.

— Тебе сказали сюда не ходить? Почему не слушаешь? Зачем опять ходишь?

— Да, мы только вошли. Ничего не делали.

— Да? Не делали? — взвилась женщина, чей прилавок пострадал самым первым. — Кто будет всё это оплачивать?

— Это не мы. Это они, — Горох кивнул на Макса.

Узбек что-то возмущённо и неразборчиво заголосил, к нему подключились тётки, поднялся такой гам, что слова разобрать было невозможно.

А потом, всё понеслось ещё быстрее и сумбурнее, чем началось, и в себя я пришёл только на следующий день, вообще не понимая, происходило ли это на самом деле или нет.

Счастье, проснулся в своей кровати и живой. Но тело ныло, как ни в один из самых тяжелых рабочих дней. Голова была пригвождена к подушке тысячью свинцовых пуль. Глаза болели изнутри так, что я боялся их приоткрыть.

Похоже я снова находился в госпитале, но теперь смертельно ранен был я сам.

Постепенно начала возвращаться память и, чем больше я вспоминал, тем сильнее расползались мои обветренные, пересохшие губы в улыбке, а через минуту меня уже потряхивало от смеха.

Смеяться было дико больно, но я ничего не мог с этим поделать. Лежал и беззвучно трясся до тех пор, пока слёзы не потекли по щекам.

Тогда я всё же оторвал руку от постели и протёр ладонью лицо. Глаза открылись.

Кровать Дятла пустовала, это я смог заметить краем глаза, а для того, чтобы понять, где Трифонов, требовалось повернуть голову, что было пока ещё чересчур.

Нашарил под подушкой телефон — «автопилот» не подвёл, трубка оказалась на месте. Поднес экран к лицу и открыл фотки. Перелистнул штук пять, снова затрясся от хохота: всё было ещё хуже, чем мне вспомнилось в первый момент. Запихнул мобильник обратно. И смешно, и дико стыдно, и не знаю, что ещё… Кто бы мог подумать, что всё так обернется?