Чтение онлайн

— Ты не отступишься, верно?

— Нет. Не теперь.

Не после всего, что увидела, сделала. Не после того, как поняла, что в её силах — в их силах — сделать гораздо больше.

— Что ж… — сказал он, взмахнув рукой. Покачал головой своим мыслям и посмотрел на неё — серьёзно и почти обречённо, — тогда я просто не могу оставить тебя на этом пути в одиночестве. Ещё сожрёт кто-нибудь.

Он выдавил из себя улыбку и опустился на землю, потирая лицо ладонями. Нинель подошла и присела рядом — совсем как в первый свой рассвет в человеческом мире. Она хотела бы взять его за руку, но, помня особенности своей силы, не осмелилась.

— Ты ужас, как упряма, — сказал он обличающим тоном.

— А ты ужас, как своенравен.

— Говоришь, как Сафир.

Он вздохнул и обернулся к ней, откидывая голову назад, облокачиваясь о холодный камень.

— Я просто не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Не хочу… быть причиной.

— А я не хочу провести вечность в думах, что было бы, если.

Матушка могла отозвать их назад в любой момент. И тогда она больше никогда бы не увидела ни этот чудесный мир, ни людей, ни… ни Мирея. В голове из ниоткуда всплыла шальная мысль — если бы он только предложил ей, она сбежала бы с ним на самый край света, где над ними были бы не властны законы и правила, Великая Мать и Хаос. Где они не были бы дочерью Неба и сыном Хаоса. Просто Нинель и Мирей — два проникшихся друг к другу существа.

— Этого я тоже не хочу.

Глупое сияние разлилось по телу яркой зарёй, выдавая её с головой. Мягкая улыбка коснулась его губ.

— Светишь, как солнце.

— Ты тоже, — сказала она невпопад, но он, кажется, понял.

Они сидели тут, на горе, уже семь дней. По ночам спускались вниз и отлавливали поодиночке тварей. Осторожно, осматриваясь по сторонам, из укрытия — Мирея накрыло нехилой такой паранойей. Он пошёл Нинель на уступки, а ей пришлось смириться с его видением вещей. Правда, она и не возникала особо — она вообще часто была с ним согласна. Но случались и исключения — и в такие моменты разворачивались самые настоящие баталии, в которых он раз за разом проигрывал. Нинель умела быть убедительной, когда ей это было нужно.

Днём же они экспериментировали со смешением сил. А ещё Мирей обдумывал, каким образом можно спрятать Нинель, если на это есть считанные секунды, и пока мысль была только одна: попытаться трансформировать её в кого-то незаметно-безобидного, но до испытаний пока не дошло. Скажем прямо: ему было страшно вот так топорно лезть к ней со своей силой, ведь это то, чего он ещё никогда не делал. Поэтому он пробовал преобразовывать животных — в тайне от Нинель и её вездесущего взора. Начав с букашек, он переходил ко всё более сложным формам жизни, и вершиной этих исследований должно было стать преобразование твари как носителя божественной силы. И только потом Нинель, с её согласия, конечно же. Интересно, как он опишет ей всю эту авантюру. Смешно представить.

Они много разговаривали. Обсуждали вопросы насущные, и частенько разговор плавно перетекал во что-то очень задушевное, где они, порция за порцией, делились сокровенным. Он рассказывал ей, как устроена жизнь в Подземной Обители, о Найле с Сафиром, о рангах и своём долгом пути на вершину. Нинель же мало рассказывала о своём прошлом, всё больше о людях, книгах и противоречивых мыслях, что блуждали в её голове. И о том, сколь сильно поразил её этот мир. Он поначалу думал — почему она ничего не говорит про Небесные Чертоги? Неужели не доверяет? А потом понял вдруг — ей не о чем рассказывать. Вот так вот просто, и вместе с тем… довольно печально, на самом деле.

В одном из таких разговоров он как-то спросил: все дочери Неба такие, как она? И она ответила: мы все разные. А потом уточнила: что он имеет ввиду под «такие»? И Мирей… Мирей застрял на этом вопросе, а в горле неожиданно пересохло. Всё, что он смог выдавить из себя, было многозначительное «такие», на что Нинель лишь рассмеялась — смехом лёгким, чистым. Таким же, как она.

Иногда чувства одолевали до такой степени, что ему хотелось разодрать себе грудину. Их было так неожиданно много, что он с трудом выносил это. В такие моменты он избегал её взгляда, хотя всё, что хотелось делать — это смотреть в её глаза до помутнения.

Однажды она продемонстрировала ему силу разрушения — у Мирея волосы встали дыбом. Хорошо, что она ею не пользовалась. Нинель вполне могла уничтожить целое селение со всеми его жителями на пике своих возможностей. Мирей задумался невольно: а действительно ли это Великая Мать предала Хаоса, или же всё было иначе? Он понял вдруг: богине было под силу сразить отца. Каждый из них поодиночке невероятно силён, но схватись они в битве…

И всё же… чем дальше они заходили в экспериментах объединения энергий, тем больше становилось понятно, что лишь вместе их силы способны на настоящие чудеса. Словно так и задумано вселенной— каждому своё, но для того, чтобы объединяться. Возможно, поэтому Великая Мать столь упорно оберегала своих дочерей от встреч с сынами Хаоса.

Они с Нинель живое подтверждение этих опасений.

Нинель. Имя перекатывалось на языке, мягко пощипывая кончик. Он повторял его про себя так часто, что это не входило ни в какие рамки приличий. Но Нинель, похоже, плевать было на приличия, и раз за разом она звала его по имени, и это поначалу робкое «Мирей» с каждым днём, с каждым проведённым вместе часом обретало всё новые и новые оттенки. Иногда ему хотелось схватить её, прижать к себе и никогда больше не отпускать. Чтобы всегда была с ним. Его.

Мирей гнал от себя эти смелые фантазии, но каждый раз они возвращались, всё сильней захватывая сознание — когда она, забывшись, брала его за руку, а он не отталкивал, сжимая хрупкую ладошку, позволяя ей слушать свою душу. Или когда прерывалась на полуслове, глядя завороженно в глаза — теряя мысль, так, что потом обоим с усилием приходилось вспоминать, а о чём же они вот только что разговаривали.

Он не переставал удивляться, насколько же она сильна, смела и удивительна. Словно все самые лучшие качества, что он только мог себе вообразить, соединились в ней.

Мирей сидел на земле, рисуя палочкой какие-то непонятные каракули. Он всерьёз задумался над тем, чтобы возвести барьер, отделяя часть мыслей и чувств Нинель от чужого взора. Рано или поздно настанет момент, когда ей придётся отправиться в Небесные Чертоги, и он должен быть уверен, что она будет в безопасности, а ещё — что вернётся.

Вот только способ, к которому Мирей собирался прибегнуть… был не так чтобы очень человечным. Скорее даже диким и немного жестоким. Он не знал, способны ли на такое другие сыны Хаоса, и если да, то они об этомразумно умалчивали. Но Мирей больше склонялся к мысли, что нет, не способны. Его успехи на поприще убеждения мужчин создавать коалиции были гораздо более внушительными, нежели у братьев.

Конечно, он не мог вложить в голову те мысли, которых там изначально не было. Сыны Хаоса не умеют создавать — это удел дочерей Неба. Но он мог усилить то, что уже было в человеке, подтолкнув его на определённый путь. Да, за Миреем были грехи манипулирования людьми. Он оправдывал себя тем, что это необходимо ради его цели — добиться первого ранга, чтобы получить максимум свободы, а после — чтобы удержаться на нём.

Это было единственным, о чём он не рассказывал Нинель. Боялся увидеть разочарование в светлых глазах.