Чтение онлайн

Включила на телефоне фонарь – хоть как-то пригодился, и переступила порог. Справа в углу печка, рядом с ней даже несколько дровишек россыпью, напротив лавочка – когда-то я сидела на ней в огромном тазу и плескалась, мыла голову Барби, и только потом разрешала помыть себя; слева окно, грязное что ни черта не видно. Рукавом спортивной кофты провела по нему – еще и еще, пока дневной свет не оставил на полу кривой прямоугольник света. И в тот же миг увидела, как дверь машины с пассажирского сиденья открывается.

Моль! Оклемалась, падла! Решила прогуляться? Ну сейчас я тебе устрою!

Я выбежала на улицу и в несколько прыжков оказалась возле нее. Она уже успела свесить тощие ноги и теперь замерла, ошарашенно глядя на меня. Ее взгляд… Наверное, так смотрят жертвы в лица своих убийц перед смертью. Ужас. Просто дикий леденящий душу ужас.

Я презрительно окинула ее взглядом – нет, она не совсем здорова. Бледная точно мел. На левом виске кровоподтек, и в левом же глазу полопались капилляры. Глаз красный как у терминатора, навевает ужас.

Сглотнула, беря себя в руки. Девица медленно моргнула и простонала.

– Но-но! – притормозила я её. – Давай только без выкрутасов. Ты мне еще живая нужна!

– Поиздеваться? – еле слышно выдохнула она, снова падая в кресло.

– А может и так, – усмехнулась я, наигранно ее пугая.

Я никогда не была жестокой. Я всегда была доброй и жалостливой. Все коты и собаки в округе были накормлены и пристроены. Все соседские бабушки не обделены вниманием. Но то старики и собаки, а эту – не жаль!

– Далеко собралась?

Она взялась рукой за голову, посмотрела по сторонам.

– Где я?

– Где надо! – выпалила грубо и дернула ее на себя.

Она словно мешок с опилками неуклюже вывалилась из машины и упала на колени.

Даже стало жаль её. Какая-то совсем жалко-никчемная. Просто тряпка.

– Вставай давай! – закричала. Хотя голос в этой глуши можно было и не повышать. Меня и так прекрасно слышно на сотни метров вперед.

Она послушно поднялась. Уставилась на меня голубыми глазами. Маленькое лицо. Маленький рот. Маленький нос.

Что за пародия на девушку?

Я ухмыльнулась.

– Куда ты меня привезла? И зачем?

– Молчать. Пока говорить не велено, – прошипела я.

Окинула ее взглядом. Держится за бок. Стоит с трудом – это видно. Может у нее перелом?

– Ты у меня в гостях. – Я улыбнулась. На мгновение поймала свое отражение в стекле – полоумный оскал это, а не улыбка. Вот я и превратилась в маньячку. Дурдом.

– Ты сбила меня? Мне больно.

– Заслужено! И не сбила, а ты сама мне под колёса бросилась. Но я отвечать за это не собираюсь.

– А я никому не скажу.

– А я не верю. Вперед пошла!

Я толкнула ее в сторону бани, и сама до конца не понимая зачем. Она, еле передвигая ноги пошла. Хромая. Со стоном. Я как надзиратель шла позади и дышала ей в спину.

– Будешь жить здесь, – сказала, заталкивая ее внутрь.

Стало не по себе, но слово не воробей. И вообще, я уже далеко зашла, назад дороги нет. Не хочу позора. Не хочу в тюрьму. Не хочу ее видеть на улицах города.

Она нашла в себе силы резко обернуться.

– Ты серьезно? – звенящим голосом. В стылом темном помещении это прозвучало страшно.

– Серьезней не бывает. – Хмыкнула. Руки дрожали, и я засунула их в карманы штанов. – Пару дней так точно, а потом посмотрим.

– Послушай, – кажется, до нее, наконец, дошло, что я не шучу. – Ты меня прилично уже испугала. Еще в тот первый раз. Я больше никогда не напишу и не позвоню ему, это была минутная слабость, безысходность, мне не к кому было больше обратиться.

– Ну, надо же! – перебила я, засмеявшись. – Какой он оказывается у меня благодетель. Занимается спасением бедных овечек?

– Практически да, – сказала она.

Мы стояли друг против друга, и ее голова едва дотягивала мне до плеча.

Мелкая пигалица! Наглая лгунья!

– Теперь я твое спасение. И ты остаешься здесь. Воду и печенье я тебе дам, в машине где-то валялось. Думаю, хватит на первое время. Поговорим по душам и отпущу.

– Хорошо, – вдруг согласилась она и, осмотревшись по сторонам села на лавочку.

Я на мгновение оторопела. Думала она будет кричать, и вырываться, а я посмеюсь, но она покорно безропотно уселась напротив меня. Аккурат на то место, где в детстве я купалась в тазу.

Сволочь!

Даже это невинное воспоминание собой запятнала!

Я выдохнула. Громко, с хрипом. Выбежала на улицу за печеньем и водой. Даже оборачиваться не стала – сбежит, так сбежит. По бурьяну все равно далеко не уйдет. Но когда я вернулась, специально через несколько минут, оттягивая этот момент, она все также сидела на лавке, уронив голову на ладони. Сидела и плакала.

Актриса!

– Меня сейчас стошнит, если ты не успокоишься! – пробурчала я и, бросив ей пачку крекера, взяла колченогий табурет и села, напротив. Затхло. Зябко. Долго здесь не просидишь – можно и дубу дать!

– Ну, давай, рассказывай. Как живешь, чем, с кем, когда вы успели спеться.

Она потерла виски, моргнула больными глазами, облизнула тонкие губы.

– Мы знакомы с самого детства.

– Да неужели, – я хмыкнула, пораженная словно громом. – Мне кажется, ты преувеличиваешь, потому что это я знакома с ним с самого детства.

Она как-то странно на меня посмотрела. Но не прокомментировала.

– Дальше? – приказала я, обхватив себя руками, тем самым машинально повторяя ее позу.

– Мы общались в детстве, потом в юности. Не часто, но раз в месяц бывало. А в тринадцать я влюбилась в него.

С моих губ сорвался смешок. Я напрягла память – в тринадцать мы с ним и нашими родителями отдыхали в Ялте. Он уже тогда вытянулся и был ростом метр семьдесят семь, как и сейчас. Выглядел старше своих лет и девчонки уже обращали на него свое внимание. Многие, кроме меня. Я еще тогда доигрывала в куклы.

– Допустим. И где ты его видела?

– В Рощино, – сказала она, и я вытянулась струной.