Чтение онлайн

Вспоминая детство Гая, Деанна не могла сдержать слез, хотя сидхе слывут безжалостными и холодными существами.

— Я сидела по ночам у его кровати и рассказывала о моем племени, — тихо говорила женщина, украдкой смахивая влагу с ресниц. — Маленький, он был таким любознательным, это позже остались лишь жестокость и ненависть. После того, как мне пришлось покинуть моего мальчика.

— И все же, — Робин поставил корзинку на камень и взглянул на кормилицу, — почему ты выбрала Гая, именно Гая? Не кого-то другого, а именно его?

— Так уж получилось, — она пожала плечами. — Я должна была понести наказание за тяжкий проступок. Я осмелилась родить от ее супруга, короля. Дитя мое убили на моих глазах. Король не мог вступиться за него, он умер при весьма странных обстоятельствах за несколько дней до моих родов. Но меня оставили жить, хотя я молила о смерти, и приговорили к изгнанию в тварный мир. Владычица Керридвенн в качестве кары повелела мне вскормить первое человеческое дитя, что я увижу, оказавшись там. Предполагалось, что это будет крестьянский младенец, но случилось так, что как раз в то время леди Гисборн ехала из монастыря, где замаливала грехи. И в дороге у нее начались схватки. Я оказалась рядом и помогла ей. И Гай испил моего молока… за все то время, что я кормила его, он ни разу не укусил грудь. И всегда сосал спокойно, в отличие от тебя, мой маленький жадина, — она с ласковым смешком погладила молочного сына и провела по своей груди, все еще полной и пышной.

— Иди домой, матушка, — Робин коснулся губами щеки кормилицы. — Спасибо, что рассказала о Гае. Думаю, ему ты сейчас нужнее, чем когда-либо.

— Я приготовлю пирожков на меду, — Деанна обняла его и расцеловала в обе щеки. — Возвращайся поскорее, сынок.

Гай уже проснулся и лежал с закрытыми глазами. Лицо его было бледным, но губы и веки порозовели. Деанна села рядом, убрала светлые влажные пряди с его лба. Полюбовавшись все еще полудетским лицом рыцаря, она поправила одеяло и подушку.

— Деанна, — Гай накрыл широкой ладонью маленькую руку кормилицы. — Как такое может быть? Старик ведь убил тебя…

— В последний миг я успела вернуться домой, — она погладила его свободной рукой. — Но ты, мой сыночек, мой малыш… тебе пришлось столько всего пережить.

Гай улыбнулся, и на щеках появились ямочки.

— Все позади, Деанна. Я думал, Бог забыл обо мне. Но видно, не забыл.

— Пока полежи, не вставай, — кормилица наклонилась и поцеловала его в лоб. — Я приготовлю тебе питье и сделаю лепешки.

— Деанна, — улыбка сползла с его лица. — Мне ведь не приснилось… Локсли здесь. И это он привел меня к тебе.

Женщина кивнула.

— Да. Есть еще что-то, что ты должен знать, сынок. Робин, как и ты, был вспоен моим молоком. И эта связь крепче любой кровной.

Казалось, Гисборн не удивился. Но в голубых глазах появилось свойственное ему упрямое выражение.

— Пока что мы союзники, — проворчал он, приподнимаясь на локтях. — Но однажды я сверну его тощую шею. И твое молоко тут не поможет, Деанна.

Робин явился ближе к вечеру, усталый, но довольный, волоча на спине корзину с чисто выстиранным бельем. Деанна водрузила на стол огромный поднос с лепешками и поставила большой жбан эля. Гай мрачно зыркнул на вечного врага, но остался сидеть за столом.

Ужин прошел в молчании, ни Робин, ни Гай не спешили начать разговор, а Деанна, будучи мудрой женщиной, не встревала. Лишь подкладывала лепешек и подливала эля обоим молочным сыновьям.

— Тетушка! Тетушка Деанна! — дверь распахнулась, и на пороге возникла крошечная фигурка прислужника-пикси. — Солдаты идут! И с ними мохнатый посланец Охотника!

— Поди-ка сюда, Гальвен, — невозмутимо произнесла женщина. Пикси подлетел и устроился на краешке стола, под ошалелым взглядом Гая.

— Возьми этих мальчиков и отведи коротким путем на поверхность, да смотри, отведи так, чтобы время для них изменилось как можно меньше. И присматривай за ними. А вы, дети мои, не ссорьтесь. Сейчас вы как никогда нужны друг другу, — кормилица поочередно обняла поднявшихся из-за стола молодых людей. — Прощайте, мои любимые.

— Ни за что! — Гай побледнел и потянулся за мечом. — Пойдем с нами, Деанна. Клянусь, никто не причинит тебе зла!

Женщина покачала головой, с нежностью глядя на встревоженные лица обоих.

— Увы, мне нет пути на поверхность. Идите, мои милые, спешите. И помните, что вас кормила одна грудь. И что лишь любовь способна победить тьму.

Она поцеловала их, сначала Гая, потом Робина, и прежде, чем успели они опомниться, крошечные ручки пикси ухватили их за воротники. На миг перед глазами ослепительно полыхнуло, и вот уже они стоят на вершине холма, а ветер тварного мира бросает в лица запах разнотравья и гари.

— Матушка… — Робин опустился на колени и застонал, закрыв лицо руками. Гай продолжал стоять, всматриваясь в далекие зубчатые башни Ноттингема. Ветер быстро осушал слезы, катящиеся по его щекам.

— Ты должен был привезти мой труп своему хозяину, — Робин поднялся с колен, устало глядя на рыцаря. Гай смерил его быстрым взглядом.

— Иди куда хочешь, Локсли. Я возвращаюсь.

— Ты рехнулся? Керридвенн уничтожит тебя!

— Там мой Фьюри остался, — спокойно сказал Гай. — Я вернусь за ним.

Робин положил руку ему на плечо, рискуя получить по физиономии.

— Твой конь сможет постоять за себя. Но ты попадешь прямо в лапы сидхе. И живым они тебя не выпустят.

— Тебе-то что? — огрызнулся Гай, сбрасывая с плеча тонкие пальцы. Робин опустил голову.

— Деанна была и моей молочной матерью. А молоко сидхе дает более глубокую связь, чем кровь. Я не могу позволить тебе рисковать собой, Гай. Пойдем вместе. Я, по крайней мере, сделаю все, чтобы ты вернулся живым.

Гай устало опустился на траву и закрыл лицо руками.

— Что будет с Деанной? — тихо спросил он. Робин сел рядом, печально улыбнулся.

— Ее, скорее всего, убьют. Или уже убили. Тебя так волнует простая кормилица?

— Она была мне матерью, — Гай покачал головой, всеми силами стараясь удержать слезы. — Единственной, кому я был нужен.

— Пойдем, Гай, — Робин поднялся и протянул руку старому врагу. — Идем, скоро стемнеет, и здесь небезопасно.

Рыцарь поднялся, по-прежнему глядя на черную громаду Ноттингема вдали. Ничто не тянуло его туда. Был только ледяной холод внутри, привычный и еще более страшный оттого, что изгнал тепло, подаренное Деанной.