Чтение онлайн

— Что?

— Заключи со мной сделку. Десерты на фрикадельки.

Я мельком взглянула на контейнеры, ненавидя, что мой предатель-желудок жаждал согласиться. Прямо передо мной стояло нечто от Киллиана Куинна. Нечто из "Лилу". Я была всего в нескольких дюймах от двух десертов, которые, я знала наверняка, будут запредельно изумительными. Мне надо было только продать душу, чтобы заполучить их.

— Ты сумасшедший.

— Почему? Потому что я хочу... — он отступил и прочитал меню на угольной доске. — Гиро-сэндвич с фри по-гречески?

Боже, он был таким искусительным. Не только его предложение... а и он сам. Всё в нём. Игривый взгляд в его глазах, приподнятые уголки губ, полнота его бороды. Было просто нечестно, что он выглядел именно так и действовал именно так.

— Нет, потому что ты всё равно не сможешь держать язык за зубами. Что бы ты себе там ни надумал, я не ненавижу себя. Я только рада буду никогда больше не слышать твоё мнение.

Он заполнил собой всё окошко. Я снова ощутила его запах. Он пах, как мне казалось, пахнет его кухня — смесью бесподобных специй, кипящего масло, и под всем этим, таился тот самый сугубо мужской запах, которым должно быть пахло его мыло.

— Кстати, а что за фри по-гречески?

Я свирепо глянула на него. Я гордилась сегодняшним меню. Несмотря на то, что он вёл себя как мудак, я приложила все свои силы, чтобы убедиться, что мои ароматические добавки были на высоте. Подача блюд была максимально красива, насколько это было возможно при оформлении блюда "с собой". И мой фри по-гречески был авторским и восхитительным на вкус.

Мне было нечего бояться.

Я проигнорировала его вопрос.

— Где Уайетт?

Мускула у его глаза задёргалась.

— Работает. Что и должен делать.

— Ты уволил его?

— Я же тебе только что сказал, что он работает.

— Ты его уволишь?

— Почему? Потому что он покинул свой пост ради того, чтобы пофлиртовать полчаса с девушкой из передвижной закусочной? Я должен бы уволить его. У нас заказов на всю ночь.

Я открыла рот, но не знала с чего начать. Многое из того, что он сказал, было... раздражающим. Однако шанса он мне не дал.

— Ты бы уволила его?

— Прости?

— Не его. Не Уайетта. Но если бы у тебя был су-шеф, тот, на чью помощь ты рассчитываешь, чтобы пережить каждое обслуживание, кто-то, кому ты доверяешь больше всех на своей кухне, и он покидает тебя на тридцать минут прямо посреди важной ночи, ты уволила бы его?

Киллиан пытался загнать меня в ловушку. Он знал мой ответ — это было очевидно. Да. Уайетт совершил огромную ошибку.

— Я не знаю, — ответила я, осторожно подбирая слова. — У меня никогда не было су-шефа. Я никогда не руководила кухней. Я не знаю, как поступила бы.

— А я знаю, — Киллиан был быстр на ответ. — Ты бы уволила его.

Мои щёки вспыхнули от эмоции, только вот я не могла сказать наверняка от какой эмоции. Киллиан пробуждал так много — гнев, раздражение, смятение, неуверенность, досаду, похоть. Глупая, глупая похоть.

— Ты не знаешь этого.

Он пробежался рукой по своей бороде, растрепав её, а потом пригладил её.

— Ты бескомпромиссная, Вера Делайн. Конечно же, ты уволила бы его.

Моё повинное сердце заколотилось сильнее из-за Уайетта, невзирая на мои ранние утверждения, что я не хотела иметь с ним никаких дел.

— И именно это ты собираешься сделать?

— Ты слышала меня? Я доверяю ему. Слишком трудно найти столь хорошего су-шефа, как он. Сегодня ему ничего не угрожает. До тех пор пока он сможет отказываться от своих перерывов взаперти с тобой.

Я резко зажмурилась от безысходности, ненавидя его скрытый намёк.

— Он не был заперт со мной. Я просто не хотела, чтобы он исчез с едой в ресторане, где ты смог бы её разорвать на куски.

Он смотрел на меня так пристально, что я чувствовала его взгляд всей своей кожей. Я открыла глаза и вздрогнула под его разгорячённым взглядом.

— Тогда дай мне разорвать на куски сейчас.

— Ты из ума выжил.

Он снова постучал пальцем по контейнерам.

— Это честная сделка. Я даже оставлю своё мнение при себе.

— В "Лилу" еда закончилась? Не можешь заставить своих су-шефов приготовить тебе перекус? Боже, ты невыносим.

— Давай же, Делайн, — убеждал он мелодичным голосом. — Лимонный кекс с лавандой нереально вкусный. Я же знаю, что ты хочешь эти десерты.

Любопытство не просто убило кота. Оно убило глупого шефа, который готов был с радостью продать свою душу, только лишь бы попробовать на вкус крошечный кусочек десерта от одного из самых крутых шефов в городе.

Он поднял руку, словно мог прочитать возражение, вертевшееся в моей голове.

— И прежде чем ты начнёшь возражать, эти два десерта уже куплены и оплачены, и просто представь, что Уайетт будет уволен за незаконный вынос еды из ресторана. Единственный способ тебе попробовать эти десерты, это заключить сделку со мной.

Сделка с дьяволом.

— Я всегда могу зарезервировать столик. Уверена, это не так сложно.

Я соврала. Я уже зарезервировала столик, сразу же после того как он написал мне ту уничижительную записку, но самая ближайшая дата со свободными столиками оказалась только через шесть недель.

— Делайн, к тому времени как ты умудришься проникнуть внутрь моего ресторана, мы уже меню сменим.

Я передёрнула плечами, ненавидя то, как чувствовала себя всякий раз, когда он произносил мою фамилию. И не потому, что мне было неприятно. Всё совсем наоборот.

— Я даже не люблю лимон.

Он подался ближе, ликвидировав всё расстояние между нами.

— Ты такая лгунья, — пробормотал он, нечестиво усмехнувшись. — Сделай уже мне этот чёртов сэндвич.

Он был прав. Я была лгуньей. И куда, чёрт возьми, подевалась Молли? Почему она не пришла на моё спасение? Я вот-вот совершу очень глупую ошибку, а она пообещала мне, что вмешается в следующий раз, когда я попытаюсь разрушить свою жизнь.

— Хорошо, — уступила я. Медленно и ритмично выдохнув, так чтобы он не заметил насколько сильно я нервничала, я сказала: — Одна фрикаделька.

— И фри, — он победоносно улыбнулся. — По-гречески.

Подойдя к прилавку, я начала собирать его заказ.

— Почему тебя так интересует фри по-гречески?

Он просунул голову в окошко и стал наблюдать за мной.

— Я заинтригован.

— А ты наглец, — я головой мотнула в другую сторону фургона. — Подождать можешь там.

— Ты не пригласишь меня внутрь и не заставишь есть у тебя на глазах?