Чтение онлайн

— Пришла все-же. Я был уверен, что притворишься умирающей.

Была такая мысль.

— Будто у меня был выход, — проворчала.

— Пойдем, что сидишь?

— Лариса…

— Здесь пока я хозяин, а не Лариса, — рассмеялся он, и кивнул. — Идем.

— Да, хозяин, слушаюсь, — передразнила его тихо, надеясь, что Влад не услышит, но он, разумеется, всегда слышит то, что не нужно.

— Мне нравится. Так и называй меня — хозяином.

Надо же, он пытается шутить! Непривычно, и не сказать, что у него получается. Особенно после того, как он вломился в мой дом, и довел до белого каления.

— Влад, может, не стоит меня оформлять? Поработаю неофициально, зачем…

— Затем, — перебил он, и открыл передо мной дверь в свой кабинет. — Не надейся слиться, и… черт, Вера, что за дешевые тряпки на тебе? Ты про дресс-код слышала?

— А ты? Где костюм, где галстук? — кивнула на «хозяина», выглядящего как угодно, но не как директор. Скорее, как спортсмен какой-нибудь, или грабитель с большой дороги.

— Не тебе указывать, Вера.

— И не тебе. Одеваться я буду так, как хочу, — с вызовом произнесла я, глядя ему в глаза.

Вот только, кажется, не впечатлила я Влада своей наглостью. Он лишь хмыкнул, еще раз оглядел мою голубую майку, темные обтягивающие джинсы, и видавшие виды балетки, и подошел к своему излюбленному окну.

— Ты умеешь варить кофе?

— Я умею кипятить чайник, и опускать в кипяток растворимый кофе. Иногда пакетик с чаем. По настроению.

Может, Влад сжалится надо мной и над собой, и выгонит с работы? Я ведь не врала, я правда не знаю, как варить кофе — мама не позволяла его пить. Купила Нескафе я лишь когда маму в больницу забрали.

А секретарша, которая даже кофе делать не умеет, это не секретарша, а позорище. А еще… еще я не понимаю ничего!

— Весьма полезные навыки, — скривился он.

— Влад, ты так и не объяснил мне… почему я? Ты ведь терпеть меня не можешь, так зачем все это?

— Не придумывай.

— Нет, правда, — подошла к нему, минуя стол. Встала вплотную, изучая его бугристую от мышц спину. — Я знаю, что ты меня ненавидишь, ты ведь не скрываешь это, Влад. Я не понимаю это, но принимаю — твое право. Но чего я не понимаю, так это того, зачем мучить и себя, и меня!

— Я не ненавижу тебя, Вера, — Влад обернулся, задев меня плечом, и резко отдернул руку.

Как от гадюки. Как я бы сделала, дотронься нечаянно до паука.

Вспомнила все наши немногочисленные совместные моменты: как он протягивает ко мне руку, и застывает. Как подходит близко, и не дотрагивается. И не то, чтобы я хотела его прикосновений… или хотела?

— Ты даже притронуться ко мне не можешь! Это ли не ненависть? — голос заклекотал от противоестественной обиды. Я ведь не помойная кошка, чтобы так брезговать, чтобы блох не подцепить и лишай.

— А тебе так нужны мои прикосновения? Думал, тебе своего любовника хватает.

— Кирилл не мой любовник! И я не то имела в виду, Влад. Ты же брезгуешь мной, но зачем-то заставляешь быть рядом. Я не понимаю, правда.

Обида разлилась во мне, по каждой клеточке тела, уничтожила самоконтроль, стерла в порошок все мои намерения держаться профессионально и приветливо. Как можно быть спокойной, когда не понимаешь, что от тебя нужно человеку, который, если захочет, сломает твою жизнь?

— Вера, а тебе не приходило в голову, что я просто хочу наладить наши отношения? Кажется, я уже говорил об этом. Да, семьей нам не стать, но добрыми друзьями — вполне. Ты сейчас придумываешь то, чего нет, приплетаешь какую-то брезгливость, ненависть…

— Так прикоснись ко мне! Если не брезгуешь — прикоснись! — я словно с ума сошла. Почему-то мне безумно важно, чтобы Влад доказал, что я ошиблась.

— Уймись! — нахмурился он. — Лучше работой займись, и выброси дурь из головы! Иди и свари мне кофе, тебе подскажут, как пользоваться кофемашиной.

Влад снова отвернулся… да что он там высматривает, в этом окне? А на меня что нашло? Я ведь спокойная обычно, неконфликтная, а сейчас сама нарываюсь, напрашиваюсь на грубость. Может, Влад и правда наладить все хочет? Он ведь решил помочь маме, пусть и говорит, что ему на нее плевать, но это ведь невозможно! Он до тринадцати лет жил с ней, и не мог так просто вычеркнуть ее из своей жизни. Любит, просто не хочет признаться себе в этом.

— Пока не поздно, наладь отношения с мамой. Она иногда приходит в сознание, и вполне может разговаривать. Знаю, Евгений Александрович настроил тебя против нее, но оставь все это, ты ведь ее сын. Не будь таким упертым, потом жалеть будешь, поверь! — прошу его тихо, оставив обычную ругань. О главном прошу, позабыв все остальное — мелкое и незначительное.

Я, как заколдованная, осторожно прикасаюсь к нему, невесомо опускаю ладонь на его спину, обтянутую светлой футболкой, чувствуя что-то невероятное — смятение, дрожь, взрыв. Прижаться хочу всем телом к нему — горячему и близкому, обнять, впитать его силу. Сбежать хочу как можно дальше, выбросить странные мысли и желания из головы и сердца.

И заплакать, разрыдаться от того, что сама себя не понимаю.

Влад замер, он почти не двигается. Спина напряжена под моей ладонью, и кажется, что сейчас он развернется, и ударит меня. Или вышвырнет прочь… хорошо бы!

— Отец не настраивал меня против матери, она сама прекрасно с этим справилась. Я больше не собираюсь обсуждать глупости, и отвечать на твои бесконечно повторяющиеся вопросы: «Почему ты хочешь, чтобы я работала у тебя?», «Почему ты не любишь мамочку?». Ответы лежат на поверхности, Вера, стоит лишь подумать. А теперь свари мне чертов кофе!

Отдернула руку, развернулась, и вышла из кабинета. У Влада талант все портить.

— Вот, — Вера избегала моего взгляда, когда поставила передо мной чашку кофе. Встала, как примерная ученица, сделав два шага назад от стола, и даже голову опустила.

Ну чисто прогульщица в кабинете директора.

Поднес чашку к губам, смутно подозревая, что кофе ее — мерзость, но, на удивления, он оказался вполне сносным. Даже странно, я уже смирился, что придется пить дрянь каждое утро, но Вера не так безнадежна.

— Молодец, — похвалил девушку, и поймал резкий взгляд из-под ее длинных ресниц. — Надеюсь, ты ничего не подсыпала мне? Мышьяк, стрихнин?

— Какая жалость, но нет, не подсыпала… хозяин.

Язва. И откуда что взялось? Была ведь тише воды, ходила, паинькой притворялась, а сейчас вижу — она далеко не девочка-одуванчик, которой пыталась притворяться в детстве. Та еще оторва, которая дерзит, даже находясь в заведомо проигрышной ситуации для себя.

— Я могу идти? Ваша бравая Лариса сказала, что я должна обратиться к программисту, чтобы он дал мне какой-то доступ.