Чтение онлайн

По понятным причинам с Антониной во дворе почти никто не общался, кроме Анны Матвеевны. Да и та глубоко презирала свою соседку (их квартиры находились на одном этаже), однако нашла в ней благодарную слушательницу и орудие козней (иногда бывшей гэбистке ужасно хотелось потрепать кому-нибудь нервы). На роль помощников пробовались все, однако в этом отношении оказались порядочными. Проверку еще не проходила Наталья, мать Евгения. Старуха не замедлила попробовать. Как-то раз, придя к ним домой якобы измерить давление, Анна Матвеевна сказала матери:

— Ваш сосед с первого этажа Борис ворует бензин. Почему вы не напишете на него?

— Первый раз слышу, — откликнулась Наталья, надевая старухе манжетку. — Я только знаю, что он работает на бензозаправке.

— Ворует, ворует, — подтвердила Анна Матвеевна. — Вы должны написать на него в милицию.

Мать сердито посмотрела на нее.

— Я сроду не занималась такими вещами, — гневно сказала она. — Если вы пришли для этого, я не буду мерить вам давление.

Анна Матвеевна замолчала, но через неделю Наталья получила вызов в милицию.

— Вы написали нам письмо, что ваш сосед Петров ворует бензин, — сказали ей там. — Какие у вас доказательства?

Наталье понадобилось полчала, чтобы доказать: письмо написано не ею. Ей предлагали написать нечто подобное, но она отказалась, и вероятно, соседка из одиннадцатой квартиры сделала это за нее. Вернувшись из милиции, Наталья первым делом позвонила Анне Матвеевне.

— Зачем вы сделали это? — закричала она в трубку.

— Воровство должно быть наказано! — невозмутимо отозвалась старуха.

— Вот и подписались бы своим именем, если такая честная! — Наталью трясло.

— Зачем же? — Голос соседки поражал спокойствием. — Я пожилой человек и не собираюсь бегать по милициям.

— У вас есть дочь! — возмущению Натальи не было предела.

— Она занята на работе, — та упорно гнула свою линию. — А вы еще пожалеете, что не захотели помочь мне.

— Будьте добры, с этого дня не звоните нам и не переступайте порог нашей квартиры, — отрубила Женина мать и бросила трубку.

Анна Матвеевна оторопела. Мало кто мог позволить общаться с ней в подобном тоне. План мести созрел сразу же, впрочем, он давно уже сидел у нее в голове.

— Антонина, — сказала она соседке, позвав ее вечером на чай. — Евгений подходит твоей Ксюше как жених?

— О таком и мечтать не смеем, — отозвалась та. — Дед — полковник, отец — Герой. Нам бы кого попроще, такой ведь не женится.

— Еще как женится, — пообещала старуха. — Надо только чуть-чуть подождать, а потом умеючи взяться за это дело.

— Им по тринадцать лет, — вздохнула прабабушка невесты.

— Я же сказала: надо подождать — и мы победим. А сейчас делай все, чтобы укреплять их дружбу. Учи внучку разным штучкам. Уж ты-то знаешь каким.

Женя и Ксюша продолжали дружить, несмотря на предупреждения соседей. Наталья поговорила с сыном, однако ее замечания были пока не слишком строги. «Детям еще по тринадцать, — думала она, — что может случиться?» И притом она жалела девочку: растет без отца без матери. Нет, она не сможет вот так взять ее и прогнать.

На несчастье Натальи, Ксении было не еще тринадцать, а уже тринадцать, и вечерами она проходила хорошую школу под руководством прабабушки. Женя заметил: ему особенно приятно, когда Ксюша его гладит, садится к нему на колени, прижимаясь всем телом. Увидев на скамейке знакомую фигуру, мальчик опрометью бежал во двор. Бабушке Наде и матери раскрыли глаза вездесущие соседи.

— Она развращает вашего парня, — втолковывала Мария Ивановна. — Уже в трусы к нему лезет. Принимайте меры, а то потом как бы поздно не было.

Вечером Наталья пошла к Антонине:

— Мне не нравится дружба между нашими детьми, — сказала она по возможности мягче. — Они еще в таком возрасте, когда мальчик должен дружить с мальчиком, а девочка — с девочкой.

— Ерунда, — ответила ей Антонина. — Пусть дружат, и ты не лезь, — эти слова были сказаны угрожающе. — А вырастут — сами разберутся.

У Натальи запылали щеки.

— Так вот куда вы клоните? — поняла она. — Дружбе этой не бывать!

Из кухни вышла Ксения со всклокоченными волосами. Она не напоминала пай-девочку, которую часто разыгрывала перед их балконом.

— Ты хочешь сказать, — обратилась она к Наталье, ничуть не стесняясь снабжать свою речь отборным матом, — что я недостойна твоего недоноска? Это мы еще посмотрим. А вмешаешься — пожалеешь!

Матери Евгения не хотелось в тот вечер ругаться. Она сделала для себя выводы и подумала: с сыном надо говорить серьезно.

— Говорила я: мадам против, — прихлебывая чай, докладывала о происшедшем Антонина своей подруге. — Ничего у нас не выйдет.

— На этот счет у меня заготовлен сюрприз, — старуха заулыбалась во весь свой беззубый рот. — Твоя правнучка должна заманить его в квартиру. Сделать это легко: заведите какое-нибудь животное, и пусть она пригласит его посмотреть. Он купится. А потом Ксения должна заорать и разорвать на себе платье. Я буду начеку. Сразу примчусь в квартиру, она скажет мне, что Евгений пытался изнасиловать ее. Подадите заявление в милицию, а я пойду свидетелем. Посмотрим, как он отвертится.

Несколько дней Ксения была тише воды ниже травы. Она посылала Жене самые милые улыбки и, кроме «здравствуй», ничего ему не говорила. В те же дни девочка завела хомячка и, выждав, как советовала Анна Матвеевна, недельку, пригласила Женю к себе в квартиру. Разговор с матерью, состоявшийся после посещения Антонины, Женя всерьез не воспринял. Он и не мог воспринять его серьезно: Наталья умело обходила подводные камни, и мальчик так толком и не понял, какая опасность таится в его подружке. Но если мама не хочет, он не будет сидеть с ней на скамейке и держать на коленях. Однако разговаривать-то можно?