Чтение онлайн

Проходит в гостиную, оттуда доносится шуршание пакета, в котором Марат принес все мои лекарства. Раньше я бы тряслась от страха из-за укола, а сейчас все мысли о том, насколько зол Тимур. Я не готова встретиться с ним лицом к лицу…

Мысль обрывает его появление в моей маленькой комнатке. Сейчас она кажется мне еще меньше. Шахов в двери входит боком, чтобы не зацепить широкими плечами узкий проем. За ним стоит Ира. Собранная и серьезная, она словно готовится отражать атаки, но Тимур не нападает. Он выглядит отстраненным. Меня обдает его холодом. Может, это озноб от температуры?

Мазнув по мне равнодушным взглядом, поднимает руки и демонстрирует ватный тампон и наполненный шприц. Белые нитриловые перчатки оттеняют загорелую кожу тренированных рук.

Выполняя молчаливое требование, переворачиваюсь на живот. Сама спускаю с одной ягодицы штаны и край трусов. Страх возвращается, когда Тимур подходит к кровати. Зажмуриваюсь и закусываю нижнюю губу, готовлюсь к боли Он зол и напряжен, я это чувствую. Не получится у него в таком состоянии сделать безболезненно укол. Он мне отомстит…

Прохладная вата касается горячей кожи, я вся внутри сжимаюсь.

— Расслабь булки, — грубый резкий тон действует как ушат холодной воды. Лучше бы он накричал, обругал за мою выходку, чем вот эти холодность и грубость. — Дашь ей что-нибудь от температуры, сейчас пусть сделает ингаляцию, — обращается к подруге. — Если температуру не удастся сбить таблеткой, вызовешь скорую.

Оборачиваюсь, вижу, что Тимур снимает перчатки. А укол?.. Шприц в его руке пустой. Не заметила даже, как он вколол мне препарат.

— Сделаю, — отходит в сторону подруга, когда Шахов протискивается в дверь. Уходит, не прощаясь, оставляет после себя неприятный осадок на душе и чувство вины.

Ира выполняет распоряжения Шахова. Изучает каждую инструкцию, назначение врача, прежде чем дать мне лекарства. Уходит готовиться к семинарам, только когда убеждается, что температура спала. Если я надеялась, что Шахов позвонит и поинтересуется, как я себя чувствую, то зря. Ему все равно.

Перед сном звонит мама, хотелось бы верить, что она почувствовала, что дочь заболела.

— Привет, мам, — охрипшим голосом.

— Ты что, заболела? — возмущенно вместо приветствия. Ответом ей стал мой кашель в трубку. — Только этого не хватало! Ксения, как ты умудрилась заболеть? Ты знаешь, что у Маши скоро чемпионат?

«Извини, не предусмотрела, что сейчас не время болеть!» — вертится на языке.

— Все деньги до копейки уйдут, еще и кредит брать придется, — тем временем продолжает родительница. — Одни новые костюмы… — убираю смартфон от уха. Это надолго. Пока перечислит все затраты, потом достижения Маши, будет уверять, что спорт ей ни за что нельзя оставлять. Потом еще несколько минут уйдет на жалобы, как жить дальше и платить кредит.

За весь этот монолог она не спросит, как я себя чувствую. Прислушивалась к тихому голосу из динамика и грустно улыбалась. Обо мне ни слова.

Когда из трубки прозвучало: «Ты меня слушаешь?», вернула телефон к уху.

— Ксюша? — голосит мама.

— Слушаю, мам, слушаю, — прикрывая устало глаза.

— Так вот я к чему это все говорю: несколько месяцев мы не сможем тебе помогать, — делает небольшую паузу. А у меня от усталости и обиды скатывается по щеке слеза. — Там ведь можно найти на это время подработку? Я сама, когда училась в Москве, работала в магазине…

— Можно. Не переживай, я найду. Я в туалет очень хочу. Пока, — не дожидаясь, когда она начнет прощаться, сбрасываю звонок.

Не переживай…

Будто она переживала, даже не спросила, как я себя чувствую, нужны ли мне лекарства. Отворачиваюсь к стене, глотаю тихие слезы. Все переживания этого дня выливаются на подушку. Мамин звонок был последней каплей. Теперь мне еще подработку искать, чтобы не голодать. С такими ценами на стипендию не прожить…

Глава 29

Тимур

— Привет, — киваю девчонке, которая занимает почти все мои мысли.

Получаю кивок в ответ. Отмечаю, что одета она тепло, в отличие от идиоток в тонких колготах и коротких юбках; иногда вместо юбок – шорты. Зациклило на ее здоровье. После ее побега мы практически не общались. В ВУЗе пересекались, здоровались, на этом все.

— В другую сторону смотри, — отпускаю подзатыльник парню, который смотрит вслед Ксюше. Я этот взгляд хорошо знаю. На нее так смотреть не надо, можно челюсти лишиться.

— Понял, — поднимает голову, ловит мой взгляд. Чешет затылок и отходит за колонны.

— Тимур, у вас это семейное? — подскакивает Злата, Макар за ее спиной закатывает глаза. — Всех не перебьешь.

— Всех и не надо, — усмехается Кайсынов, протягивая мне руку.

— Макар…

— Золотинка, он его не ударил, а погладил по затылку, — Макар притягивает ее за затылок и целует в висок. Успокаивает свою девочку. Она тут же сдается, расслабляется.

— Ладно, увидимся.

Головой понимаю, что такие отношения – большая ответственность, Макар сознательно взвалил их на себя. В их паре все стабильно. Стабильно хорошо. Порой мне хочется постоянства. Хочется, чтобы дома ждала та самая девочка, с которой в кайф проводить каждый вечер. Ночи с которой – отрыв от реальности. Ты никого не хочешь, кроме нее. Так любит Марат свою Леру, так любят все короли своих жен, так любит Златку Макар.

Отсиживаю все пары, хотя хочется удавиться от скуки. Причина моей прилежности – рыбка. Заклинило на ней, никак не могу разомкнуть цепь, на которую добровольно себя посадил.

В общежитие она возвращается одна. Незаметно проводив, еду домой. Собираюсь на тренировку. После ссоры с братом ни одной не пропустил. Тренер в спарринг со мной ребят ставить боится.

— Может, бабу тебе снять, чтобы ты пар спустил? — на последней тренировке пошутил Солонин – сын мэра. После неудавшейся шутки его пару минут откачивали. Придурок знал ведь, что мне только повод дай его уложить.

Тренер провел с мной беседу, позвонил и рассказал о срыве Марату. Брат ответил Кулесову четко и твердо: не нагнетать, парни сами разберутся.