Чтение онлайн

Ее сердце упало:

— Ты уезжаешь?

— Я должен отлучиться на пару дней. Пропала одна из моих лошадей, и мы считаем, что она вот-вот ожеребится, если этого уже не произошло.

Удивляясь своему разочарованию, Триона все-таки сумела ответить:

— Понимаю. С ней будет все в порядке?

— Скорее всего, но у меня все-таки тревожное предчувствие.

Она смотрела на него с любопытством:

— Любовь к лошадям — одно из ваших семейных пристрастий?

Он усмехнулся и прищурился:

— Думаю, теперь ты лучше осведомлена о них.

Ее щеки вспыхнули румянцем, а телу стало горячо. Впрочем, она привыкла радоваться его появлению. Даже теперь, когда тело ее онемело и мышцы болели, она ощутила знакомый трепет глубоко внутри и жажду его ласк. Триона подняла намыленную мочалку к плечу, и всю нижнюю часть ее тела заломило от боли.

Маклейн, должно быть, заметил ее гримасу и в ту же секунду предложил:

— Позволь мне.

Одним движением плеч он освободился от плаща и бросил его на диван, встал на колени возле нее и засучил рукава.

— Ох нет! Ты не должен…

Он окунул мочалку в ванну, выжал ее и принялся тереть ее руки нежными медленными круговыми движениями. Глаза его мягко светились:

— Ну как?

— Прекрасно, — пискнула она. — Хотя я и сама могу…

— Я это заметил.

Он осторожно наклонился, чтобы вымыть ей спину.

— Никогда не встречал женщины, которая бы так часто принимала ванну.

Он принялся тереть ей спину такими же медленными круговыми движениями, неосознанно массируя ее чувствительные натруженные мышцы. Ощущение было непередаваемым.

Она закрыла глаза, время от времени вздрагивая и морщась, когда он прикасался к особенно болезненным местам, и все же испытывая наслаждение, оттого что мышцы медленно расслаблялись под его магическим прикосновением. Она испустила блаженный вздох.

Он хмыкнул, и в этом тихом звуке она расслышала нечто завораживающее. Потом принялся натирать ее плечи, его длинные пальцы задержались на ее шее, такие же теплые и влажные, как и мочалка.

При каждом его прикосновении она вздрагивала и груди ее волновались, будто он касался и их.

Хью поцеловал ее в мочку уха, и от его поцелуя по всему ее телу пробежала дрожь.

— Отклонись назад, — прошептал он.

Она подчинилась и опустилась поглубже в горячую воду, так что вода покрыла ее плечи.

Он снова намылил мочалку, глядя на нее лукаво, с озорным видом:

— А знаешь, мне кажется, мы оба можем поместиться в этой ванне.

— Хочешь попробовать?

Глаза его блеснули:

— Если бы мне не надо было уезжать, я провел бы в ней с тобой часок-другой.

— Но за это время вода бы остыла.

Он склонился к ней и зашептал ей на ухо, обдавая щеку теплым дыханием:

— Мы могли бы нагреть даже самую холодную воду.

Ее лицо вспыхнуло, и она подумала, что оно теперь могло поспорить цветом с этим красным ковром.

Он выпрямился и окунул мочалку в воду. Глядя в глаза Трионы, он принялся натирать ей грудь, проводя пальцами по обнаженной коже.

Триона прикусила губу, стараясь сдержать стон.

Хью медленно проводил по ее телу мочалкой, возбуждая и дразня сосок, и от этого прикосновения по ее жилам распространялось огненное наслаждение.

Она закрыла глаза и беспокойно задвигалась в ванне. Ощущение было одновременно возвышенным и греховным.

— Катриона, — сказал Хью, и голос его прозвучал глухо и раскатисто. — Подними ногу на бортик ванны.

В обычном своем состоянии она могла бы справиться с этим легко, но сегодня ноги ее болели от верховой езды и она вздрогнула от прикосновения Маклейна. Чтобы сделать, как он сказал, ей потребовалось усилие воли.

Холодный воздух коснулся ее ноги, и она вздрогнула. Внезапно Триона заметила, что прикрывавшая ее пена истончилась, пузырьки лопнули, а ее поза предоставила ему возможность созерцать ее обнаженную плоть, и это ее смутило. Она попыталась опустить ногу в ванну, но Маклейн не дал ей это сделать.

— Оставь ногу на краю ванны.

Хью обмакнул влажную мочалку в воду и принялся массировать ее ногу от щиколотки до икры… рука его поднялась до колена, потом до бедра. Каждое его прикосновение повергало ее в экстаз. Она вцепилась в края ванны, поглощенная восхитительным предвкушением.

Его рука нырнула глубже, и ткань коснулась кожи между ее ног.

Она вздохнула со всхлипом, и по всему ее телу пробежала дрожь. А от его лукавой дразнящей улыбки, означавшей «попробуй мне помешать», сердце ее забилось бешено.

Он снова окунул мочалку в теплую воду и опять провел ею между ног Трионы. Она прикусила губу, он же повторил это. Снова. Быстрее, еще быстрее.

Его глаза горели темно-зеленым огнем.

— Позволь мне доставить тебе удовольствие, — прошептал он.

Как она могла помешать ему, если была не в силах обуздать себя сама?

— Это кажется таким… волнующим.

Его губы дрогнули:

— Потому, моя любовь, мне это так нравится.

«Моя любовь»! Пусть эти слова были произнесены бездумно, но они согрели ее.

Он поцеловал ее в мочку уха и продолжал ласкать, отчего дрожь вновь и вновь пробегала по ее телу. В какой-то момент Триона почувствовала, что в его руках больше нет мочалки и он действует только своими умелыми ловкими пальцами.

Он легонько прикусил мочку ее уха, потом его губы прошлись по шее Трионы. Каждый его поцелуй вызывал в ней взрыв страсти.

Его рука не переставала ласкать ее, гладя и дразня. Она зашевелилась, побуждая его продолжать игру. Это так возбуждало — лежать совершенно голой в ванне перед одетым мужчиной с бесстыдно раздвинутыми ногами и обнаженной упругой грудью. Триона прерывисто дышала. Он довел ее до края бездны и отправил в рай наслаждения.

Каждое его прикосновение волновало до безумия и отвечало ее глубочайшим и сильнейшим желаниям. Она задыхалась, тело ее напрягалось. Ощущая его руку, она изгибалась, и груди ее выступали из воды. Он тотчас же захватил ее сосок губами, лаская его, этот тугой напряженный бутон, пока она не выкрикнула его имя и не обхватила его голову руками, притянув к себе. Казалось, время растянулось надолго до того момента, когда она уже больше не могла сдерживаться. И когда, миновав границу, Триона рухнула в бездну, он наклонился вперед и завладел ее губами, будто хотел поглотить ее страстные выкрики.