Ты любила мою тьму
Шрифт:
Я закрываю глаза, и только на мгновение позволяю себе снова почувствовать потерю, опустошение. Я понимаю, что никогда не увижу родителей снова, никогда не услышу, как они говорят мне, что гордятся мной, любят меня. Когда я понимаю, что волна чувств сейчас накроет меня, я запираю эмоции под замок, собираю все свои силы и поворачиваюсь, чтобы улыбнуться своей сестре.
***
Две мучительные недели я следил за ней.
Я видел ее счастливой, смотрел, как она кричит от радости вместе со своей сестрой. Чуть не умер от смеха, когда они прикасались к гребаной траве в Центральном парке целую вечность.
Но также я видел, что, когда ее сестра не смотрит, она сломленная.
«Почему она страдает?»
Желание узнать почти заставило меня подойти к ней и представиться.
Черт, эта девчонка имеет власть надо мной, но при этом она даже не знает, что я существую.
***
Что за день! Каждый день в Нью-Йорке насыщенный и отличается от предыдущих. Сегодня мы были на Таймс-сквер, и это было удивительно. Новое место и новое воспоминание, которое я всегда буду лелеять.
Мы возвращаемся в свой номер и, измученные, падаем на кровати. Я не чувствую ног после всей этой ходьбы. По пути обратно в отель Саша и я решили, что пришло время двигаться дальше. Прошлые две недели были удивительными, но пора увидеть еще более увлекательные места. Новый Орлеан будет нашей следующей остановкой. Билеты заказаны на завтрашнюю ночь. Мы взволнованны из-за путешествия в новое место, воздух гудит от нашей удвоенной энергии, и мы готовы покинуть Нью-Йорк с удовольствием. Мы решаем направиться на вечеринку, вывески о которой видели сегодня.
«Отпраздновать нашу последнюю ночь в Нью-Йорке!»
***
Когда стою на балконе с видом на море танцующих, потных тел, всё, о чем я могу думать, это она. Мне нужно выкинуть ее из своей головы и почувствовать горячую киску другой женщины вокруг моего члена. Да, так я точно забуду о ней. Мне нужно выпустить пар, чтобы я не возвращался в отель и не выжидал ее, как жалкий неудачник, чтобы мельком увидеть.
Я прочесываю взглядом танцпол в поисках похожей на нее и легкодоступной женщины - такой, которая не захочет дерьмовых разговоров перед этим. Затем я замечаю, как Мик поднимается по лестнице на балкон.
– Неужели, черт возьми, ты наконец-то решил заявиться, когда я прошу. Где, бл*дь, ты был прошлые две недели? Ты не отвечал на мои звонки. Марко просил отчет о прогрессе, ты нашел кого-нибудь?
Я нашел. Она идеальна. Но я не могу сделать это. Она слишком невинна и чертовски особенна.
– Нет, я не нашел никого, кто подошел бы Марко, - отвечаю я, сканируя танцпол.
– Ну, я нашел кое-кого час назад, и она именно то, что просил Марко. Она также идет с бонусом, я забрал их прямо с улицы в два счета. Пришло время возвращаться домой.
Зашибись, они наконец-то нашли кого-то. Я могу свалить из этого долбаного города и остановить мою растущую одержимость этой женщиной, пока все не стало еще запущенней.
Отталкиваюсь от перил, я следую за Миком в маленький коридорчик и на выход, где мы спускаемся по лестнице на внешней стороне здания. Два черных фургона припаркованы у обратной стороны лестницы.
– Бери второй фургон, Джейк. Она там. Я поведу первый фургон, в котором бонус.
Я киваю и иду к фургону. Открыв дверь, я делаю шаг внутрь и замираю. Вся кровь отливает от моего лица, и сердце полностью останавливается. Я смотрю прямо на нее, на Лили Морган. Связанная и с кляпом во рту, она смотрит на меня широкими, перепуганными глазами.
В конце концов, невинная овечка всё-таки оказалась поймана кровожадной лисой, просто другой.
2 ГЛАВА
Кошмары становятся реальностью.
Слезы текут по лицу, и мое тяжелое дыхание вызывает у меня настоящую паническую атаку.
«Вдох, выдох, вдох, выдох».
Дымка начинает рассеиваться, чему помогают спокойные вдохи, которые я стараюсь делать. Мои лодыжки и икры онемели, плечи болят от стояния на коленях на грубом покрытии, в то время как мои руки связаны за моей спиной, и во рту находится кляп.
Мы с Сашей были на пути к метро, когда два черных фургона припарковались рядом с нами. Мы и не подозревали об опасности, пока внезапно чьи-то руки и тела не затолкали нас в фургоны - меня в один, а Сашу в другой. Жутко даже вспоминать, как легко было забрать нас - мы и пикнуть не успели, до того, как двери оказались закрыты, и фургоны помчались прочь.
Внутри фургона, какой-то мужчина схватил меня сзади и заломил мои руки за спину. Я выворачивалась, пытаясь освободиться из его хватки, яростно сражалась с ним, но этого было недостаточно. Он со всей силы надавил мне на спину, и я упала на колени, отчего послышался звук рвущейся ткани моего короткого голубого платья. Мужчина толкнул меня на пол лицом вниз, и мои руки оказались связанными за спиной. Я кричала и дергалась, но никто не мог услышать эти крики, и никто не собирался меня спасать. Кляп с силой был помещен в мой рот и туго завязан вокруг моей головы.
Схвативший меня мужчина сейчас сидит слева от меня. Несмотря на его короткие черные волосы и худощавое телосложение, он оказался достаточно силен, чтобы справиться со мной.
Фургон останавливается, и мы сидим тихо, не двигаясь. Не знаю, как долго фургон стоит на месте. Всё, что я могу делать - успокаивать свое дыхание и надеяться, что они хотели только напугать меня и сестру и скоро скажут нам, что им на самом деле нужно.
«Пожалуйста, пусть это будут деньги. Пожалуйста, просто потребуйте у нас денег».
Дверь фургона открывается, и внутрь садится мужчина. Он видит меня и замирает. Он выглядит шокированным, как будто знает меня, но это невозможно. Я бы запомнила его. Он выглядит на тридцать с небольшим; его взлохмаченные волосы с боков чуть короче, чем сверху; острая челюсть, покрыта трехдневной щетиной - все это делает его очень мужественным и привлекательным. На нем джинсы и черный кожаный жакет, накинутый на широкие плечи; из-под его черной рубашки выглядывает татуировка, расположенная чуть ниже шеи. Глаза - карие. Его тело кричит о силе, но в этих глазах видна теплота.