Чтение онлайн

— Наверное, потому, что я разведусь с тобой, — парировал я, но Сашу это не смутило. Её вообще трудно было заставить стушеваться и краснеть:

— Но ты ведь всегда на работе, — пожала она полуобнажёнными плечами как ни в чём не бывало. Жена любила откровенные наряды, но носила их преимущественно дома. — И не заметил бы!

— Это провокация? — я отодвинул тарелку и спокойно допил молоко. — Весьма неумно, Саша. Хочешь заставить меня ревновать?

— Ты ледышка! — бросила жена, но тут же кокетливо поправила: — В жизни, конечно, не в постели.

Будто случайно упала бретелька с худых плеч, а на губах заиграла невинная улыбка. Саша знала, как меня завести, она умела молчать о важном и говорить глупости, поддерживающие у нас обоих иллюзию разговора. Большего мне от неё не требовалось. Да она и не смогла бы дать больше, чем есть.

В этот вечер я не пожалел, что заявился домой непозволительно рано. Саша расслабила меня и продолжала даже после разрядки шептать о любви и бабочках в животе. Фраза казалась ей умной и эротичной.

— Почему ты улыбаешься? — спросила жена, поднырнув под плечо.

«Каждый зверь после соития печален, кроме женщины и петуха». Народная мудрость.

— Так, вспомнил кое-что. Тебе будет неинтересно.

Фраза-пароль. Стоило её произнести, и для Саши загорался стоп-сигнал: не влезай — убьёт. Приятно иметь понятливую жену, во всех смыслах иметь и во всех значениях понятливую.

Коснувшись мягких светлых волос Саши, я некстати вспомнил о Зое. Даже неприятно стало.

После любви она всегда лежала рядом, растянувшись на кровати и прогнувшись в спине так, что маленькие аккуратные груди дразнили и звали продолжить прерванный на отдых разговор. В такие моменты она была скупа на слова, но не на эмоции, отражающиеся в глазах.

Зоя. Жизнь, которая всё время просила её найти, будто предчувствовала, что однажды исчезнет. И я нашёл, но другую. Почти такую же и совершено не похожую. А Зоя сама виновата!

— Ты делаешь мне больно, — прошептала Саша, и я понял, что сжал в кулаке волосы жены.

— Прости. Я не специально.

«Как будто это что-то меняет».

Наступил день досудебных слушаний. Я раздумывала только об одном, что надеть, и гнала прочие мысли. Не потому что была кокеткой и хотела показать мужу, кого он теряет, а скорее наоборот, чтобы Ник увидел, что я настроена серьёзно. В итоге остановила выбор на джинсах и белой футболке.

Олег заехал за мной за час до мероприятия.

— Ты так и не научилась водить машину? — спросил он, не поворачивая головы, когда я юркнула на переднее сиденье его новенькой «Тойоты».

Бывший остался верен своим привычкам, хотя машина была уже не той устаревшей моделью, что в своё время являлась свидетелем наших безудержных ласк.

— Нет, мне не к чему лишние нервы, — ответила я, смотря в боковое стекло. Спустя годы мы снова сидели рядом, но всё стало по-другому, да и мы уже не те.

— Развод оформим быстро, — между тем по-деловому скупо и холодно рассказывал Олег, будто читал неинтересный доклад. — Судья может дать два месяца на примирение, но если ты сможешь найти серьёзную причину, то она смягчится и разведёт вас быстро. Реши для себя, готова ли при всех рассказать об измене мужа? Или тебе легче будет пойти на попятный?

И снова Олег проверял меня. Я так устала от его сомнений в моей искренности, похоже, бывший считал меня двуликой обманщицей, или той, кто сама не знает, что ей понадобится в следующий момент. И это после нескольких лет совместной жизни, обидно!

— Не пойду, не уговоришь, — сжав зубы, прошипела я и тут же громко произнесла: — Останови машину! Останови, иначе выпрыгну на ходу.

В доказательство своих слов я приоткрыла дверцу. Конечно, прыгать не собиралась, но знала, что Олег не станет рисковать.

Он вообще был тип не рисковый, чем уравновешивал мою юношескую безбашенность. Олег — оплот здравомыслия, от которого я фанатела и когда-то была готова ползти за ним на коленях хоть на край света.

А ещё бывший всегда мог вернуть меня к жизни, не заставляя наступать на горло собственной песни. Не ожидая, что я стану другой. Идеальной.

— Что ты хочешь, Зоя? — спросил он, повернувшись ко мне после того, как свернул с дороги и припарковался в одном из дворов. Время было такое, что ещё можно найти свободное место. — Будешь играть в перемену настроения? Обиду? Я не твой муж, чтобы это терпеть.

Во взгляде Олега не осталось и толики той теплоты, по которой я безумно скучала. И поняла я это только тогда, когда мы с бывшим снова встретились. Олег казался мне выжженной пустыней, и увидеть это мог лишь тот, кто сам был таким.

— Поцелуй меня, — произнесла я, заглянув в глаза. — Пожалуйста!

В глазах мужчины мелькнуло что-то похожее на недоверие, и они снова стали непроницаемо холодны.

— Поцелуй! — уверенно потребовала я. — И сразу поедем. Больше я об этом не попрошу.

В голове зажглась идея-фикс, будто кто-то уставший от темноты и беспросветности, включил в мозгу лампочку, и теперь её свет позволил разглядеть очертания предметов, наваленных в маленькой комнате.

Большинство из них было ненужным хламом, который обязательно надо иметь «нормальной девушке». Той самой, какой я хотела стать. И какой, никогда не была.

Я закрыла глаза. Хотелось ощутить поцелуй, как привет из прошлого, нахлынувшего на меня так внезапно, что стало больно в груди.

Он склонился надо мной, я чувствовала это и предвкушала радость. Не строя иллюзий о возможности вернуться в счастливое время, я всё же хотела сравнить ощущения: почувствую ли что-нибудь сейчас, когда наши губы соприкоснуться, или всё будет иначе, чем пять лет назад.

Будет так, как бывает между молодыми, неискушёнными жизнью людьми, и как не бывает между взрослыми, умудрёнными неудачным опытом прошлых связей.

Он коснулся моих губ своими и быстро отстранился, словно испугался. Я уже хотела разочарованно выдохнуть, воскликнуть: «И это всё?», как его губы снова нашли мои, и мир завертелся, даже шум улицы затих и отступил.

Я почувствовала себя так, будто внезапно посреди зимы наступила весна, ещё робкая, переменчивая, но это было уже обещание, которого так не хватает отчаявшемуся человеку.

Поцелуй был довольно целомудреннен, я расслабила рот, ожидая почувствовать вкус Олега, и ощутила, как его влага смешивается с моей, и больше ничто не имело значения. Ни обоюдная несвобода, ни то, что мы так и не разобрались в прошлом.