Ты меня не знаешь
Шрифт:
– Я даже не знаю, как спросить, – заговорил одноклассник и замялся, вновь отправляя моё сердце в пятки. – Может, сходим в пиццерию? Тут рядом хорошая есть.
– Это ещё зачем? – обречённо спросила я, уже ничего не понимая.
Градов опять замешкался, ладонью прочесал волосы.
– Ну, поужинаем, а то как ты… – Дима осекся, очевидно, сам удивившись своей нерешительности. – Дубровина, ты поесть хочешь? Я вот хочу. Домой тебя проводил, от хулиганов спас, так что теперь либо корми, либо пойдем уже. Дойти помогу, не волнуйся.
Этот парень удивлял меня всё больше. Неужели он, как и я, растерялся и не знал, как вести себя? Но пора заканчивать.
– Дима, пожалуйста, уезжай. За меня не волнуйся. Как ты верно заметил, подобное происходит не впервые. Я разберусь, где и как мне поужинать, – проговорила я тихо, спокойно, но мои слова не подействовали, и я не выдержала: – Просто дай мне побыть одной, ладно? Мне это очень нужно.
Голос сорвался, слезы снова проступили на глазах. Градов порывисто встал, схватил свой рюкзак, поднял упавшую шапку и отправился к выходу.
– Я понял. Извини за настойчивость. Тогда, до завтра. И, если что-то понадобится, звони. Номер скину в личку.
– Спасибо, – ответила тихо, а когда услышала, что входная дверь закрылась, всхлипнула и разрыдалась, закрыв лицо руками.
***
Долго страдать мне не дали. Казалось бы, а что такого, выплеснуть всё, что душило, но нет, это непозволительная роскошь. И громкий резкий стук в дверь тому подтверждение. Я побежала в коридор, прихрамывая, и всем телом налегла на дверь, повернула замок. Один оборот и блок. Уф. Значит, за Градовым я всё же заперла дверь. А тот, кто был сейчас по ту сторону, попытался войти.
– Надюх, это я. Прости, слышишь? Открывай! – заорали в подъезде.
Мужской голос усилился эхом. Стыд-то какой. Он, наверняка, слышал щелчок замка, но отвечать я не собиралась, иначе вообще не отстанет. Таких ничем не прогонишь.
Слезы не останавливались, жгли лицо. Я всхлипывала, вытирала опухшие глаза и нос. Так. Времени уже много, а дела за меня никто не сделал. Надо успокоиться.
Тётя спала в своей комнате, в обнимку с тем, что стало ей так дорого, прямо в куртке. Иногда мне было её жалко до слёз, я искренне сочувствовала и хотела помочь, и старалась сделать это, всеми силами. А иногда… Лучше даже не обозначать те эмоции, которые она порой вызывала во мне. В страшном коктейле было много составляющих, от горячей ненависти до ледяного презрения. Но в эту часть своей души я старалась не заглядывать.
В квартире, и правда, было не жарко, и я накрыла ноги Нади теплым пледом. Не хватало ей ещё почки застудить для полного счастья. Я дернулась, когда стук раздался снова, теперь ещё громче, обернулась, прислушиваясь. В коридор не пошла, только поморщилась и мысленно попросила прощения перед соседями. Сердце стучало очень быстро и гулко, но я ощущала себя в относительной безопасности. Главное, чтоб окна не пошли бить, как это случилось летом.
Стук и требования повторились ещё несколько раз прежде, чем всё стихло. За это время я успела прибраться в спальне тёти. Живот сводило от голода и переживаний, сил не было, но ложиться было рано. Я прошла в ванную, умылась почти горячей водой. Сняла джинсы и осмотрела бедро. Темно-фиолетовый с бордовыми вкраплениями синяк расползся по коже.
– Да, могло быть и хуже, – повторила я шёпотом, шмыгнув.
Пока мыла полы на кухне и в коридоре, ощущала страшную слабость, а после обнаружила, что поднялась температура. Отложив градусник, раздумывала, глядя на цветочный узор штор – поспать или приготовить поесть и заняться уроками. Пришлось отложить сон и пойти на кухню. Вымыла посуду, стол, запустила стирку, села за домашку. Глаза болели.
Закончив с делами, легла только после полуночи, придвинув кровать к двери. Закуталась, как могла, и провалиться бы в сон, но страх завтрашнего дня, гонимый делами, теперь выполз на свет, обнажил клыки и когти и принялся за дело. Я попыталась почитать, чтоб отвлечься от неминуемого, но слова не имели смысла. Тогда взяла плеер, включила музыку, но и она сегодня не спасала. Полезла в социальную сеть, увидела сообщение от Градова, но заходить в него не стала. Хватит с меня сегодня впечатлений. И так сердце работает на износ.
Полистала ленту, вспомнила, что хотела посмотреть информацию про группу «Коснуться рассвета». Нашла сообщество, страницу солиста, который и был основателем музыкальной группы. Зашла в видеозаписи, да так и зависла. Даже эмоции стали менять оттенок, с обреченности на что-то приятное. Проснулся интерес, любопытство. Ужасно захотелось узнать как можно больше о симпатичном музыканте, слова которого так глубоко проникали в душу.
Я отыскала несколько интервью с ним в сети и решила, что непременно должна посмотреть их, но уже не сегодня. Легла, закрыла глаза, размышляя о том, с чем пришлось столкнуться солисту, какая история любви стоит за этими песнями, клипами. Занятая этими думами, расслабилась, успокоилась и, наконец, задремала.
Глава 7
Утром я готовилась к худшему.
Проснулась до будильника от дурацкого сна, в котором я пыталась спрятаться от темной тени с очертаниями человека, что преследовала меня, держа в призрачной руке вполне такой настоящий тесак. Убегала от неё, как ни странно, сначала дома, а после и в школьных коридорах. Закончился кошмар тем, что я попала на балкон на третьем этаже и остановилась перед неутешительным выбором. Остаться и дать тени сделать страшное дело либо прыгнуть. Я выбрала второе, и как только тело полетело вниз, проснулась. Сердце грохотало, голова кружилась, а тревога уже перевела тело в состояние «бей или беги», в котором оно и так находилось большую часть времени, изматывая донельзя.
За окном ещё было темно и только свет фонарей разбавлял мрачную атмосферу комнаты, на стенах которой привычно качались тени сухой высокой травы. Тишина радовала. Значит, сегодня пойду в школу без посторонних запахов на одежде и волосах, и без пьяных свидетелей на кухне. Я села, аккуратно спустив больную ногу на пол. Взяла градусник, что оставила на столе рядом. Пока ждала результата, залезла в телефон, почитала текст одной песни уже любимого исполнителя, что крутилась в мыслях и так и просила её пропеть. Я сдалась и тихонько напела пару строк, которые помнила:
…Я приду за тобой в феврале, поцелуй украду твой холодный
Я же знаю, ты любишь меня. Если нет, притворись, ты же можешь…
Я не знала почему, но кроме тревоги и сильного страха было что-то ещё будоражащее. Может, из-за треков, а может, и от слов Градова. Его фраза «Ты же красивая и учишься нормально…». Меня бросало в дрожь и краску от одного лишь воспоминания о том, что он сказал мне это. Надо же. Моя убитая самооценка цеплялась за этот внезапный комплимент, поднимала в груди что-то забытое или даже незнакомое. Не знаю, какое именно. Но после того как градусник показал нормальную температуру, мне захотелось чуть-чуть отклониться от своей цели быть невидимой. Раз уж, скорее всего, в ближайшее время мне всё равно придётся выслушивать разные гадости, то нужно себя подбодрить. Хотя бы чуть-чуть.
Когда я умылась и пошла на кухню, услышала, что тётя дома. Неужели решила остановиться? Кажется, через три дня ей нужно будет ехать на работу, пора бы и прекращать. Неизвестно, насколько затянется борьба с похмельем.
– Лен, принеси водички, – хрипло и тихо попросила Надя из комнаты.
Хороший знак. Ещё немного прихрамывая, налила воду и отнесла тёте. Молча поставила на пол рядом с диваном и вышла, не в силах дышать перегаром. Подогрела макароны и сделала себе сладкий чай. Быстро позавтракала и пошла в спальню. Рюкзак был готов с вечера, осталось только собрать себя.