Чтение онлайн

Я немного отодвинулась назад, едва не опрокинув стул, на котором сидела. От волнения я стала ещё более неуклюжей. Чуть громче повторила свою просьбу.

– Что тебе не нравится? – спросил он равнодушно, и соизволил обратить свой высокомерный взор ко мне.

Лучше бы не поворачивался! Я опустила глаза почти сразу. Лицо, шея и уши горели, руки начинали дрожать. Да что ж все смотрят? Да где учительница? Скорее бы он ушёл! Прочь от меня, из класса, да из школы, в конце концов!

– Что тебе нужно? – спросила я, не поднимая головы.

Глупо, но я не могла заставить себя посмотреть на него. Или на других. Я вообще редко смотрела на кого-то, и ещё реже смотрела в глаза. Говорить с кем-то лицом к лицу – страшнейшее испытание, которое мне часто не под силу выдержать.

Ладонь Димы легла на парту, и мне захотелось её скинуть, словно это был гадкий огромный паук, а не человеческая рука с очень светлой кожей, голубоватыми венами, красивыми длинными пальцами с ровными ногтями. Его ногти были аккуратнее моих, как и сами кисти, и это бесило. Рукав рубашки он подтянул вверх, поэтому я видела узкое запястье с выпирающей косточкой и почти прозрачными волосками. Поперек сгиба на большом пальце левой руки тянулся глубокий белый шрам. Эти руки я уже знала наизусть: столько раз они зависали на моей парте, передо мной, что не сосчитать. Сколько раз я видела, как эти пальцы крутят карандаш или ручку, держат линейку, печатают на дисплее, цепляются за мои плечи и запястья во время старых драк. Да, иногда мне приходилось исподтишка наблюдать за своим врагом, чтобы знать наверняка и просчитывать наперед его ходы. Однако, увы, пока мои старания ни к чему полезному не привели и единственное, в чем я преуспела – мастерски просчитываться на его счет каждый раз.

– Есть ручка запасная? – наконец, спросил он.

– Нет, наверное, – ответила я, и нехотя подняла рюкзак.

Тот факт, что парень по-прежнему оставался на том же месте, безумно раздражал. Злость вперемешку со страхом кипела, заставляла дёргаться. Ну почему я просто не могу на него наорать и выгнать? Стоит мне попытаться сделать это, как звуки застревают в горле, в голове становится пусто и начинается тремор рук и ног. Очень странная реакция, которая не вызывает привыкания, и каждый раз проживается на полную катушку, сопровождаясь тошнотой.

Я так хочу избавиться от страхов!

– Ручки нет, – сказала я негромко, перебрав скудное содержимое потрепанного пенала.

Градов посмотрел сверху вниз, и я поспешила отвести взгляд в сторону. Наткнулась на Дроздова, который с довольной ухмылкой наблюдал за нами.

– Да у неё никогда ничего нет, – бросил Максим, наклеивая белую жвачку с обратной стороны столешницы. – Что с неё взять? Бедная Дощечка. По-любому опять со своей тёткой…

Гадости почти сорвались с его губ, я видела, с какой язвительной улыбкой он подбирал слова, обнажая слишком крупные резцы, и с каким удовольствием хотел вывалить это на меня, поудобнее развалившись на расшатанном скрипучем стуле.

– Заткнись, Дрозд. Я не с тобой говорю, – прервал его Градов, лишь на несколько мгновений установив с ним зрительный контакт.

Максиму не слишком понравилось, что ему не дали озвучить очередную «гениальную» шутку и он, нахмурив широкие брови, замолчал, но продолжил сверлить меня взглядом. На часах, что висели над классной доской с белыми разводами, за которые Альбертовна нас точно отчитает, время ползло неторопливой улиткой. И хоть я терпеть не могла всё, что хоть каким-то боком связано с математикой, я уже в пятый раз задалась вопросом: где же учительница? Почему не идёт долго?

– Ну что, Лена, продолжим? – прозвучал издевательский голос с моей парты. – Плевать на ручку, но ты сказала, что я должен покинуть эту удобную парту с шикарным видом на город. Зачем мне это делать? – спросил уже чуть настойчивее.

Я беспомощно отвернулась, оценив действительно прекрасную картинку за окном. Вот только в одном месте её омрачало расплывчатое отражение светловолосого, с отравленной душой и языком, парня. Иначе я не могла объяснить его любовь к издевательствам, выпытываниям. К каждому из нас у него был особенный подход, для каждого имелся свой рычаг давления, и каждый день, каждый час, любой из одноклассников мог стать очередным объектом для экспериментов господина Градова. Да чтоб он провалился!

– Ты мешаешь мне. Сидишь на моих вещах. Разве это не очевидно? – отыскав среди дикого страха дольку смелости, спросила я, отметив, что почти весь класс продолжает наблюдать.

Только Саша Старостин залип в телефоне и наверняка общался со своей новой подружкой, которая вот-вот, прямо посреди учебного года, должна была перевестись к нам в класс. Это он сообщил на днях, предупреждая всех, но обращаясь в основном к Градову, что она с ним и она неприкосновенна.

– И что с того? Меня это должно интересовать? – с деланным удивлением спросил Дима, ловко цепляя мою ручку двумя пальцами.

– Положи на место, Градов, – тихо проговорила я, поднимая голову и чувствуя, как по телу ползет жар, обжигая уши и щеки. – Это моё личное пространство, не лезь.

Злость и бессилие, адреналин и кортизол – гремучий коктейль в теле, требующий направить всю силу против Градова. Наорать на него, оскорбить, столкнуть с этой дурацкой парты. Высказать всё, что думаю о нём, всё, что накопилось за долгие годы, начиная с самого первого дня в школе, такого давнего, но запомнившегося первого класса. Но я молчу, только дышу быстро и чуть опускаю голову, смотрю исподлобья. Знаю, что многие ненавидят этот мой взгляд. Пусть наслаждается.

– Уже лучше, Лен, но пока недостаточно. Давай, покажи, на что ты способна. Ты же можешь, я знаю, – уже с явной издевкой проговорил Дима, прикусив губу, будто в предвкушении.

Всё пространство класса сузилось до этого человека в кремовой рубашке и черных брюках. Теперь оставались только он и я в моем фокусе. Но как от него избавиться? Иногда мне кажется, что мой страх людей и разговоров возник именно из-за этого придурка. Мне хочется свалить всё на него, но я знаю, что он лишь винтик в механизме, запустившем разрушающий процесс.

– Отстань от меня, Градов. Отстань, слышишь?! – голос прозвучал громче, в костяшках появился зуд и сильное желание ударить этого гада.

– Голос прорезался? – насмешливо спросил он, ещё сильнее развернувшись ко мне, не переставая крутить в пальцах мою ручку. – Дубровина, отвечай. Ты разве не замечаешь положительную тенденцию? Возможно, к выпускному ты даже перестанешь быть мямлей.

Снова. Он снова доводит меня, а я ничего не могу сделать. На фоне слышится чья-то пошлая шутка и гогот. Градов не смеётся, пытливо наблюдает за мной. А мне хочется разреветься и сбежать отсюда. И никогда не возвращаться.

– Градов, позаботься о ком-то другом. Например, о себе, – сказала я, неловко поднимаясь.

Парень тут же встал, отчего стал выше меня на голову или даже больше. Дерзкая ухмылка появилась на бледном лице и ожидание. Вопреки желанию толкнуть его, и будь что будет, я спокойно протянула руку.

– Верни мою ручку.

– Попроси хорошенько.

В гляделки играть у меня не получалось. Я и так потратила все душевные силы, да и физические, похоже, на этот дурацкий разговор. Серые глаза победили мои, голубые. Я смирилась и села на своё место, сделав вид, что Градова не существует.