Чтение онлайн

— Я здесь, — произнесла с улыбкой вместо приветствия, потому что на вопрос было глупо отвечать, если я уже присутствовала тут. Пока я садилась в мягкое кожаное кресло, перед глазами развеивались воспоминания связанные непосредственно с ним:

Я не жила с ним вместе. Он был в другой стране, а я здесь. Верила в лучшее, что буду видеть его часто. На что подписалась на то и напоролась! Это был мартовский день, но погода стояла прекрасная: светило солнце и тихо надо мной неслись белые облака. Я неспешно шла на занятия, и наслаждалось мгновением весны. Это еще был мой первый курс, и тогда каждая улочка, каждый новый день для меня был новым в этом городе. Оттянув момент удовольствия, я залезла в свой мобильник, чтобы осмотреть сообщения и проверить истории друзей. О нет, я нажала на друга Фрэнка, и тот отобразил видео, где якобы они с компанией сидят в заведении (там громко звучала музыка, блики от светодиодных ламп отблескивали на них, и было очень много народа).

Он снимал не размеренно и часто трусил камеру, направляя на весь их стол. Но то, что заставило меня остановится, это Фрэнк, сидевший рядом с девицей, которая шептала ему на ухо, а он как наглец обнимал ее ниже талии. Я сделала скриншоты и отправила это ему. После этого, он объяснялся в любви, снова клялся и говорил, как он был пьян, будто нечего не помнит. Да чего же я была глупа, и каждый раз верила, что это последний раз! И так по кругу, по кругу, по кругу…Неизвестно, сколько еще таких доказательств было бы сделано, если не заснятая другом случайность.

Долей секунды пролетело это перед глазами.

— Я вижу, — он, не скрываясь, рассматривал меня, и в душе его поднималось восхищение самим собой: ведь не зря он предложил, увидится! Его взгляд загорелся, словно он рад был тому, кем я стала сейчас. Я изменилась, но не ради него. Он рассматривал во мне уже не потенциальную скромную девчонку приезжей из глубинки, а девушку, которая пережила разочарования того, кто сейчас нагло улыбается напротив.

— Ты действительно выглядишь потрясающе.

— Спасибо, — мило улыбнулась в знак комплимента.

— Возьми меню, заказывай что-нибудь. Что ты хочешь кушать?

— Ты думаешь, я сюда пришла поесть?

— Нет, извини, — Фрэнк положил меню обратно на стол, и взглянул на меня, — просто так тоже не будем сидеть. Давай что-нибудь выпьем тогда? — делая особое усердия на то, чтобы сделать заказать.

— Хорошо, вино.

Через секунду он позвал ближайшего официанта:

— Могли бы к вам подойти? — Да, сейчас!

— Нам, пожалуйста, бутылочку Moёt, и два бокала, — Хорошо. Официант скрылся, и мы продолжили зависать в напряженной паузе, будто нам нечего сказать друг другу.

— Я действительно рад нашей встречи.

— Я тоже, — мне хотелось немедленно высказать все, что я о нем думаю, но я сдерживалась. Я сдерживалась, как мне в тот же миг не ударить и послать его подальше, заглушив это объятием. Внутри все колотиться в разные стороны, задевая за больное. Я уже не вижу в нем Фрэнка, который был со мной два года назад. Я влюбленная в прежнего, но не в настоящего.

— Правда? Мне приятно это слышать, — произнес он, — Сколько мы уже не виделись?

— Полтора года… да, точно, полтора или два, не помню, — пытаясь вспомнить, в каком году мы заявили о расставании.

— Два, уже два года Энн. После, так сказать нас, у тебя были отношения?

— Да, конечно, несколько, но я не вспомню сейчас. Солидные мужчины, которые выполняли обещания и не доводили меня к нервному срыву, — сказала я, делая вид, что пересчитываю по пальцам и смотрю в дальний угол комнаты, вспоминая якобы «бывших». Но после, поняла, что врать не самый лучший метод. Мне не хотелось говорить неправду ему, но и не желала видеть его лицо, напоминающее фразу «Кроме меня, лучше уже не будет».

— О, да, так чего же они не здесь? В чем они успели провиниться? — будто подозревал неладное, и сиплым голоском с приподнятой улыбкой спросил меня.

— Фрэнк, а вот это тебя не касается.

— Энн, ты не умеешь врать, — засмеялся и в тот же час потушил свою сигару в пепельнице, — прекрасная Мальвина, ты не из той сказки. Я знаю, ты не спросишь про меня, сколько их было, но я отвечу, никого я не встречал прекрасней, кроме тебя.

— Ты тоже плох во лжи, стоит поучиться.

— Энн, милая Энн, — уже растерянно повторил он, схватив мою ладонь, прижимая к себе.

— Что ты делаешь? — я пыталась убрать, но не старалась сопротивляться. Я чувствовала, что Фрэнк играет с моими чувствами и пытается разжечь давно угаснувшее.

— Тише, они холодные. Я погрею их немного.

— Хорошо, так что на счет тебя?

— Я сказал правду, и не собираюсь отнекиваться. Верить или нет, твое дело.

Вскоре принесли бокалы. Официант хотел открыть бутылку, на что Фрэнк вежливо попросил сделать это самостоятельно. Вино было легкого розового оттенка, а аромат — таким насыщенным, но в то же время утонченным и терпким.

— Хороший вкус, не приторный, в меру сладкий.

— Мне тоже нравится, но я хотела тебе рассказать кое-что.

— Что именно?

— О том, что я о многом думала в течение этих лет: о том, как мы с тобой встречались, как проводили время, — я сделала глоток. Его взгляд был сосредоточен на мне, желая услышать продолжение, — как танцевали и обнимались. Я представляла тебя здесь и в то же время замыкалась, заставляя себя не верить в происходящее, убеждая, что ты лишь сон. Ты сон. Я с ума сходила в первое время.

Снова выкатились эпизоды, прекрасно сохранившиеся в хронике жизни:

Мы с ним прогуливаемся по пирсу реки и пьем вино, которое было прекрасно как тот летний вечер нашей встречи. Он включил музыку, играло что-то из зарубежных песен. Звук затмил наши голоса. Я танцевала на ночном пирсе. Он лишь смотрел на меня, и наслаждался каждый моим движением, стоя в костюме в одной руке держа телефон, а в другой бутылку вина. Разве можно такое забыть или променять на что-то другое?

— Энн…

— Стой, — я сделала еще глоток напитка, и произвольно выкатывала наболевшее, просящее выйти в наружу, — прости, что я говорю это сейчас, но я должна была это сказать. Я любила тебя, правда. Я готова была отдать себя этому миру, чтобы ты оказался рядом.

— Энн, но я тебя любил раньше.

— Вот-вот, ты говоришь в прошедшем времени, но в не настоящем. Понимаешь Фрэнк, вот это все пережитое. Нам не стоит его ворошить.

— Энн, я тебя ценю и понимаю, — понизил голос.

— Ты не черта не понимаешь! Ты молчал столько времени, и понял, что я единственная, которая из сотни твоих баб любила тебя? Никто не смог выдержать твой ужасный характер? — все отчаяние, которое испытывала я, было в этом возгласе.

— Да, ты видишь меня насквозь, всегда удивлялся твоей проницательности