Чтение онлайн

Не… Это не девчонка. Это ядерная война.

И я буду не я, если сдамся, не отщипнув для себя самый лакомый её кусочек…

Амелия Андреева

Бесит так, что я готова его удушить. Ненавижу. А ещё эти его гадкие похотливые глаза, которые, как ни крути, заставляют меня его бояться. Объективно говоря, я могу треснуть по яйцам, но… Он меня больше и сильнее. И если захочет — возьмёт. Я это понимаю, не дура же.

Поэтому и только поэтому с содроганием сердца жду, когда стиральная машина закончит программу. Я вообще зря ему доверилась. Зря поехала сюда. Надеялась на его благоразумие, наверное. И ещё взяла в расчёт то, что он поддержал меня перед куратором. Неизвестно чем бы закончилось, если бы не его слова о том, что первой начала Федченко. Я и сейчас не знаю, что ждёт меня дальше. Но так у меня хотя бы был союзник.

— Ты точно больше не голодна?

— Точно.

— По поводу бабок…

— Бабки на лавке семки щёлкают. Отвянь, — бросаю ему, глядя в телефон, и слышу его смех. Уже не могу. Он смеётся над всем, что я говорю. От слова «пися» бы тут, похоже, уссался и валялся по полу. Дурак, блин.

— Мела… — неожиданно произносит, и по всему моему телу проходит ток. Такой, что каждый волосок встаёт. Это ж надо так задеть… Вот ведь урод, а… По-больному.

— Не надо. Не смей, блин! — рявкаю на него разъярённо.

— Мела… Мела. Мееееелааааа, — нарочно провоцирует, и я тут же бросаю в него подушкой. Меня так называют только родные, и то потому что мамой заведено. У меня чёткая ассоциация моего имени в такой интерпретации и её голоса…

— Замолкни! Псих, блин! Ненавижу!

Слышу писк, доносящийся из ванной, и тут же подрываюсь с места в надежде поскорее одеться и уйти отсюда.

— Да погоди ты… Помогу…

— Я сама, не нужна мне твоя помощь! — направляюсь туда первой, но он всё равно как хвост. — О… Ураааа… — достаю из его стиралки чистые сухие вещи без единого намёка на шоколад или кровь той мерзкой бабищи.

— Даже спасибо не скажешь? — ядовито усмехается он, скрестив на груди руки. В тёмно-серой футболке. Спорю, он себя в зеркало часами разглядывает. И порой ощущение, что свои мышцы маслом, блин, мажет. Иначе какого чёрта они так сильно выделяются и чуть ли не блестят, а?!

— Спасибо, — выдаю таким голосом, что лучше бы вообще не говорила. Будто меня тошнит, блин.

— Собирайся… Отвезу тебя, куда скажешь…

— Я сама доберусь. Мне не нужно, — закрываю дверь и начинаю переодеваться и вдруг неожиданно этот придурок дёргают за ручку, выкрикивая:

— Я сказал — довезу, — застывает изучая мой вид, пока я стою перед ним, словно берёзка, прикрывая своё естество одной только кофтой.

— Быстро выйди или я тебя закопаю…

— Пиздец… — произносит с дерзостью. И прям-таки как прилип к двери. Держит её и крепко сжимает свой второй кулак.

— Назар! — повышаю я тон.

— Ухожу, — отрезает и закрывает за собой, а у меня сердце из груди вырывается. Господи. Что он успел разглядеть? Ничего ведь, да? Какой же кошмар…

Ноги теперь словно костыли. Стоять нормально не могу, а ходить — и того хуже. Я в таком уязвимом положении ещё не была, и поэтому, как только выхожу из ванной тут же лечу в сторону выхода. Если взгляну в глаза — умру от стыда.

— Амелия… — слышу позади, но быстро надеваю обувь. — Да стой ты, блин, Погоди… — хватает меня за локоть. — Я ничего не видел. Ни-че-го… Успокойся… — будто чувствует, пока меня трясёт.

— Мне на работу нужно.

— Рано ещё на работу… Времени ещё целых два часа до неё…

— Я не хочу быть здесь. Не хочу, — предельно честно выдаю и наконец смотрю в его глаза. Что-то в них есть такое, от чего меня передёргивает. Какое-то притворство. От лукавого. — Ты мне не нравишься…

— А мне кажется, ты врёшь, — выдаёт он, рассматривая меня досконально, словно детектор пытается меня считать. Мне ничего не остаётся как молчать и ответно продавливать его глазами.

— Долго мы так играть будем? В эти твои гляделки? Я отведу первым — мне не сложно. Только чтобы потешить твоё эго. Но имей в виду — в реале я смотрел бы и смотрел, — выдаёт он, ухмыльнувшись. Уверена, в привычном ему мире все дают ему стоит пряжкой ремня потрясти.

— Выпусти меня, — отдёргиваю свою руку и тут же кидаюсь к двери, но вместо того, чтобы открыть чувствую, как он накрывает меня сзади, придавливая к ней. А я не могу сдвинуться. Дверь не поддаётся, да вдобавок он упирается пахом прямо в твою задницу. — Назар, блин…

— Пиздец ты пахнешь… — слышу позади, ощущая, как он дышит запахом моих волос. А его голос просто ужасен сейчас. Он будто и впрямь собрался делать со мной что-то недоброе… Против воли.

— Это твой шампунь, блин!

— Нет. Это ты…

Интересно, долго ли будут длиться эти мучения? Потому что он всё ещё за моей спиной… Мучает меня и у меня подгибаются колени.

Чувствую, как его рука касается моей шеи, а потом убирает волосы назад. Пытаюсь сдвинуть его собой, только ничего не выходит. Он словно приклеился. Губы касаются моей кожи. В очередной раз. Издевательски жгут, словно опаляя кипящим маслом.

— Прекрати, блин…

— Давай так… Ты мне честно скажешь, что чувствуешь…

— Тошноту, отвращение, злость, — цежу сквозь зубы, пока он водит там своими ядовитыми губищами и цепляется за меня наглыми грубыми клешнями. — Ещё чувствую, что хочу отпинать тебе все яйца… Блин, Назар!

— Вредная, но такая, блядь, сладкая. Я от тебя просто кайфую, малыш… — усмехается он, вытягивая вперёд руку и вставляя ключ в замочную скважину. А потом дверь открывается, и я резко вываливаюсь в подъезд вместе с ним.

— Придурок, — отряхиваюсь, направившись к лифту, а он быстро надевает свои кроссовки, закрывает дверь и идёт за мной. — Я всё равно буду тебя игнорить. Таскайся сколько влезет.

— Да я по делам вообще поехал… Не хочешь, чтобы вёз — иди пешком, не вопрос, — отрезает он, и мы вместе заходим в лифт. Там просто сверлим друг друга, но не разговариваем. Потом он достаёт телефон и пишет кому-то. Ещё и ухмыляется стоит, козлина. А у меня внутри из-за этого какое-то разочарование. Ещё большее… Потому что, наверное, я понимаю, что он так со всеми себя ведет. И нашим же легче. Пусть лучше переключится на какую-нибудь и забудет обо мне.

Только выходим из подъезда, как я тут же чешу в противоположную сторону, и слышу в спину:

— До встречи, зайчонок… Немножко я всё-таки видел…

Тут же оборачиваюсь, пока он ржёт и садится за руль, а я испепеляю взглядом его бугатти. Вот было бы здорово, чтобы она взорвалась по пути отсюда…

Но мне не может так повезти…

Амелия Андреева

Прихожу домой чистая, хотя по мне видно, что что-то не так, скорее всего, потому что тётя смотрит на меня странно с подозрением. Дяди, кстати, дома нет.