Чтение онлайн

Гора бумажек, рецептов, и предписаний вываливаются из моих рук, но стоит опустить их на живот, как в душе вмиг селится полное умиротворение.

По пути домой заезжаю в магазин и покупаю красивую подарочную коробку.

Глядя на нее, к горлу подступает ком из слёз, но справившись с эмоциями и гормонами, спешу домой.

Каждый следующий день, практически до самых родов, я наполняю эту коробку необходимыми вещами. Прячу от глаз мужа, и жду того самого, особенно дня с замиранием сердца.

Крестовский не вылезает из детской спальни, постоянно что-то там дополняя, меняя, и когда мне, наконец-то, «отдают» комнату в личное владение, я всего лишь дополняю её несколькими необходимыми элементами.

Она выглядит великолепно…

Такой себе уютный уголок для принцессы.

Светлая, просторная комната. Детская кроватка с белоснежной тонкой тулью сверху. Пеленальный столик, зона для кормления, отдельная небольшая комнатка обустроенная под гардероб.

— Смотри, доця… ты еще не родилась, а у тебя уже все шкафы нарядами забиты.

Чего здесь только нет… Наш сумасшедший папа, на пару с будущей крестной скупили пол Москвы, и попытались впихнуть все это в одну комнату.

Шапочки, ползунки, человечки, носочки, платьишка, юбочки, кофточки… Все развешено по возрасту и цветовой гамме.

Запусти сюда перфекциониста, и он сойдет с ума от безделья.

Когда до родов остается всего неделя, я наспех выпроваживаю мужа из дома на работу, и запираюсь в детской.

Это нужно сделать сегодня…

Глава 62

Валерия

С каждым днем утренние прогулки давались мне всё труднее и труднее. Живот закрывал собой все обозрение, до искр в глазах болела спина, я не могла даже обуться без посторонней помощи, но каждый раз, когда крошечная пяточка била меня по ладошке, я знала, что ради своего ребенка готова пережить всё, что угодно.

Легкая прохлада парка приятно развевала волосы, и позволяла облегчить самочувствие, так как каждый шаг, отдавался испариной на лице, и мне приходилось делать «привалы» буквально у каждой лавочки.

Обессилено опустилась на одну из таких, и, откинувшись спиной назад, прикрыла глаза.

— Выматываешь ты меня… — Погладила живот и почувствовала толчок.

Улыбка само по себе появилась на моих губах, но ненадолго.

Едва я погрузилась в свои мысли, перебирая в голове содержимое приготовленной для роддома сумки, как почувствовала чье-то присутствие рядом.

— Здравствуй, дочка… — Распахиваю глаза, вмиг сменив беззаботное выражение лица на воинственное.

— Чего тебе? — Отец стоит в метре от меня, и во все глаза рассматривает мой живот.

Интуитивно прикрываю его курткой, сверху закрыв для надежности еще и руками.

Головой понимаю, что это мой отец, но инстинкты бьют тревогу. Знаю, что он не навредит мне, но это необъяснимое чувство, поселившее внутри с первого дня беременности, никуда не могу деть.

— Ладно, мне пора. — Когда ответа на мой вопрос не последовало, решила, что для спокойствия моих нервов будет лучше удалиться.

Слишком резко вскочила на ноги, от чего в глазах потемнело, а тело приобрело непонятную легкость.

Сильные руки подхватили меня за локоть, и как только я вновь обрела ясный взор, то с удвоенным рвением отшатнулась от мужчины.

— Не трогай! — Если отец и обиделся от столь резкого тона, то вида не подал.

— Прости… я хотел помочь…

— Это лишнее, как и ты в моей жизни! — Подняла сумку, упавшую к ногам, и развернулась, что бы уйти из парка, но мужчина снова меня окликнул:

— Лер… Позволь мне всё исправить… — Внимательно всматриваюсь в опечаленного мужчину, но даже не смотря на то, что за время беременности я стала крайне сентиментальна, моё сердце ничуть не дрогнуло.

— Ты не сможешь… Ты разрушил две семьи. Обеих дочерей бросил. Причинил боль двум женщинам, любившим тебя, а спустя столько лет вдруг решил «всё исправить»? Не знаю, как Милене, но лично мне это не нужно. У меня свой мир, свои заботы и своя семья. И пусть сейчас это прозвучит жестоко, но тебе нет в ней места, впрочем, как и в моей жизни… В твоей же для меня не было…

Пока чувствую возникшую бодрость, быстрым шагом направляюсь к выходу из парка, не обращая внимания на прожигающий спину взгляд.

Внутри столько чувств смешалось, что мне едва удается совладать с собой. Сейчас я больше похожа на механическую бомбу, нежели на беременную девушку. Если к перепадам настроения привык даже Крестовский, лишь изредка поскрипывающий зубами, то к такой резкой перемене внутренних чувств не привыкла даже я сама.

Что бы отвлечься и скоротать время ожидания мужа, решила приготовить ужин. Несмотря на тянущую боль внизу живота, запекла мясо, нарезала салат, и, поставив в духовку перевернутый ананасовый пирог, отправилась в комнату еще раз перебрать сумку для роддома.

Это занятие по праву может называться: «Из пустого в порожнее». Я десятки раз перекладывала все приготовленные вещи, убедившись, что ничего не забыла, а мне всё мало.

Закончив с сумкой, переключилась на комнату.

Расставила и разложила все так, что бы было в шаговой доступности для Андрея.

Каждое мое движение образовывало в горле ком, который я сдерживала, плотно сомкнув челюсти.

Оглядела помещение и, удовлетворившись результатом, набрала в легкие побольше кислорода, и дрожащими пальцами взялась за ручку, подтянув к себе лист бумаги…

Настолько погрузилась в свои мысли, что едва услышала громкий хлопок двери.

Спина затекла, и, поднимаясь, мне пришлось согнуться пополам от резкой боли.

— Сейчас пройдет… всегда проходило… — но, что-то было не так…

Боль, к которой я давно привыкла за долгие месяцы беременности, не отпускала моё тело, а только усиливалась с каждой секундой.

Придерживаясь рукой за стены, медленно побрела к выходу из комнаты.

— Привет. Ты меня опять не услышала? — Андрей поднимался по лестнице с беззаботной улыбкой на губах, а я застыла в проходе не решаясь сделать больше ни шага.