Чтение онлайн

Неужели отец? Больше некому! Судя по тому, что Алиска ледяная, ее убили не сегодня. Вот это номер. Но мне срочно нужно спускаться вниз. Осторожно иду к кабинету отца, от куда уже слышен голос ведущей: «Сегодня, сотрудниками полиции была накрыта преступная группировка, которая занималась грабежами, рэкетом, угонами автомобилей, отмыванием денег и мошенничеством. Уже задержаны прокурор и начальник полиции города ***ск. Лидером группировки был мэр города — Старов Семен Анатольевич. Этот человек не просто руководил городом, он шел на выборы губернатора области, но теперь ему придется надолго сесть в тюрьму. Наши репортеры смогли получить эксклюзивные кадры отдыха мэра. На них видно, как Старов в компании прокурора проводит досуг с проститутками». Звук прерывается, но слышен жуткий грохот. Разбил телевизор?

– Интересное видео, правда, отец?
– спрашиваю я, входя в его кабинет.

– Ты!
– орет он, отворачиваясь от уничтоженного телевизора, в его руках чугунная кочерга от камина.

– Я!
– отвечаю ему нагло.

Остаюсь стоять в дверях, я не боюсь отца, но лучше перестраховаться.

– Похоже твоей карьере пришел конец?
– знаю, что трясу красной тряпкой перед быком, но я должен отомстить ему за все!

– Думаешь, сможешь меня уничтожить?
– на его лице злобная улыбка.
– Кишка тонка, щенок!

– Уничтожить? Нет, что ты! Я просто разрушу твою карьеру, лишу тебя все денег, а потом сдам ментам, которые уже едут за тобой.

В его глазах загорается нечеловеческая злоба. Он начинает идти в мою сторону. Я продолжаю стоять, но готовлюсь в любую минуту броситься бежать.

– Думаешь, обыграешь меня?
– шипит он.
– Не выйдет, у тебя кишка тонка.

– Пусть тонка, - соглашаюсь я, - но испортить тебе жизнь я смогу!

– Выбл***к, - орет он, - надо было убить тебя вместе с твоей матерью сукой. Ненавижу вас! Это тварь слишком быстро сдохла! Как была ни на что не годна, так и умерла, не принеся пользы?

– Ну как же, отец, она тебе родила единственного, горячо-любимого сына — меня.

– Ты мне не сын!
– кричит он, все больше теряя человеческий вид.
– У меня есть настоящий сын! И я воспитаю его так, как стоит!

– И кто же?
– мне даже смешно становится.

– Иван!
– на лице отца появляется торжественная улыбка.

– Что?
– он определенно лжет, но градус моего спокойствия резко падает.

– Не ожидал?
– отец глумится.
– Да, Ваня мой сын! Ты думал, что Алиса сама на тебя запала? Нет! Она все делала строго по моим указаниям! Видишь ли, твоя жена просто «обожала», когда ее бьют во время секса. И я давал это ей, а она была моей послушной собачкой. Это она подговорила Виктора обмануть тебя и Лизу, она подстроила так, что у Лизы начались преждевременные роды, она специально женила тебя на себе. Правда немного проболталась, за что была наказана, а ее подельник убит, но ничего! Я трахал ее постоянно! Стоило тебе пьяному заснуть, как она бежала ко мне в спальню и на коленях умоляла взять ее!

– Это бред!
– теперь ору я.
– Ты сошел с ума!

– Нет, это правда!

– Ты убил ее!

– Да, - он равнодушно улыбается, - она стала не нужна. Как и ты!

Он резко бросается на меня с поднятой кочергой. Я еле успеваю увернуться и выскочить в коридор. Отец несется следом. Его глаза пылают безумием. Рот чуть приоткрыт, он что-то бормочет. Я оборачиваюсь и вижу, как отец застывает на месте. Он смотрит куда-то вперед себя. Кочерга падает из его рук, а он говорит:

– Оленька, ты, наконец, пришла. Как я тебя долго ждал.

Не оборачивайся, Макс, не надо. Но я знаю, кто стоит за моей спиной. Я всегда говорил Лизе, что она очень похожа на свою мать… Чувствую, как она подходит ко мне сзади. Ее быстрое, взволнованное дыхание обжигает мне затылок. Боже, ну что она здесь делает! Я же велел увезти ее отсюда, как можно, быстрее! Поворачиваюсь к ней, продолжая краем глаза следить за отцом, который замер, наблюдая за нами.

– Я же велел тебе уезжать из города, - злым шепотом говорю ей.

– Без тебя я никуда не поеду, - отвечает она и обнимает меня.

В последнюю секунду успеваю откинуть ее и принимаю удар кочерги на себя. Когда он успел ее поднять? Жуткая боль пронзает правую сторону тела. Отец все таки достал меня! Пячусь невольно назад, пытаясь сфокусировать взгляд. От боли зрение ухудшилось. Вижу, как он схватил Лизу и пытается ее поцеловать.

– Оля, любимая, он не нужен тебе!
– безумно кричит отец.
– Я всего добился: у меня есть власть, деньги, я полон сил, слышишь. У тебя все будет. Мы уедем, сейчас уедем от сюда! Заберем нашего мальчика и уедем! Я ему твою фамилию дал. Он в детдоме, прости, но так надо было. Что бы этот урод до него не добрался.

Этот урод лапает тело Лизы, а она кричит и пытается вырваться из его рук. Шатающейся походкой я подхожу к ним. По дороге успеваю подхватить брошенную кочергу. Мне не удобно держать ее левой рукой, но я должен спасти Лизу. Замахиваюсь и со всей силы бью отца по спине. Тот кричит, а потом падает на землю, увлекая за собой Лизу. Она оказывается под ним.

Удар был очень сильным, но отец словно не чувствует боли. Он смыкает руки на горле Лизы:

– Ты снова предала меня, Оля, снова!

Я замахиваюсь еще раз, но у меня почти нет сил: боль невыносимая. И тут раздается выстрел. Отец обмякает. К нему и Лизе бросается Вовка. Он вытаскивает ее и бежит ко мне.

– Ты как?
– подхватывает меня и помогает сесть.

– Жить буду. Уведи ее, скоро менты нагрянут, - я не смотрю на Лизу.

– Понял, - коротко отвечает Вован.

– Погоди, дай мне пистолет, - нужно как-то объяснить ментам, что произошло.

Он отдает мне ствол. Лиза все это время молча стоит сзади. Ее лицо залито слезами, губы искусаны…

– Уводи ее!
– ору я во всю глотку.

Пуля бросается к Лизе. Она пытается увернуться, но ничего не выходит. Он быстро тащит ее к выходу. А она кричит:

– Максиииим!

Бл***ь, меня просто рвет на части от боли, но не от физической, а от душевной. Я за нем готов броситься! Ее крик мне души в щепки разносит… Но не могу… добродушная тьма накрывает меня с головой…

Эпилог

четыре года спустя

Максим

Осень в этом году подкралась незаметно. Нет, все ее ожидали, готовились — просто я ее не заметил. Я, вообще, больше ничего не замечаю кругом. Для меня нет ярких красок, ароматов, улыбок на лицах… Все превратилось в серую массу. И барахтаюсь я в ней, правда не знаю зачем… И жить не мило, и умирать страшно.

Бреду домой, сжимая в левой руке пакет с хлебом и молоком, а сам где-то далеко нахожусь… Резкий, рвущий душу скулеж собаки раздается рядом. Оборачиваюсь. Да, это и не собака вовсе — щенок. Стоит у куста и жалобно скулит. Озирается по сторонам, ищет кого-то, но не находит. В темных глазах затаилась такая невыносимая тоска. Но есть там и еще одно чувство: страх. Он боится этого огромного, пугающего мира, потому что не нужен ему, как и я. Брошенный… как и я. Только его выбросили сознательно, а я сам ушел.