Чтение онлайн

А потом легонько целует в кончик носа. Так нежно, что мое глупое сердце пускается вскачь.

— Так коробка ведь… — мямлю я, плавясь от удовольствия в крепких объятиях.

— Почему сама полезла? Ты правда не видишь во мне мужчину, солнышко? — спрашивает Макар с усмешкой глядя на меня.

А я вижу. Очень даже. Вот прямо сейчас чувствую каждой клеточкой тела его силу и мужественность.

Как же хочется, всегда быть оберегаемой этой силой. Чтобы вот так носили на ручках. Ловили, если соберусь упасть. И целовали в носик. И не только в носик, конечно…

— Я думала, что справлюсь, — отвечаю тихо. — Не хотела тебя просить.

Макар со мной на руках вздыхает.

— Плохо… придется учить тебя просить.

Он аккуратно опускает меня на ноги, но не отпускает. Продолжает держать в объятиях. Прижимает к себе теснее. Так что дыхание снова перехватывает.

Чувствую, как мужская ладонь легко глядит меня по спине.

Затем ладони Макара нежно обхватывают мое лицо. Он склоняется ниже. Смотрит в глаза с такой нежность, что все внутри меня просто поет от счастья.

Я жду поцелуя, как глотка прохладной воды в пустыне.

— Попроси, — властно велит он, почти касаясь своими губами моих.

И я подчиняюсь.

— Поцелуй меня, пожалуйста…

27

Наши губы соединяются, и мы замираем. Стоим неподвижно, не закрывая глаз. Смотрим друг в друга глубоко — глубоко. До сокровенного ощущения чуда. До гулкого биения сердца, которое, кажется, одно на двоих.

Столько трепета в его взгляде, столько нежности в пальцах, ласкающих мое лицо и шею, что я доверяюсь безоговорочно.

Отбрасываю в сторону назойливую неуверенность. Бывают же люди счастливы в этом мире. Почему я не могу быть одной из них в конце концов?

Губы Макара приходят в движение, мягко раскрывают мои. По-прежнему не закрывая глаз, Макар толкается в мой рот языком. Целует меня так, что я дрожу в его руках. И смотрит.

Наверно, ему нравится то, что он видит. Мои глаза заволокло пеленой удовольствия. Я то закрываю их, то открываю, но почти ничего перед собой не вижу. Просто послушно отвечаю на каждое его движение. Позволяю его губам владеть мной так, как ему хочется.

Щеки пылают огнем, а низ живота сводит сладкой судорогой.

Осмеливаюсь поднять ладони к его лицу. Аккуратно коснуться щетины. Макар не бреется каждый день. И мой подбородок, и щеки уже покалывает от тесного контакта с этим колючим безобразием.

Макар ловит мои ладони, прижимая их сверху к своим щекам руками. Фиксирует мою робкую инициативу. Прикрывает глаза, наслаждаясь ею.

— Ты не представляешь, сколько значишь для меня — шепотом признается он. — Зря я уехал тогда восемь лет назад. Я думал, что поступаю правильно. Что без меня тебе будет лучше. Не хотел портить твою жизнь.

— Может, уже хватит все решать за нас двоих? — спрашиваю я с улыбкой.

Макар нежно целует меня в лоб. Теперь на моем лице не осталось не натертого щетиной места. И это так приятно.

Сладкое, томительное предвкушение близости больше не пугает. Разве он может меня обидеть?

— Так и быть, Яся, — смеется Макар. — когда мы приедем домой, я разрешу тебе выбрать место, где мы займемся сексом. В моей спальне или в гостиной на диване. Или… на кухонном столе. Ты такая соблазнительная по утрам за завтраком…

Жаркая волна стыда и желания плавит мое тело. И мозги. Вообще ничего не соображаю. Утыкаюсь носом в сильную грудь Макара. Вдыхаю его запах, от которого только сильнее кружится голова.

— Николай Угодник, — всплывает в памяти цель нашей поездки. — Что будем делать, если его там нет?

Макар нехотя разжимает объятия и пожимает плечами.

— Купим другого, — предлагает он.

Но икона все-таки находится там, в коробке с елочными игрушками. Действительно лежит в мишуре между стеклянными шарами и присыпанными серебряными блестками шишками.

Пока я запираю бабушкину квартиру, наблюдаю краем глаза за Макаром. Он смотрит куда угодно, только не в сторону своей старой двери.

— Почему ты не продал квартиру матери? — спрашиваю я. — Зачем столько лет платить налог за имущество, которое тебе не нужно.

Макар наконец бросает взгляд на железную дверь, на которой до сих пор болтается наклеенная полицией бумажка.

— Потому что проще делать вид, что этого места не существует, — сухо отвечает он.

Хватает меня за руку, как только я вынимаю ключ из замочной скважины, и тянет за собой к лестнице.

Видимо, хочет скорее убраться отсюда. Почти бегом спускаюсь на улицу следом за ним. Похоже, не только у меня есть темы, которых лучше не касаться.

Обратная дорога выходит волнующей. К бабушке ехать поздно. На работу тоже. Так что мы держим путь домой. И я не забыла слова Макара, сказанные, когда он меня целовал.

Он пошутил или нет? Чувствую, что расстроюсь, если он несерьезно. И от этого немного стыдно.

Погрузиться в самокопания мешает ладонь Макара, гладящая мою коленку. Он держит руль одной рукой и внимательно смотрит на дорогу. А другая по-хозяйски уверенно лежит на моей ноге. Легко сжимает коленку, а потом ползет вверх по бедру, вызывая приятные мурашки.

Часть меня хочет потребовать, чтобы он сосредоточился на дороге. Ведь это опасно — отвлекаться, на всякие глупости. Но я так ничего и не говорю, позволяя ему делать то, что хочется.

Когда мы паркуемся возле дома, меня уже просто трясет от предвкушения.

Смотрю в глаза Макара, и понимаю, что пощады не будет.

В них сейчас горит огонь желания такой силы, что не подчиниться ему просто невозможно.

Он снова хватает меня за руку, стоит только выйти из салона автомобиля.

Почти грубо тащит за собой в дом, словно дикарь из каменного века в свою пещеру.

Едва за нами захлопывается дверь, меня резко прижимают к стене. Закрывают рот поцелуем. Не таким трепетным как прошлый. Теперь Макар целует властно, с напором, подчиняя мое тело своей страсти.

И я готова. Дрожу в его руках, зажигаясь огнем желания словно спичка. Пытаюсь даже ответить. Но напор Макара так силен, что моя инициатива просто тает.

Не успеваю даже коснуться его лица, как оказываюсь уже задыхающейся от нехватки воздуха в бесконечном поцелуе. Макар прижимает меня к стене, а потом притягивает за задницу к себе, чтобы вжать в свой стояк. Забирается руками под блузку и уверенно сжимает грудь.