Чтение онлайн

Вспоминаю, как мы с Макаром выясняли, что делают взрослые люди, и краснею.

— Ну вот, вижу, что я был прав, — ухмыляется Саша. — Как будто я твоего Макарушку не знаю… Короче, пойдем, я тебе твою комнату покажу.

Саша отводит меня в небольшую спальню в самом дальнем углу на втором этаже.

К моему облегчению там оказывается вполне чисто. Ковер на полу не мешало бы пропылесосить и белье на кровати не заправлено. Кот достает из шкафа чистую стопку постельного белья.

— Эту комнату от блядок всегда спасала незаправленная кровать, — совершенно серьезно объясняет он. — Так что тебе здесь будет лучше всего.

— Хорошо, — я принимаю стопку с бельем из его рук.

— Так, правила такие: по дому ночью не ходить ни в коем случае, стакан с водичкой принести себе сюда заранее.

— Ладно… — соглашаюсь я с несколько странными правилами. — Может, ты Синяя Борода, и у тебя в добавок ко всему еще есть и комната, в которую нельзя заходить?

Я пытаюсь пошутить, чтобы немного разрядить обстановку.

— Да, — Саша кивает, — это моя комната. Зайдешь туда, Ясь, и всё — пиздец тебе!

Криво улыбаюсь гостеприимному хозяину этой берлоги и сажусь вместе со своей стопкой на кровать.

Ноги ужасно болят. Все-таки я пол дня пробиралась через буерак.

— И, Ясь, — Кот смотрит на меня умоляюще. — Пожалуйста, пусть это будет ненадолго. Пару дней, иначе ты сорвешься.

— Сорвусь? — переспрашиваю, не понимая, что Саша имеет в виду.

— Да! — Саша опять кивает, а его глаза спускаются на мои прикрытые джинсами коленки. — Я кружу женщинам головы и ничего не могу с этим поделать. Если ты станешь ко мне приставать, то будет слишком неудобно перед Макаром.

42

Ночью я ворочаюсь с боку на бок. Несмотря на усталость, уснуть оказывается сложно.

Плакать хочется от того, как я скучаю по Макару.

Я рвалась сбежать от него во что бы то ни стало. Мне было плохо в его доме.

Но теперь без него на сердце такая тяжесть и тоска, что просто хочется выть.

Что делать людям, которые не могут друг без друга, но ужиться вместе тоже не в состоянии?

Мне так хочется сейчас почувствовать рядом его тепло. Как было бы здорово, если бы он лег со мной рядом, как прошлой ночью, обнял и притянул к себе.

Но в то же время, я уверена, что поступила правильно, когда сбежала.

Иначе он сломал бы меня окончательно. Как жить, если значение имеют только его желания и решения?

Я не могу быть куклой, посаженной на полку. Я хочу жить полной жизнью. Ходить, куда посчитаю нужным. Принимать свои решения.

Я не могу быть только его тенью.

А ребенок?

Если я беременна, то какая жизнь ждет нашего малыша? Какова вероятность, что Макар даст ему больше свободы? Сомневаюсь, что такая вероятность вообще есть.

Нам с ребенком придется постоянно отказываться от своих планов и желаний, если они не устроят Макара. А еще, вероятно, мы просто будем бояться его прихода домой по вечерам.

Это точно дорога не к счастью.

Утром я просыпаюсь гораздо раньше хозяина дома.

Решаю не стесняться и лезу на кухне в холодильник. Но, как и следовало ожидать, там дела обстоят не лучше, чем повсюду здесь.

Всю верхнюю полку занимают алюминиевые банки с пивом. Ниже на весь холодильник воняет открытая и сто лет назад забытая здесь пачка вяленного мяса. Рядом лежат почерневшие помидоры и ломтики плавленого сыра без упаковки.

Нет, отсюда я точно ничего не возьму даже под страхом голодной смерти.

Нагло роюсь на полочках в поисках еды. Думаю, Саша меня не осудит. Похоже, он вообще не ест дома. Иначе не знаю, как объяснить такое запустение.

Облазив все полочки и ящички, я добываю себе скромный завтрак: фисташки, крекеры и мед.

Что ж, лучше, чем могло бы быть.

Прежде чем заварить пакетик черного чая, тщательно отмываю одну из кружек.

Аппетит у меня разыгрался не на шутку. Так что я съедаю найденное до последней крошки. И едва останавливаю себя от того, чтобы слопать почти полную банку меда целиком.

Стою с кружкой горячего чая посреди комнаты, потому что даже присесть некуда. На единственный в кухне стул пролито что-то липкое и желтое.

Я вздыхаю и закатываю рукава своей толстовки.

Единственный способ, которым я могу отблагодарить Сашу за ночлег и орешки с крекерами, это хоть немного прибраться в его доме. А то даже чай пить противно.

Нахожу в одном из ящиков рулон мусорных мешков и избавляюсь от завала на столе. Поиски губки, тряпки и чистящего средства занимают какое-то время. Но в конце концов я нахожу полку с хозяйственным инвентарем в ванной на первом этаже.

К тому времени как вниз спускается заспанный Саша кухня почти сверкает чистотой.

Я протираю в холодильнике полочки, с которых успела выкинуть просроченные продукты, а Кот заглядывает через мое плечо проверить на месте ли его банки с пивом.

— Я передумал, — говорит он, зевая. — Оставайся у меня навсегда.

— Ну уж нет, — я морщу нос, найдя в выдвижном ящике столовые приборы, засыпанные пустыми скорлупками от орехов. — Ищи себе другую золушку. Моя благодарность — это разовая акция.

Саша смеется, наливая себе стакан воды прямо из-под крана.

— Я съела твои орешки и печеньки, — честно признаюсь я. — И это было нагло с моей стороны, так что я решила извиниться с помощью небольшой уборки.

— Оу, — удивляется Саша, — у меня дома были орешки и печеньки? А я и не в курсе.

— Были, — я споласкиваю тряпку и вешаю ее на край раковины. — Но тебе я ничего не оставила.

— Какая ты оказывается прожорливая, — продолжает веселиться Кот. — Признайся, Макар просто не потянул твои аппетиты.

Саша достает с одной из полок банку с кофе.

— Угу, — я киваю, подходя со своей кружкой поближе, — я съела все его печеньки, а теперь пришла за твоими.

— Вот такие вы женщины меркантильные и ненасытные создания.

До моих ноздрей долетает горький запах кофе из открытой банки, и я чувствую уже знакомый позыв в желудке.

С мучительным стоном отталкиваю Сашу в сторону, и меня тошнит прямо в раковину всеми съеденными орешками и крекерами.

Ужасно стыдно.

Быстро привожу в порядок раковину и полощу рот водой.