Чтение онлайн

Делаю как он просил ранее, раздвигаю ноги ещё шире чтобы ему было легче входить в меня и накрываю его руку которая впилась в моё бедро.

Переплетаю наши пальцы и сама начинаю двигаться под ним, ловлю ритм и даже немного стону. Нет это не притворный стон, я действительно чувствую искры там внизу, теперь крем перемешивается с моей смазкой, я ощущая все неровности его члена и закатываю глаза.

— Что ты делаешь? Ты…ведьма…

Касим стонет, стонет с наслаждением и неожиданно переворачивает меня.

Наши глаза встречаются хоть и с трудом, но мы видим друг друга.

— Ты же не хочешь меня…меня — урода! Тебе же противно…

— Нет Касим, пожалуйста…

Он не дает мне договорить, вновь накрывает мой рот и вновь входит в меня, но намного легче и медленней. Я ахаю когда он закидывает мои ноги себе на плече. Глаза расширяются, мне страшно, настолько он сейчас глубоко и полностью контролирует каждое действие.

Я впиваюсь в его руки и закидываю голову. Он затрагивает точки о которых я даже не подозревала.

Я уже не контролирую себя, стону так что комната вибрирует. В ушах звенит а на губах капля крови, я сама прокусила ее, но вот когда?

Касим немного приподнимается, его джинсы трут мою кожу, но мне совершенно все равно, я вижу даже сквозь его рубашку, как мышцы на руках напрягаются, вижу также вены на его шеи, он кусает губу и не отрывает взгляд от нашего соединения.

Он не смотрит на меня, только в низ и это пронзает мое сердце!

Мне больно, что сейчас он просто удовлетворяет свои потребности, но не смотря на это я все же ощущаю волну удовольствия.

Он закричал когда кончил, и упал на меня.

Я не кончила, но другого и не ожидала…

Кажется, просыпаться с головной болью, и мокрой подушкой от слез, стало для меня уже привычкой.

Даже во сне, я видела как Касим, не посмотрев на меня молча уходит. Не хлопает дверью, не рычит — просто молча уходит, как будто и не было его.

Для меня, всегда молчание было жутким наказанием. Когда в детстве, я все таки доводила маму до ручки, и она прекращала со мной разговаривать — тогда я понимала, я переступила черту! Здесь происходит все тоже самое, но там, в детстве, все было намного проще — мама есть мама, что бы ты не сделал- достаточно попросить прощение и тебя простят. Здесь же, психология взрослого мужчины, которого унизили совершенно мне чужда.

И как назло, рядом нет Латифы, которая могла бы мне помочь, подсказать — как же мне помериться с её сыном?

Несколько дней подряд с его стороны было абсолютное молчание. Ни взглядов, ни шороха. Он не приходил ко мне. Сам разогревал себе еду, находился в своей комнате, никуда не уезжал, но при этом и не запрещал мне уходить с Хедой на прогулку. Полное безразличие к моей жизни!

Черт побери! Ну если так — отпусти меня! Освободи меня от себя…и от меня!

Это я должна была бы крикнуть ему в лицо, но я трусиха! Я так боюсь забить последний гвоздь в наших… странные отношениях, что принимаю решения спрятаться и ждать…вот только чего?

Мне казалось что это конец. Он поигрался со мной и теперь ждет чего-то, возможно подходящей машины чтобы отвезти меня обратно, к отцу…

***

Когда зима приходит в пустыню она коварна и очень жестока.

Днем держится все такая же теплая погода как и весной, но как только наступает ночь — берегись! Холод! Пронизывающий холод охватывает все тело!

Даже с обогревателем я мерзла ночью в Иерусалиме и пару раз простужалась. Для папы такая погода была в норме, он привыкший к таким перепадам долго не мог понять, от чего меня постоянно знобит? Ну а я, привыкшая, что в доме, в России всегда было тепло, и даже мало того — адски жарко, не могла понять, почему в квартире холодные стены и как можно жить без батареи.

Вот и теперь, впервые за все это время я проснулась не от слез, а от холода. Мое тоненькое одеяльце больше не спасало меня, и прохладная стена возле моей спины только усугубляла ситуацию.

Пока я ворочалась, пытаясь согреться в кровати, и вернутся ко сну без сновидений, что-то явно происходило за моей дверью.

Какие-то странные звуки, словно идет борьба.

Я насторожилась…может в дом залезли воры? Возможно Касиму нужна помощь?

Вскочила с кровати и дернув ручку двери вздрогнула. В ту же секунду, я услышала грохот, как будто кто-то уронил, что-то тяжелое.

Звуки доносились из комнаты в которой я ещё ни разу не была — комната Касима.

Первым порывом было в ту же секунду забежать как метеор в спальню и…

Что и? Только сейчас до меня дошло, что это спальня, а Касим свободный мужчина, что если…

Эта мысль была настолько естественна и одновременно настолько нова для меня, что я просто не понимала — как же мне реагировать?

А что…если…я войду а он, там…не один.

Это будет конец! Я не знаю, что я буду делать…

Пока я решала свою дилемму, из комнаты вновь послышался звук и резкий крик! Нет, это не крик удовольствия, эти крик страха!

Я больше не думала, инстинкты взяли верх и я молнией влетела в спальню.

Он был там…один!

Метался на своей кровати, около тумбочки валяется все ещё горящая лампа, несколько пузырьков с таблетками и пустой стакан. Сам же Касим метался по кровати и дико стонал, словно его жарили на медленном огне. Он что-то шептал, из глаз его текли слезы и мое сердце просто разбилось в дребезги — он звал папу! Баби! Баби! Я узнала это ласковое обращение.

Боже мой, наверное ему снится день взрыва! Я сама много раз звала маму во сне, но с момента взрыва прошло двадцать лет, неужели воспоминания настолько свежи? Это просто ужасно!

— Касим! Очнись Касим!

Я стараюсь нежно, потихоньку, разбудить его. Главное сейчас не напугать его. Он весь вспотел не смотря на прохладную ночь. Лоб мокрый, скинул одеяло почти до бедер и я впервые вижу его полуголым, и это зрелище ещё больше превращает уже МЕНЯ в чудовище.

Вся левая сторона его горела! Лицо, плечи, руки, ребра. Где-то шрамы полностью прошли, где-то остались неровности и розовые пятна — зрелище конечно мало приятное. Я беру его за руку и вновь пытаюсь разбудить, и только тогда понимаю что держу ту самую руку которая обычно была в перчатке.

Едва сдерживаю крик и слезы. Это ужасно! Мизинец, безымянный, и средний палец практически не двигаются. На них шрамы и порезы, они в полусогнутом состоянии. Я не могу сдержать слез, это слишком для меня.

— Касим, пожалуйста, очнись!

Он продолжает звать отца и тут, среди моих всхлипов и его стонов, я слышу свое имя и мое сердце останавливается.

— Илана… нет!

Я замерла. Я боюсь вздохнуть.

— Касим! Касим я здесь!

Я беру его левую руку в свои и сама не понимаю что делаю — целую её. Покрываю своими слезами, подношу к щеке и жду, возможно вот сейчас он откроет глаза?