Чтение онлайн

Странно, осуждал Барина тогда. Вступился, естественно, однако не принял его действия. Потому как считал, что ни одна шлюха не стоит войны с серьезными людьми. А теперь сам…

Лика. Интересно, сценическое ли имя? Девка явно смурная. То заходит в отведенную для нее комнату, то выходит. Шастает по дому, никак успокоиться не может. И глазеет на Феликса исподтишка. Если он из дома выходит, из окна на него таращится. Украдкой. Думает, что он не замечает. Забавная. Нелогично повела себя в клубе для матерой шлюхи. Другая на ее месте живо бы организовала горячий стриптиз для богатых клиентов, не преминула бы воспользоваться шикарной возможностью подзаработать и живой уйти, если бы удовлетворенные шоу мужчины смилостивились. Возможно, ей бы это и удалось. Не стала. Сбежала. Да и с Феликсом ведет себя нелогично. На шею не кидается, соблазнить не пытается. Сторонится. Боится его крепко. Ждет, что он на нее набросится. Сразу потребует оплату телом. Феликс бы мог. И все же не стал. Выяснить бы имя ее настоящее. Наверняка липовое. Хотя…

Позже. Еще успеет. Сейчас есть дела поважнее, что обмозговать надо. Шахматы. Партия. Новый расклад. Играют против Станислава Волкова. Крупная ставка - ювелирный завод. Пешки не в счет, ни белые, ни черные. Они уже начали игру. Конь должен сделать ход. Минаев не атакует. Ждет. Собирается. Пока медлит. Ожидает. Ладья уже в доле. Вадим Север не подведет. Законы уважает. Жаль, что слишком независим. Когда ушел Руслан, Феликсу нужен был надежный союзник. Хотя… ладьи хорошо работают в паре. Барина надо на свою сторону переманить. Пусть не выпендривается. Или сыграют вместе и выиграют. Или… резво покинет шахматную доску. Волков силен. Как поведет себя ферзь, если нападут на короля?

Слишком сложная комбинация. Не просто провернуть. Волков должен понимать, что без боя ему никто завод не отдаст. Это не его территория. Упрямый хрыч хочет все по государственному закону сделать. Ничего не боится. Хороший противник. Сильный. Всегда интересно воевать с равным или превосходящим тебя соперником. Игра началась. Первый ход сделан. Волков играет белыми. Феликс всегда предпочитал играть черными. Превосходство у Волкова. Но это пока… Игра должна быть красивой. Иначе, какой смысл?

Лично для Феликса завод не имел никакой ценности. Просто очередное здание, расположенное на его территории. Да, возможно, при достаточных инвестициях могло бы приносить доход. Однако не в этом суть. Не в прибыли. Главное - игра. Просчитать ходы соперника. Предвосхитить его шаги. Перевернуть игру таким образом, чтобы нанести неожиданный и сокрушительный удар. Шах и мат. Одним движением. Красиво… Один лишь вопрос… какое место отведено на его шахматной доске черной королеве?

Лика сидела недалеко от дома на берегу озера, окутанного густым туманом. Кажется, ничто не могло развеять густую молочную дымку. Но вот белое, как снег, солнце пронизало её яркими лучами и рассекло на мельчайшие частички. Сильный ветер незаметно прогнал густой туман. Водное пространство открылось в серебристой мелкой ряби волн. Отразив голубизну неба, блеснуло впереди чистое зеркало воды. По берегам потянулись в виде узоров следы сбежавшихся волн, которые живым серебром устремились к другому берегу.

Лика наблюдала, как озеро сверкает и переливается в лучах рассветного солнца. Опаленные жарой листья деревьев красиво отражались на озерной поверхности, разукрашивая воду в яркие краски. От того казалось, что у озера оранжевый цвет. Утро выдалось слегка прохладным. Становилось зябко. Захотелось вкусного ароматного кофе и укутаться в тёплый плед. В последнее время Лика испытывала постоянный холод. Тело леденело даже в жару.

Каркающие вороны закружились в диком танце над одним из деревьев, привлекая взгляд Лики. Слишком жаркое солнце опалило дерево настолько, что безжизненная береза казалась почти черной. Высохшее отрешенное дерево напоминало саму Лику. Такая же иссохшая от душевной боли, одинокая и полумертвая. Пострадавшая от жизненной непогоды, лишенная влаги любви и простого человеческого тепла, потерянная и одинокая. А ведь так было не всегда…

Маруся… девочка. Кудрявый ангелочек с голубыми глазками… где ты теперь? Лика помнила теплые прикосновения маленьких детских ладошек. Пухленькие пальчики тонули в ее взрослой руке. Так и хотелось прижаться к ним губами и зацеловывать, не переставая. У Маруси никогда не было внешнего сходства с Ликой. Если только кудрями. У Маруси они были золотистыми, лишь изредка переливались на солнце светло-рыжими прядями. Маруся, единственно светлое, что было у Лики в жизни, ради чего хотелось жить.

Лика помнила ее заливистый детский смех. Маленькая задорная хохотушка… Лика любила подкидывать ее в воздух, а она смеялась и озорным голосочком кричала: «Еще! Хочу еще! Выше!» Смелая открытая ее девочка. Ничего не боялась. Другие дети боятся, стесняются, плачут и маму зовут. А Маруся шла к незнакомцам на руки, всегда улыбчивая, всегда открытая. Ликин ангелочек.

Невыплаканные слезы застилали глаза. А плакать сил не было. Лике хотелось выть от боли, несправедливости, жестокости судьбы. Так не должно было быть. Это неправильно. Несправедливо. Только не с ней. Только не с ее Марусей.

Разрывает душу. Пронизывает болью. Никогда не перестанет. Не затянется рваная рана, хоть латай ее, не латай. Неисцелимая. И быть такой не может. Лика никогда не простит. Никому. Не забудет. Всю жизнь помнить будет. Особенно ублюдку Сергею. Твари этой последней. Ненавидит его. Лика искренне желала ему мучительной долгой смерти, чтобы он сгнил в безымянной могиле

Верила ему. Как она ему верила! Каждому слову его лживому, каждому обещанию. Предал ее, не задумываясь ни секунды. Продал семью за заграничные купюры. И, если на себя Лике однозначно плевать, то Марусю она ему не простит, не забудет.

Ей на плечо села легкокрылая бабочка. Большие невесомые крылья переливались из ярко-бирюзового в светло-салатовый оттенок, а затем и в ярко-сапфировый. Легкая, изящная бабочка… Без семьи, без любви, без вины.

Сергей… Как же сильно его любила. Бредила им. Конечно же, красивый, высокий статный брюнет. Невероятно эффектно ухаживал. А как читал стихи, складно говорил о чувствах. В сравнении с остальными мужчинами, не умеющими красиво ухаживать за женщинами, он выглядел невероятно галантным джентльменом. А как все романтично начиналось! За руки ходили под луной. В первую пору боялся даже притронуться к ней. Своей богиней называл. И было все равно, что не богат. Влюбилась. Всем ради него была готова пожертвовать.

Отцу Лики он сразу не понравился. Но деликатный интеллигентный папа не стал вмешиваться, уповая на благоразумие дочери. Как оказалось, зря… его дочь оказалась полной дурой. Все Сережины красивые слова о любви в конечном итоге оказались пустышкой. Это умение красиво говорить он потом не брезговал использовать в совсем других целях.

Тошнота подступила к горлу при воспоминаниях. Мерзкий скрежет стального ножа …нет, не в спину, прямо в грудь. Сергей ничего не скрывал. Как до этого пел ей серенады на гитаре о любви, так же, глядя ей в глаза нанес удар… медленно, потихоньку, не спеша, вонзая нож прямо в грудь.

Бордель Кипра. Солнечный, жаркий Кипр… у кого-то этот остров ассоциируется с отдыхом, с теплым пляжем, прохладительными напитками и кристально-голубым морем. У Лики же - с вонючим болотом. Она чувствовала, что, кажется, пропиталась помойным едким запахом борделя настолько, что уже не смоешь, не выведешь эту липкую зловонную грязь из себя. Просела в самый корень, в печень въелась, в кровь впиталась. Уже не отмоется. Никогда. И все равно, что не виноватая. Без разницы, что вынуждена была. Говорят, всегда есть выход. У Лики его не было. Ей пришлось. Пришлось изгаляться перед этими потными, грязными, вонючими, но богатыми мужчинами, всячески их ублажая. Пришлось. Что там орал ей Сергей, избивая ее до потери сознания? Что она конченная шлюха, блядь последняя. Наверное, он был прав. Лика сделала бы это еще раз. И еще раз. И снова, потому что выхода у нее не было.