Ты – моя свобода
Шрифт:
— Назар, — подходит в упор Амелия и обнимает меня… — Надо разминаться. А ты как деревянный… — касается моих плеч, и я прижимаю её к себе, зарывшись носом в её собранные в пучок волосы.
— Я обещаю, что сейчас приду в себя…
— Уже холодно… Надо двигаться, иначе замёрзнешь… — шепчет она мне в ухо, а потом мы встречаемся взглядами. — Выше нос…
— Ага…
Разбредаемся по углам коробки. Каждый на свою позицию.
Вокруг меня шумная толпа ребят, среди которых она — единственная девушка в нашей команде, да и вообще здесь единственная. Её глаза горят азартом, и когда начинается игра, в каждом движении чувствуется решимость — играть не просто ради игры, а чтобы доказать всем, что она главная на этом поле. Мне бы взять с неё пример. Потому что я тоже хочу быть уверенным в себе на сто процентов. Если не во время игры в футбол, так во время войны с отцом.
Мяч мчится по покрытию, и каждый удар бутс словно гром среди ясного неба. Детвора вокруг нас гудит, подбадривая и смеясь, подсказывая и споря, как будто на кону не просто победа, а вся честь их улицы. Хотя для Мира и парней, наверное, так и есть. Это мы уже взрослые… Я и забыл, когда для меня мячик значил больше, чем что-либо другое… Это во взрослой жизни кажется, что нет ничего важнее бумажек. Но не для всех, конечно… Ведь я смотрю на Мелу и понимаю, что для меня она намного-намного важнее…
Она ловко обводит соперника, её ноги двигаются легко и быстро, будто она танцует, а не гоняется за мячом. В этот миг я, как всегда, чувствую прилив гордости — рядом со мной не просто игрок, она как ветер. Такая же быстрая, ловкая, целеустремлённая. Порой готовая снести всё на своём пути.
Секундная передача мне возле ворот оппонентов и…
Гол…
Ессс…
— Один-ноль, — язвительно бросаю её однокласснику, пока он пыхтит от негодования, будто буйвол в загоне. То-то же, ублюдок… Будешь знать, как связываться.
Даю пять зайчонку и всем своим по возвращению на позицию.
— Так держать, блондинчик, — подмигивает мне Амелия, ухмыляясь. А я снова пялюсь на её задницу… Даже в такой ситуации, когда у меня не должно срывать крышу из-за секса, всё равно о нём думаю… Потому что с ней невозможно удержаться. Слишком охрененная… Во всех отношениях.
Второй гол чисто её. Без какой-либо помощи.
— Ну, Вова… Не обижайся, — смеётся, убегая на свою сторону поля.
— Соберитесь, защитники, блин! Вы чё как мямли сегодня!? — орёт он на своих, пока мы переглядываемся.
Взрыв смеха, крики и топот делают воздух вязким от энергии, и кажется, что именно здесь, на этом маленьком поле под открытым небом, рождается что-то большее.
После первого тайма один гол нам всё же прилетает.
Но мы один хрен побеждаем со счётом три-один, и это воодушевляет на дальнейшую победу. Причём всех нас.
— Ты — молодец…
— Ты тоже, бомбардир.
— Ой, всё! Хватит сюсюкаться! — ворчит Глебыч, закатывая глаза.
— А ты не ревнуй… — толкает его в плечо Мела и смеётся. Вот мелкий, а. Достал уже выделываться.
Притягиваю свою женщину за талию и смачно целую в щёку.
— Моя, — рычу ей в ухо.
— И ты туда же, — выдыхает, качая головой. — Всё, настройтесь, ребят… Осталась ерунда и…
— Слышь, Владимир! — неожиданно слышим чьи-то левые голоса со стороны и настороженно смотрим туда. — Сюда иди!
— Чё за хуйня… — спрашиваю у Мелки, глядя на то, как её одноклассник тушуется, но всё же расправляет плечи и идёт к этой толпе гопников.
— Я не знаю… Он чем-то заниматься начал…
— Чем?
— Я не знаю, Назар… Но он на такой машине приехал… Можешь, пожалуйста, с ним пойти… Я тебя очень прошу. Просто пойти и…
— Я понял тебя, не продолжай. Успокойся, блин, — ворчу на неё и тут же двигаюсь в том же направлении. К ним.
Естественно, он сразу же замечает меня, и весь напрягается.
— Прикрою просто, не ссы, блин.
— А это ещё кто?! — обращаются они к нему, увидев меня.
— Кент мой.
— У тебя времени было до вчера… Бабки где?
— Сегодня будут.
— За день проценты накапают. Точно там всё ровно?
— Точно, — отвечает им, пока они осматривают меня с ног до головы. И я их тоже. Сразу понимаю, кто такие. Вот ебалай, а… Придурок, сука…
— Чё пялишься?
— А ты?
— Слышь…
— Слышу.
— Завязывай, Миха, — успокаивает его кент. — Пусть уходят.
— Валите, — вещает его величество гроза всех дилеров. И я тут же смотрю на этого придурка, развернувшись и направившись к коробке.
— Чё, доигрался? Продал что сказали…
— Вышел косяк небольшой…
— Небольшой, блядь… Знаешь чё тебе будет за этот косяк?
— Предполагаю. А тебе какое дело?
— Потому что она за тебя переживает. Она за всех, блин, переживает. Сколько?
— А не надо за меня переживать. Я разрулю сам.
— Да, как? Мерс свой продашь?
— Она рассказала?
— Я видел, блядь. Не слепой. Ты его не толкнёшь так быстро.
— Толкну. У меня знакомые есть…
— Да? — спрашиваю, остановив его за локоть, и смотрю на свою тачку. — Мою продашь? Без доков. Тридцать процентов тебе.
— Рофлишь, что ли?
— С хера? Я серьёзно?
— Она ж из салона только…
— Ну? По рукам? — протягиваю ему, и тот берёт мою в ответ.
— Лады, по рукам. Наберу как найду покупателя.
— Всё, забились, — возвращаюсь обратно, пока Мела смотрит на меня тревожными глазами.
— Что это было? — вонзается в мою кофту пальцами.
— Где? Ничего. Разобрались, всё ровно.
— Ты пожал ему руку…
— Поблагодарил за первый тайм. Ничего криминального, зайчонок… Давайте дальше играть.
Сердце отходит постепенно. Теперь у меня хотя бы будут бабки на первое время. Потому что брать у отца я больше не собираюсь… И мне нужно думать о будущем, пока есть о чём думать, блин…
Игра продолжается…
Глава 35
Амелия Андер
Я хаваю его ложь, только потому что сегодня особенный день. И мне не до разборок… Но клянусь… Если продолжит в том же духе, я его точно прибью.
А сейчас мне важен исход игры…
На последних минутах надираем им задницы со счётом пять-два. Мир и парни визжат как дурочки, а я буквально с разбегу набрасываюсь на Назара, повалив его задницей на землю.