Чтение онлайн

Алиса сразу убегает в комнату. Я слышу, как она достаёт карандаши, что-то напевает себе под нос. Этот звук простой, до дрожи привычный, успокаивает.

Я быстро переодеваюсь в домашний костюм, и иду на кухню. Ева уже там, молча достает продукты, явно думая о чем-то своем. Я становлюсь рядом, включаю свет, беру нож, начинаю резать салат привычные движения.

Несколько минут мы молчим. Каждая из нас в каких-то своих мыслях, и это молчание не тяжелое, но какое-то… осторожное.

— Я была вчера на УЗИ, — словно замеждупрочим заводит тему Ева, стараясь отвлечь меня, и саму себя от мыслей об Игоре.

Я замираю на секунду, поднимаю на неё взгляд, смотря с легкой улыбкой. Она стала такой взрослой… Сама скоро станет мамой. А казалось совсем недавно, я познакомилась с ней пятнадцатилетней девочкой.

— Да? — слегка улыбнулась я. — Всё хорошо? Еще не сказали кто будет?

Она кивает, не сразу смотрит на меня. Будто собирается с мыслями. А потом поднимает взгляд, и в ее глазах буря эмоций. Страх, пережитая боль, сожаление, что этот ребенок не от любимого человека.

— Мальчик, — дрожащим голосом проговорила Ева, поджав губы.

Я невольно улыбаюсь, чувствуя как внутри всё сжимается. Одновременно от боли за нее, и от радости, потому что дети это настоящее счастье.

— Это же… — я чуть выдыхаю, стараясь подобрать слова. — Это хорошо, Ев…

Я не договариваю, но она понимает.

На секунду между нами становится теплее. Но я вижу эту грусть в ее глазах. Знаю от кого бы она хотела этого малыша.

— Ты уже думала, как назовёшь? — спрашиваю я осторожно, хотя кажется уже знаю ответ.

Между нами повисает тишина. Короткая, но очень ощутимая.

Я поднимаю глаза на нее, и вижу, как меняется выражение ее лица. Будто что-то внутри неё сжимается. Она делает глубокий вдох, словно пытается нвйти в себе силы, произнести имя вслух.

— Саша, — говорит она, и ее голос предательски дрожит.

Я смотрю на неё и всё понимаю без слов. Это имя — не просто имя для нее. Я чувствую, как внутри поднимается тяжесть. Тихая, тягучая. За неё. За эту справедливость. За то, что из-за Лены, она в страхе быть отвергнутой отказалась от любимого человека. И я понимаю ее как никто. Ведь в свое время тоже отказалась от собственного счастья.

— Он не звонил? — спрашиваю осторожно, боясь её ранить ещё больше.

Ева отрицательно качает головой. Медленно. Устало.

— Он и не позвонит… — говорит она и тяжело выдыхает, будто вместе с этим выдохом отпускает последнюю надежду.

У меня сжимается сердце, от мелькнувшего отчаяния в её глазах.

Я откладываю нож, даже не глядя, куда именно. Просто больше не могу стоять на месте. Подхожу к ней.

Останавливаюсь совсем рядом, и обнимаю. Крепко. Без слов.

— Евик… — говорю тихо, почти шёпотом. — Всё будет хорошо…

Я сама не знаю, верю ли в это до конца. Но мне нужно, чтобы она хоть немного в это поверила. Что бы хотя бы немного, но ей стало легче. Я чувствую, как она прижимается ко мне. Как её плечи едва заметно дрожат.

И в этот момент мне становится больно. По-настоящему больно за неё. За то, что она носит это в себе одна. За то, что боится рассказать Игорю. Боится рассказать правду. Боится его реакции. Боится потерять еще больше, чем уже потеряла.

Я провожу рукой по её спине, медленно, успокаивающе. А она просто тяжело дышит, уткнувшись в меня, и я понимаю, что сейчас ей не нужны слова. Только чтобы кто-то был рядом. Чтоб ей было легче пережить эту боль.

Мы стоим так ещё несколько секунд.

Я чувствую её дыхание у себя на плече, её усталость, её молчание — тяжелое, но уже не такое одинокое.

И вдруг раздается хлопок двери. Громкий. Неожиданный. Возвращающий в реальность.

Мы обе вздрагиваем от неожиданности.

— Девчонки, я дома! — раздаётся бодрый голос Игоря.

Оживленный, веселый. Как будто он приносит с собой воздух с улицы, движение, шум — всё то, что на кухне сейчас так не вяжется с тем настроением которое витает.

Ева отстраняется от меня. Я вижу, как она быстро проводит ладонями по лицу, стирая слезы, которых почти не видно, но я-то знаю. Знаю, что они были.

Она делает глубокий вдох, и натягивает улыбку. Ту самую привычную для себя, чуть неуверенную, но старательную. На которую у нее уходят кажется все силы.

Я смотрю на неё секунду, потом тоже беру себя в руки. Быстро. Словно ре было сейчас этой грусти.

Игорь заходит на кухню почти сразу, с пакетами в руках. С довольной улыбкой, словно выиграл миллион. С каким-то своим внутренним светом, который сейчас кажется слишком ярким для этого момента.

Он ставит пакеты на стол — из них выглядывают сладости, какие-то коробки, фрукты… А в другой руке у него цветы. Три букета. Три…

Я замираю, абсолютно ничего не понимая, что у нас за праздник. Перевожу взгляд на Еву. Она тоже смотрит на меня непонимающим взглядом. Мы обе не понимаем что происходит, и просто молча смотрим на него.

— Папа!!!

Алиса влетает на кухню, как вихрь, весёлая, звонкая, вся в этом своём искреннем восторге, от которого невозможно не улыбнуться.

Игорь даже не успевает ничего сказать, только опускает пакеты, кладет букеты на стол и тут же подхватывает её на руки, легко, привычно, будто это самое естественное движение в мире.

— Радость моя… — говорит он, целуя её в щёку.

И улыбается самой счастливой, самой искренней улыбкой. Я смотрю на них, на моих самых любимых, самых родных, и у меня внутри что-то тихо переворачивается. Это не резкое чувство. Не вспышка.

Это как тепло, которое медленно разливается по телу, начиная где-то глубоко в груди. Мягкое. Обволакивающее. Такое, от которого хочется просто закрыть глаза и остаться в этом моменте.

Я ловлю себя на том, что смотрю на Игоря не как раньше. Без внутреннего напряжения. Без страха, что это всё может исчезнуть в какой-то момент.

Он держит Алису, смеётся вместе с ней, что-то шепчет ей на ухо, а она заливается смехом, и в этом смехе столько жизни, столько света, что у меня перехватывает дыхание.

Я вдруг понимаю, как сильно мне этого не хватало все эти пять лет, что мы жили с Алисой в Лондоне. Вот этого простого, настоящего. Семьи. Где никто не притворяется. Где можно просто быть.

Горло сдавливает комом, но это не от боли. От переполняющего меня чувства, которое не помещается внутри.

Я смотрю на них и ощущаю, как внутри меня всё наконец-то встаёт на свои места. Как будто пазл, который долго не складывался, вдруг сложился сам.