Чтение онлайн

Он идёт ко мне, как всегда.

Пиджак, рубашка, те самые часы на запястье, парфюм. Тот, что я раньше любила.

Тот, что ночами искала на простынях.

Теперь этот запах вызывает тошноту.

— Привет, — его голос мягкий, как всегда. Но глаза…

Глаза бегают.

Он нервничает.

Я молча подаю ему конверт.

Его пальцы встречаются с моими на долю секунды. Он замедляется. Потом открывает. Фотографии выскальзывают наружу, как яд из пробирки.

Он смотрит.

Молча. Минуту, две. Он знает. Он понял, что больше нет смысла.

— Это…

Он делает шаг ко мне.

— Тесс, я могу объяснить.

— Объясни, — говорю я тихо.

Мой голос режет, как стекло.

Скрещиваю руки на груди, чтобы не дрожать.

Хотя… может, пусть дрожу. Какая разница теперь?

— Это не то, что ты думаешь. Это…

— Это что? — голос выходит твёрже, чем я ожидала.

— Деловая встреча? С поцелуями? С её рукой в твоей? Ты смотришь мне в глаза и врёшь, как дышишь, Эндрю.

Он хочет коснуться моего плеча.

Я вижу. Он тянет руку.

Но я отступаю. Его рука замирает в воздухе. Потом падает. Медленно.

— Я не хотел, чтобы ты узнала так...

Классика.

— Это ошибка. Я был сам не свой, всё навалилось… я попал в сложную ситуацию. А тут рядом оказалась она… и я…

Он заикается. Он даже не называет её имени.

Трус.

Я почти смеюсь.

Почти.

Но боль скребёт глотку изнутри, не даёт дышать.

— В сложной ситуации ты можешь выпить. Можешь позвонить мне. Можешь сдохнуть, в конце концов. Но ты выбрал трахнуть её. Это не ошибка. Это выбор.

И я вижу, как он замирает.

Глаза становятся жёсткими. Почти злыми.

— Тебе не понять… Всё не просто …

— Мне не нужно понимать, — я делаю шаг вперёд. — Между нами всё кончено.

И на этот раз он молчит.

Молчит слишком долго. А потом просто… поворачивается и уходит.

Легко. Слишком легко...

Дверь дома закрывается с глухим щелчком.

Туфли валяются там, где упали. Сумка на кресле. Фотографии остались в его руках. Или, может, где-то на земле, если он их выбросил.

Я дохожу до середины коридора и не могу больше держать спину прямо.

Оседаю на пол. Сжимаю колени руками, прячу лицо.

И молчу.

Потому что кричать бессмысленно. Потому что никто не услышит.

Только я.

Только мой пульс, который стучит в висках, как молот. Живая. Но внутри — пустая.

– ------

Утро было тяжёлым.

Гораздо тяжелее, чем я ожидала.

Голова будто в тисках, боль ровная, глухая, как набат. Стучит внутри черепа, будто кто-то раскачивает маятник прямо между висками.

Я не помнила, как уснула вчера.

Скорее, просто выключилась.

На полу.

На холодном ламинате.

Очнулась только под утро, когда сквозь шторы протиснулся первый блеклый свет.

С усилием поднимаюсь на ноги.

Мышцы затекли. Тело ломит, как после болезни. Но хуже всего — пустота внутри.

Как выжженное поле. Ни гнева. Ни слёз.

Только тишина.

Я шатаюсь в сторону ванной, включаю холодную воду, плескаю в лицо.

Смотрю на себя в зеркало. Покрасневшие глаза. Серые круги под ними. Молча открываю аптечку, вытаскиваю таблетки. Две. Без запивки. Они с трудом проходят по пересохшему горлу.

«Соберись», — говорю себе.

И начинаю собирать остатки себя по кусочкам.

Не для него. Не для кого-то ещё. Для себя.

Половину жизни я мечтала стать сильной.

Сейчас — подходящий момент.

Выбираю одежду медленно, осознанно.

Белые классические брюки. Безупречные линии. Белый кроп топ — контраст с кожей, чистый, как будто способен стереть ночь. И приталенный чёрный жакет — он садится по фигуре, подчёркивая талию. Это не просто одежда. Это доспехи.

Волосы укладываю в мягкие волны, но чёткие, ухоженные.

Ни одной случайной пряди.

Макияж — только чтобы спрятать усталость. Подчеркнуть глаза.

Губы касаюсь нюдовой помадой, чуть прикусываю, чтобы они выглядели живыми.

И парфюм. Тот самый. Который всегда придавал мне сил.

Дорогой. Чёткий. Запах уверенности. Запах женщины, которая знает себе цену.

Я смотрю на себя в зеркало перед выходом.

Тесса Чон, которую он знал, умерла вчера ночью. Сегодня на её месте стоит другая.

Спускаюсь вниз.

Запах кофе и свежих тостов тянется из кухни, как якорь в реальность. Голоса. Смех. Мама, папа и Иль-Хун сидят за завтраком. Семья. Моё безопасное место. И как же сейчас больно прикидываться, что всё в порядке.

— Вы только посмотрите на эту красотку! — восклицает Иль-Хун, мой брат. Его глаза светятся доброй насмешкой.

Он делает глоток апельсинового сока и ставит стакан обратно, наблюдая за мной с интересом. — А я думал, в адвокатской конторе все хмурые, серые и всегда в чёрном.

— Иль-Хун, не неси глупостей, — говорю я.

Моя улыбка даже выглядит искренне. Почти.

Папа отрывает взгляд от планшета, смотрит на меня внимательно.

В его глазах отражается что-то насторожённое, что он не может объяснить. — Ты выглядишь красиво, дочка. Пауза. — У тебя сегодня важный день?

Я киваю, будто это действительно что-то значительное.

И это так. Но не по той причине, которую он ожидает. — Да, папа. Подхожу, целую его в щёку. Его щетина чуть колет кожу. — Сегодня мы с мистером Джейкобом ведём переговоры по одному крупному делу.

Я произнесла это с профессиональной сдержанностью.

Мама тут же машет мне рукой, приглашая к столу.

— Тесс, поешь что-нибудь. Тосты горячие, сыр расплавленный. Твой любимый.

— Спасибо, мам, но нет.

Я беру чашку кофе, вдыхаю его аромат. — Кофе — всё, что мне сейчас нужно.

Она кивает, хотя я вижу в её глазах беспокойство.

Но молчит. И это лучшее, что она могла сделать.

Тонкая белая фарфоровая посуда кажется хрупкой в моих пальцах.

Я обхватываю её крепко, почти так, будто она может удержать меня на плаву. Горячий, крепкий кофе обжигает, и это хорошо.

Брат болтает о своём.

Папа даёт советы по переговорам, хотя я знаю их наизусть.

Я улыбаюсь.

Поддакиваю.

И где-то внутри себя благодарю их за это утро.

За этот остров нормальности, который держит меня на поверхности.