Чтение онлайн

Они поженились спустя год, когда Андрей открыл фирму по охране с крутым для того времени оборудованием и штатом работников, где каждый стоил десятерых. Как-никак бывшие сослуживцы. Они с Карецким трудились не покладая рук, наладили поставку видеокамер и компьютеров из заграницы. Каждый раз кто - то из них уезжал в командировку за новой партией.

Прошел год безоблачного счастья, как он тогда предполагал. Для него Вероника была центром вселенной, его маленьким миром, где плескается счастье, всепоглощающее и идеальное до боли. Она училась, он работал как проклятый и был рад, словно ребенок, каждый раз, когда возвращался домой. Ни одна женщина не смогла заменить ему Нику. Ни с кем и никогда он не горел в таком диком водовороте страсти как с ней. Ника умела свести его с ума одним взглядом, одним лишь прикосновением нежных пальчиков. Когда он целовал ее пухлые губы, у него в голове взрывались миллиарды метеоритов наслаждения. Только она могла отдаться ему прямо на улице, только она умудрялась распалить его как голодное животное, лишь проведя кончиком языка по губам. Вот и сейчас он посмотрел в ее глаза и почувствовал, как по спине змейками скатились ручейки пота, а в горле пересохло как от жажды. Ее волосы развевались на ветру, а нежная кожа сияла в лучах зимнего солнца. Она такая же шелковистая на ощупь как он помнил? Ее губы все такие же сладкие? Его пальцы дрогнули от неумолимого желания коснуться ее волос, зарыться в них как когда - то, всей пятерней. Он даже сжал их в кулак, чтобы удержаться. Но молодая женщина окатила его таким ледяным холодам, что его сердце едва оттаяв, вновь замерзло. Побежала к своему кобелю, наверняка кто - то ждет ее дома так же как он когда - то. Кто - то, кто называет ее "своей", его Нику, его маленькую нежную девочку. Его жену.

" Бывшую, Асланов, бывшую, не забывай об этом, она чужая - не твоя" - Андрей поморщился и вновь закурил сигарету. Вспомнил как, приехав в Харьков, сразу заехал на Садовый. Знакомые шестнадцатиэтажки встретили его ностальгией и радушием. Расспросил соседей - не удержался. Квартиру продала, съехала три года назад. Он тогда еще долго кружил по знакомым улочкам, собирая воспоминания как на нитку, даже остановился у школы, наблюдая за ребятишками, и чувствуя, как воспоминания душат и мешают дышать полной грудью.

Только одно он понял ясно - он не забыл. Увидел - и хаос ворвался в душу. Разнес все на куски. Стер в пыль былое спокойное равнодушие. Бред какой - то, столько лет прошло. Между ними все давно кончилось, он не простит ее никогда. То, что разбилось уже не склеить, не забыть измены и предательства.

Асланов закрыл глаза - вновь ее личико: красивое, ослепительное и такое родное. Нет - чужое. Он вспомнил как с остервенением бил Корецкого, до боли в руках, сбивая костяшки до мяса. Молча, наносил профессиональные удары, в превратившееся в сплошной синяк, лицо. Он не дал сопернику возможности сказать ни слова, тут же выбив передние зубы и оглушив ударом в солнечное сплетение. Потом плюнул на скорчившегося в его ногах Олега и уехал на вокзал. Больше Андрей о них ничего не слышал, а через пару месяцев Коршун помог ему оформить развод, даже без ее согласия. В тот день Асланов бросил обручальное кольцо в океан и забылся в пьяном угаре. Он думал, что выжег воспоминания о ней из своего сердца. Вытравил запах. Стер ее из своей памяти. Лишь каждый раз, накрывая собой такие разные тела случайных любовниц, он осатанело врезался в их плоть, сгорая от ненависти к той из - за кого так и не смог стать самим собой. Наверно, даже под гипнозом, он не сможет забыть эту роковую для него женщину. Его наказание и проклятье, его хроническую болезнь и безумие с синими как майское небо, глазами.

Андрей рванул машину с места, заревел мотор. Включил музыку на полную громкость.

Сотовый требовательно затрещал и Асланов нажал кнопку на наушнике.

– Вояка, ты где? Всего - то за коньяком послали. Мы с ребятами заждались. Ты за смертью быстрее ходишь.

Андрей усмехнулся - Коршун никогда не подсылал к нему секретаря, звонил лично и относился искренне, как к другу.

– Владимир Александрович, да тут пробки покруче чем в Нью - Йорке, застрял в трех соснах.

– Ты рули, Асланов, скучно мне без тебя. С "Телекома" звонили. Завтра какую - то кралю пришлют бумаги подписывать. Мне с ней как? Домой привести или можно все же в ресторанчик?

Андрей закурил и вырулил в узкий переулок, чтобы миновать затор.

– Фирма нормальная, мы их пробили по нашим каналам. Можете и в ресторанчик, только пару ребят все же с собой возьмите.

– Что у тебя с голосом, Андрей?

– Эх, ностальгия, Владимир Александрович, душу разбередила проклятая.

Послышался тихий смех.

– Ладно, давай пошустрей, мы твою проклятую в коньяке утопим.

Андрей отключил наушник и снова задумался. С виду уравновешенный и спокойный Коршун умел преподносить неприятные сюрпризы. Если перейти ему дорогу, более жестоко и хладнокровного врага не сыскать - из-под земли достанет и смерть покажется блаженством. Хоть он и сунулся в политику, приобрел себе имя, по-прежнему, в глубине души, оставался просто Вовкой. Бывшим беспризорником, живущим по закону улиц. Это не изменится никогда. Коршун - одиночка по жизни. Женщины приходят в его дом лишь затем, чтобы утром побыстрее унести ноги с увесистой пачкой баксов. За годы службы Андрей успел выучить босса наизусть. Все его привычки, вкусы, увлечения. Он проникся уважением к этому сильному и властному человеку, поднявшемуся из грязи. Свое огромное состояние Коршун сколотил на крови и трупах конкурентов. Он продирался вперед, сметая и подминая под себя всех, кто мог ему помешать. На самом деле Вилли Джонсон очень одинок - ни друзей, ни семьи. Везде одни заговоры, сплетни да корысть. Только с Андреем и говорил по душам, вот так, за бутылкой коньяка. Они часто сидели вдвоем по выходным, резались в шахматы, Асланов слушал рассказы Коршуна о прошлом. Когда они познакомились, Владимиру Александровичу перевалило за четвертый десяток, к тому времени он уже прошел суровую школу выживания - суды, тюрьма, нары. Коршун поддержал Асланова в трудную минуту, приблизил к себе и во всем ему доверял. Пожалуй, Андрей и был для него единственным другом среди стаи волков, с которой тот жил годами.

Ника забежала в метро и прислонилась спиной к мраморной стене. Бросила взгляд на улицу - "БМВ" все еще стоит у тротуара. Она сжала руками виски, силясь прийти в себя унять лихорадочную дрожь во всем теле. Каждый вздох дается с трудом, а грудь словно стянуло железными обручами. Какого черта он вернулся? Почему именно сейчас, когда она научилась жить без него, иногда спать по ночам и не реветь в подушку? Просыпаться по утрам и как обычный человек радоваться жизни. Бывший - никак не стал таковым, спустя годы. Она все еще помнит его, каждую черточку на родном лице: взгляд, губы с упрямой, четкой линией и колючие щеки, к которым прикасалась когда - то в порыве нежности. Чужие губы. Чужое лицо. Чужие глаза. Как же больно. Душа вывернута наизнанку и истекает кровью... Никогда не забыть...Никогда не простить.

1996 г. Харьков

Пустая квартира, эхом откликнулся собственный голос в жуткой тишине. Нижнее белье в груде битого стекла и поникших бутонов роз. На стене свадебный снимок в уродливых трещинах. Ступая босыми ногами, прошла в спальню. Хаос. Вещи на полу. Шкафы пустые. В ванной - пусто, даже бритву не оставил. Провела дрожащей рукой по зеркалу, в котором так часто отражались они оба - счастливые, влюбленные. Он ушел... За ним... Объяснить, поговорить, догнать.

" Все не так! Андрей! Дай мне шанс объяснить! Господи!"

Накинула плащ и босиком по лестнице, наступила на битое стекло - не заметила. Кровавый след отпечатался на грязных ступеньках.

Такси мигает зеленым огоньком вдалеке. Проехал мимо, облив грязью голые ноги. Дождь льет стеной, промокла до нитки, но даже не почувствовала ледяного холода. Бросилась на дорогу, раскинув руки как звезды. Кто - то сжалился - подобрал.

– Куда вам?

– На вокзал.

Темные глаза частника зыркнули на нее через зеркало. Машина понеслась по мокрым, серым улицам.

Душа разрывается от жуткого предчувствия, сердце сжимается, пропуская удары.

" Скорее, скорее. Милый только не уезжай, я все объясню. Господи какая нелепость. Какой бред. Андрееей, подожи. Пожалуйста, ну хоть минутку, хоть секунду"

Сунула деньги частнику и выскочила на улицу. Холодная вода хлестнула по босым ступням. Помчалась в зал ожидания. Оглядывается. Лихорадочно ищет. На платформу...Бежать за ним, стирая ноги в кровь. Что ее жизнь стоит без него?

Но Андрея нигде нет, только равнодушные злые лица с осуждением смотрят на заплаканную и измазанную девчонку, которая бегает взад и вперед по вокзалу, словно безумная. Ее голос охрип и сорвался. Села на асфальт, закрыла лицо руками. Скулит как брошенный щенок у обочины. Ледяной холод отвоевывает каждую клеточку тела, подбираясь все выше и выше, чтобы заморозить мертвую душу.

– Девушка, предъявите документы.

Подняла глаза. Опять осуждение и злость. Осмотрелась - сумочки нет, украли.

– Пройдемте в участок.

Равнодушные руки подняли с асфальта. Покачнулась и упала в холодную тьму безумия.

Очнулась от ослепительного света и резкого запаха.

– Эй, девушка, хорош валяться. Вон скорая приехала, руки отнимаются таскать вас всех. Понапиваются, обколятся. Наркоманы проклятые, а мне еще до утра дежурить. Доктор, забирайте ее, а то окочурится прямо тут. Мне еще трупа не хватало на смене.