Чтение онлайн

– Только переоденься, - сказала я, когда смех немного облегчил наше расставание.
– А то в красном шелковом платье будет немного неудобно пробираться сквозь лес.

Она оглядела себя.
– Да, пожалуй.

– Послушай, прежде чем ты уйдешь... Как ты оказалась здесь? В смысле, рядом с кабинетом? Как узнала, что мне нужна помощь? Не подумай, что я не благодарна тебе...

– Я понимаю. Я не подслушивала, если ты об этом. Не знаю, как это называется. Просто потянуло и все. Как удавка, понимаешь? Просто встала и побежала. Сама не понимала - зачем, но бежала. Быстро бежала, знаешь ли. Просто стало совершенно невыносимо не быть здесь. Вот как-то так. Странно?

– Совершенно нормально.

– Серьезно?

– Конечно, нет. Ну, по крайней мере, для меня. Неизвестно, из чего ты сделана. Может, для тебя и нормально.

Она вдруг нахмурилась.
– Как думаешь, смогу я сойти за «свою» среди людей?

– Не сомневаюсь ни капли.

Она подумала еще немного, а потом удовлетворенно кивнула.

– Только, - добавила я, стараясь хоть немного подготовить ее к выходу "в свет", - будет очень трудно. И страшно, но весело. И больно - временами, но хорошо и радостно - потом. И...

– Я на это очень надеюсь, - сказала она.
– Это лучше, чем никак.

Она поднялась. Я тоже встала, ощущая, как кровь разгоняется по согревшемуся, наконец, телу. Если бы я так же грациозно управляла своим телом, как она, если бы каждое мое движение, даже простой шаг, выглядели бы столь непринужденно и завораживающе, одновременно, я думаю, мне не было бы равных в своем мире. Уже у двери она повернулась.

– Ты же понимаешь, что он не хотел тебя убить?

– Понимаю.

– Его это ни капли не извиняет, но... Если бы ты жила в отчаянье и страхе все свою жизнь, ты бы тоже испугалась собственного счастья. Особенно, когда оно на расстоянии вытянутой руки.

Она ушла, а я осталась совершенно одна. Я подошла к окну. Огромная луна, казалось, подглядывала единственным огромным глазом прямо в мое окно. Она была просто невероятно яркой и казалась такой близкой, что можно было запросто коснуться ее, просто протянув руку. Наверное, на ощупь она пыльная и холодная, и ее пыль осталась бы на моих пальцах, коснись я ее. Совершенно потеряв счет времени, я стояла и смотрела, какими яркими, при такой-то луне, были звезды. Как млечный путь проплывал над моей головой, и мне вспомнился бал, когда до неба можно было допрыгнуть. Может, и стоило? Ну, сейчас нет смысла думать о том, что упущено. Есть смысл подумать о том, что все еще в моих руках. План действий у меня был, и если верить дереву, он должен был сработать. Но оставалось еще та часть, которая была неподвластна с точки зрения пресловутой логики. Ох уж эти чувства! Все - в них, все - из-за них, все на них, пожалуй, и держится. Удивительная вещь, если задуматься, - странные порывы души. Почти всегда идущие против здравого смысла, толкающие нас на неоправданные, непредсказуемые и абсолютно не имеющие никакой пользы поступки. Но в них-то как раз и кроется все. Ничто не открывает истинную сущность человека, как его бессмысленные глупости. А значит, именно в бессмысленном и раскрывается истинная сущность человека. Звучит странно, но мне кажется верным.

Луна медленно ползла по небу, плыло время, а я все никак не решалась. Как же сложно сделать последний шаг, как же приятно продлить предвкушение. Эту сладкую, как мед, панику, неизвестного цвета и происхождения. Я открыла окно и вдохнула сладкий запах ночи. Господи, как же прекрасен этот мир!

Под окном белоснежным пятном промелькнула фигурка и поспешила к воротам. Ох, Амалия - в красном идти не практично, а вот в снежно-белом - запросто. Я улыбнулась, глядя как женщина в простой хлопчатой рубахе и белых штанах крепко, но настолько просто сшитых, что совершенно скрывали прекрасное тело, пряча за собой всякий намек на удивительную красоту, подошла к наружным воротам. Она справилась с тяжелыми воротами и буквально выбежала на поляну, еле сдерживаясь, чтобы не рвануть со всех ног. Она сделала несколько быстрых шагов, а потом замерла. Остановилась. Постояв сотые доли секунды, словно раздумывая о чем-то, она обернулась и окинула взглядом огромный замок. Неужели, передумала? С минуту длилось ее затмение, в котором она смотрела на серые стены, башни, окна, ставшие ей приютом, а потом сделала великолепный реверанс, склонив голову в шутливом прощании. Клянусь, ее улыбка осветила ночь! Как же прекрасна женщина в ожидании перемен. Она простилась, и теперь все это, в одно мгновение, стало ее прошлым. Вот так просто, с улыбкой на лице. Она развернулась и снова быстро зашагала по лесной поляне в сторону леса, абсолютно наугад выбирая направление. Когда ты идешь "ОТ", то совершенно неважно "КУДА".

Она скрылась за деревьями. Мне тоже пора.

***

Я открыла тяжелые резные двери. Они, как обычно, беззвучно подчинились моей воле. Он стоял возле открытого окна, которое было высотой с большой автобус. Первый раз я видела окно библиотеки не закрытым тяжелыми портьерами, а полностью распахнутым. Оказывается, за ним - небольшая терраса. Но он не пошел туда. Он прислонился к оконной раме и смотрел на то, как космос проплывает над нашими головами. Интересно, а ему тоже хочется туда? Как-то очень быстро он тогда догадался о том, что я собиралась сделать. Наверное, тоже думал, тоже хотел, но хватило здравого смысла. Или трусости?

– Если хочешь полетать, знаю отличное место, где растут летающие ягоды, - сказала я.

Он обернулся. В залитой лунным светом, комнате все было посеребрено. Каждый предмет словно подсвечивался изнутри, и тени переплетались со светом в удивительном узоре. Идеально красивое мужское лицо пересекал шрам, спускающийся по шее и исчезающий в отвороте рубашки. Глаза его были взволнованы. Сегодня такая ночь, когда все становится не таким, как ты привык это видеть. Переворачивается мир, и ты, раскрыв рот, смотришь, как на твоих глазах все привычное становиться неузнаваемым. Огромная черепаха, сбросив китов со спины, скрывается в недрах черного "ничто", киты, поджав хвосты, разбредаются прочь, а плоский блин земли превращается в шар. Никогда я не видела в его глазах волнения. Я пересекла комнату, остановившись около противоположной части рамы.

– Шрам останется?

Он внимательно посмотрел на меня, а потом провел рукой по своей щеке.

– Скорее всего. Наверное, на всю жизнь. Не нравится?

– Нравится.

– Хм... Ну, тогда нужно сделать еще один. Вторая половина лица еще свободна.

Я улыбнулась.
– Нет, давай так оставим.

Он кивнул, улыбнулся, и от этой улыбки голова моя пошла кругом. Сколько же раз я буду влюбляться в одного и того же человека?

– Знаешь, я должен... Мне нужно...
– он с силой выдохнул, запрокинул голову назад и закрыл глаза. Потом снова посмотрел на меня.
– Прости меня!
– он вытаскивал из себя слова, а они вставали поперек, не желая произноситься. Я подумала, как странно слышать от него что-то подобное.
– Я был идиотом. Я не должен был...

– Прекрати, - сказала я.
– Глупо извиняться, если не веришь в то, что говоришь.

– Я чуть не убил тебя, - голос его стал хриплым и еле слышался.

– Не надейся. Даже близко не было.
– сказала я, чувствуя, как от одного воспоминания по спине пробежал холодок.

Он смотрел на меня. Я гадала, что же творится в его голове. Во мраке ночи и полной тишине мы стояли, глядя друг на друга, и никак не могли понять, что же сейчас происходит. Черным бархатом внутри разливалась совершенно незнакомое новое чувство, сладкое, пьянящее, жгучее и горячее. Оно разгоняло сердце, оно заставляло дышать так часто, словно это последние мгновения твоей жизни. И если у эмоций есть цвет, то оно было темно-фиолетовым, с лёгкими переливами ультрамарина. Оно пьянило, разливаясь по телу. Томное, приторно-сладкое.

– Я боюсь, что стоит мне прикоснуться, и ты разобьешься на миллион мелких осколков, - сказал он. Я лишь молча смотрела, как в его глазах пляшет синий огонь.

– Ультрамарин, - сказала я. Он удивленно вскинул брови.
– Твои глаза. Этот цвет называется ультрамарин.

Он легко оттолкнулся от стены и подошел ко мне тихо, неслышно. Подошел совсем близко и остановился. И снова физическая близость делала его таким нереальным, что он казался игрой моего воображения. Я чувствовала запах его кожи, такой нежный, пряный, совершенно не похожий ни на что, он кружил голову, делая тело легким, невесомым. Он протянул руку и прикоснулся к моей щеке. Горячая ладонь обожгла мою кожу. Я смотрела как глаза, бесконечно синие, становятся бездонными, открывая передо мной бездну. Синяя, манящая, она - почти черная, а там, внизу, - только неизвестность и бесконечная глубина. И когда теплые губы нежно, словно боясь испугать, прикоснулись к моим, забирая мое дыхание, внутри меня взорвалось пламя. Жар охватил мое тело, земля ушла из-под ног, и вся вселенная завертелась вокруг нас, сверкая звездами, разгоняя планеты, подчиняя вселенную ритму моего сердца. Мое тело больше не подчинялось ни пространству, ни времени, моя душа разливалась по мне, заполняя каждую клеточку. Вот он - мой космос. Я лечу в бесконечную тьму, усыпанную звездами, по млечному пути, вслед за кометами. Солнечная система слишком мала, слишком тесна для меня, а впереди - лишь черная пустота, в которой кроются миллиарды звезд, теперь открытых для меня. Там мое место. Прошлого больше нет. Время с хрустальным звоном, осыпаясь осколками, разбивается, отрезая все, что было раньше, от «сейчас». В точных науках есть такое понятие - точка невозврата. Когда нет пути назад и невозможно вернуться к исходной точке. Когда, что бы ни случилось, теперь - только вперед. Это и есть любовь. В любовь не заходят, как в тихую воду, потихоньку прощупывая почву впереди. В нее врываются, превращаясь в падающую звезду, сжигая себя и свое прошлое, как хвост кометы. Она крушит твои замки, возводя новые законы, калечит, заставляя открывать новые силы, превращая тебя в совершенно нового человека, меняет законы физики, отменяя невозможное. Любовь - это когда мимо проносятся звезды. Любовь - это всегда точка невозврата. А иначе это - не любовь.

Глава 10. Ты пойдешь со мной?

За окном - темно-синяя дымка. Скоро рассвет. Странно, но я почувствовала его приближение, как чувствуют запах дождя, за несколько минут до того, как он пойдет. Но пока за окном предрассветные сумерки, а значит, у меня еще есть время. Только что, закрыв тетрадь, я потянулась и посмотрела на диванчик, который столько раз становился моим убежищем. Граф крепко спал, обняв подушку. Прекрасное лицо было спокойным, а ноги свисали с крошечного дивана, не вмещая высокого мужчину. Я улыбнулась и вновь повернулась к тетради, лежащей передо мной. Когда я села за нее, оставалось так мало времени, что я боялась не успеть. Но успела. Она была полностью исписана моим, весьма заковыристым, почерком, местами совершенно неразборчивым, но по смыслу подобрать подходящие слова можно, поэтому я не переживала, что он чего-то не поймет. Где не поймёт, там выдумает. Я провела рукой по шершавой поверхности обложки и подумала, как же приятно что-то сделать. Что-то, что будет хранить часть тебя даже тогда, когда самой тебя уже не будет. На маленьком столе лежала холщовая сумка. Тетрадь отправилась туда, и уютно устроилась на самом дне. Я поднялась и тихо, стараясь не разбудить спящего Графа, подошла к дивану и села на пол.