Ты слишком близко
Шрифт:
— Никакого…
— Тогда… какого черта, Дамир?! — а вот это уже не было тихо, этот вопрос она озвучила громко, со всем непониманием, и желанием, чтобы ей объяснили, что происходит.
Потому что гадать она уже устала. И жить в напряжении, которое ее не покидало с тех пор, как она опять встретилась с Дамиром — тоже.
Он молчал. И это вместе с его же признанием, что он права никакого не имеет, выводило из себя.
— Уходи. Просто уйди.
Он опять уперся по обе стороны от нее. И наклонился так, что Мара на лице ощущала его дыхание.
— Не могу, — так же тихо, как она попросила, озвучил Дамир.
Она ошарашено уставилась на него. И покачала головой, глядя на решительное лицо, в глаза, которые так же прямо и твердо смотрели на нее.
— Сломать хочешь? Унизить меня? Показать, что всегда добиваешься своего?
— Нет.
— Тогда что?!
— Быть с тобой хочу, дура! — кулак впечатался в дверь, но она не вздрогнула ни от этого, ни громкого рыка.
Марьяна сейчас была слишком истощена, чтобы дергаться, да и точно знала, что физически — Дамир не ударит. А словами… Словами и она теперь бить неплохо умела.
— Дура, кто ж спорит. Потому что уже пробовала быть с тобой. Потому что верила в несбыточную сказку, — по сравнению с его эмоциями, которые буквально волнами от него исходили, она была сама невозмутимость; только чего ей это стоило, Марьяна не показывала. — Но сейчас… сейчас я дурой быть не хочу. И с тобой связываться больше не желаю.
— Почему?!
Он словно и вправду не понимал. Или делал вид. Или… Она устала гадать над его мотивами. Поэтому просто вновь попросила:
— Уйди…
Он шумно выдохнул. После чего наклонился еще ниже, только она отвернулась, чтобы не видеть так близко к себе его лицо. Он был слишком близко, а это было…больно.
Дамир, кстати, таким положением вещей не расстроился. Прислонился лбом к ее виску и после очередного молчания, негромко ответил:
— Хорошо. Но знай, я не всегда буду покорно уходить. И к моему присутствию здесь привыкай.
— Не собираюсь, — вяло огрызнулась девушка.
Он не прореагировал на это. И вдруг резко перевел тему:
— Как голова?
Она хмыкнула.
— Ты еще скажи, специально о моем здоровье приехал поинтересоваться. И да, спасибо, благодаря тебе, она вновь разболелась.
— Представь, именно для этого.
Он опять проигнорировал вторую часть ее фразы. Как и ответный скептический смешок.
Вместо этого он скользнул по ее плечам, локтям и, дойдя до рук, что-то вложил в правую ладонь. Марьяна все так же отвернувшись от него, сдержала предательскую дрожь тела. И хотела было разжать пальцы, а лучше бросить этот предмет в дарителя, но Дамир крепко сжал ее пальцы, не причиняя при этом боли.
Больше не сказав не слова мужчина отступил, позволяя наконец вздохнуть нормально. Однако, только когда за ним захлопнулась дверь, Марьяна смогла с шумом вдохнуть и выдохнуть, выпуская со свистящим воздухом и сухой всхлип.
Но повторять вчерашнюю истерику она не стала. Вместо этого медленно оттолкнулась от двери и глянула на ладонь. То, что эта пачка таблеток стало понятно спустя минуту. И догадываясь, что это что-то обезболивающее, Марьяна не смогла сдержать судорожное движение пальцев, которые со всей силы стиснули упаковку.
Захотелось тоже что-то ударить. Ту же дверь, например. Потому что она уже просто не могла выносить всех неожиданностей, всех тараканов и заморочек Дамира. Даже искать подвох в его поступках сейчас не хотелось. Поэтому она лишь кинула таблетки подальше от себя, словно они обжигали ладонь, и медленно направилась в спальню.
От вида ее комнаты на душе стало еще хуже. Потому что вспомнился Мстислав. Укол совести не заставил себя ждать, и Марьяна вновь с трудом удержалась от слез. Зато дала себе слово, что эту ситуацию с ним так не оставит. Еще не представляла, что скажет Мстише. Но что поговорить было надо и сделать это в ближайшее время — поняла четко.
О Дамире сейчас думать не хотелось. Поэтому и сосредоточилась на Мстиславе, продумывая, что ему можно и нужно рассказать. Так пол ночи и прокрутилась в постели, опять мучаясь и, несмотря на все внутренние запреты, возвращалась в размышлении к Дамиру, его словам и той проклятой пачке, которую она, казалось, видела даже в полной темноте.
В итоге, Мара со вздохом встала, подняла упаковку. На кухне минуту смотрела на мусорное ведро, после чего со злостью выкинула таблетки.
И все равно уснуть после этого смогла не сразу, а где-то через час. Потому что мысли не настолько легко выкинуть в мусорное ведро, насколько сильно бы ты этого не хотела.
Глава 8
Он поехал домой. Не в развлекательное заведение, а просто к себе. И один.
Дамир мысленно хмыкнул, думая, что Мара вряд ли бы это оценила. И поверила бы тоже вряд ли.
Но у него не было желания ехать куда-нибудь, ни в «Интригу», ни в другой какой-нибудь клуб. Просто не хотелось.
Да, он завелся там, стоя рядом с Марьяной. Да, возбуждение огнем полоснуло от затылка вниз по позвоночнику. А потом вся кровь прилила к паху так, что пришлось всю силу воли в кулаки собирать, чтобы не плюнуть на все, и не войти в нее, вот прямо так: сзади, чуть нагнув и уперев ее и свои руки в ту дверь…
Только вот разъедающее чувство внутри, словно от кислоты какой или щелочи глотнул, это возбуждение гасило. И возникало оно, чувство это, от воспоминаний о помятых простынях и понимания того, что именно в спальне происходило ранее. И… Черт, как же бесило осознание того, что он, если поддастся желанию, сейчас в спальне будет вторым. Это раздражало до зубной боли, буквально. И дико злили те картинки, которые он представлял: как Марьяна только что была с другим, как стонала под тем мужиком и выгибалась навстречу.
Даже сейчас эти мысли были неприятны. Так неприятны, что хотелось… И вот тут стоило задуматься с какой такой радости ему вдруг захотелось все вернуть как было тогда, несколько лет назад? Почему возникло желание еще раз попробовать быть с Марьяной, причем однозначно хотелось, чтобы он вновь у нее был единственным? И, чего уж скрывать, ну очень жаждалось найти того, кого он видел выходящим из квартиры Мары, чтобы немного размяться. Так, чтобы у того, другого, вдруг память отшибло, и особенно, чтобы амнезия коснулась Марьяны, ее адреса и вообще всего, что с ней связано…