Чтение онлайн

– Какая масштабная оговорка по Фрейду.

– На что вы намекаете, сударыня?

– На то, что вы с племянником похожи на аферистов. – Она произнесла это с милой улыбкой, которую дядя Филипп, может, и не видел, но хорошо прочувствовал насмешливость ее тона.

– Ну знаете ли! – совершенно по-детски обиделся Филипп, смешно поджав губы. Его, казалось, лишь позабавило Верино сравнение.

– Один прижал меня к стене старинного особняка, требуя вернуть ему картину Бэнкси, другой…

– Интересно, что вы скажете про меня! Я весь в ожидании.

Но Вера ничего не придумала.

Тем временем толпа все же рассеялась. Публика в книжных всегда тонко чувствующая, многие успели заметить, что хозяин магазина нервничает, а двое подозрительных лиц: блондинка в тренче и черной беретке и пожилой мужчина в темных очках и черном пальто, выглядящие как два персонажа из мультфильма про шпионов, – кидают на прилавок многозначительные взгляды.

Наконец последний посетитель вышел. В пустом магазине колокольчик звякнул громче прежнего. Даниель поспешил спустить жалюзи и запереть дверь. Вечернее солнце косыми лучами врывалось в помещение и, пока жалюзи не были опущены, обливало полки с книгами розовым светом заката. До сих пор Вера не замечала, что чугунная люстра с лампочками, имитирующими свечи, оказывается, была зажжена.

– Дядя, что это значит? – тотчас спросил Даниель, резко развернувшись к ним. Дрожащие руки он спрятал за спину. В пальцах подрагивали ключи.

– Ты не хочешь поздороваться с дамой, племянник? Это невежливо, ведь вы знакомы, а ты не соизволил ни подойти, ни сказать короткого приветствия, ни даже махнуть рукой. Что мадемуазель Вера подумает о твоем воспитании?

Даниель опять вспыхнул, сжав сильнее связку с ключами.

– Здравствуйте, Вера, – едва не сквозь зубы процедил он. Какой послушный мальчик!

– Здравствуйте, Бэнкси, – не удержалась от шпильки Вера, улыбнувшись. Даниель покраснел еще сильнее.

Он бросил взгляд на ее кроссовки и тут же отвернулся. Это был взгляд человека, который одевался только от-кутюр, в лучших домах Луи Виттона, Кристиана Диора и прочих звезд моды. Вера почувствовала, как одним движением зрачков он заткнул ее за пояс. Черт! Нужно было надевать лодочки и черное платьице! Но кто знал… А лодочки так натирают.

– Дядя, я хочу знать, почему ты явился сюда один?

– Я не один. Меня вызвалась сопроводить Вера, она очень любезна.

– Я имею в виду, почему ты без Оскара.

– Давно ли ты интересуешься моими передвижениями? – Филипп повернулся к Вере и, как обычно, промахнувшись градусов на десять-пятнадцать, обратился к ней: – Даниель оставил дом и уже две недели живет здесь, в магазине.

Вера приподняла брови. Ей вспомнилось, что Эмиль говорил про квартиру, которую снимал сын миллиардера.

– Я не могу там находиться, ты же знаешь. – Ключи в кулаке Даниеля опять жалобно тренькнули.

– Если ты не вернешься, они решат, что ты проиграл.

– Господи! Ну и пусть. – Младший Ардити развернулся и, шагнув к прилавку, швырнул на него ключи.

– Нет, не пусть, ты не должен опускать руки.

– Я хочу жить свою жизнь. Ту, которую выбрал. Расплатиться с отцом за магазин и забыть, что был членом этой семьи.

– При всем желании ты уже не сможешь с ним расплатиться. Он мертв! Что ты несешь, Даниель? Хочешь отдать все этому ублюдку Ксавье, который на прошлой неделе сбагрил венесуэльскому мафиози фальшивых Модильяни, в ус не дуя? Его не заботит репутация Ардити, он сделал это нарочно, прекрасно зная, что за все отвечаешь ты.

– Я подал прошение в суд. Я больше не узуфрукт.

– Ты отзовешь его! – Филипп не на шутку разозлился, стукнув тростью по старинному паркету.

Вера старалась не смотреть на них, но вздрогнула при этом звуке. Она делала вид, что разглядывала магазин, отойдя на шаг-два в сторону. При свете электрического света резьба на деревянных панелях стала видна четче, и лепнина на потолке, и витая металлическая лестница в дальнем углу. Но ею, видимо, не пользовались, ступени были завалены книгами. Она как раз пыталась разглядеть, куда они ведут, когда эта парочка вдруг начала неприлично громко скандалить.

Даниель фырчал и пыжился, он вырвал из заднего кармана джинсов телефон – древний айфон с разбитым экраном, – принялся ходить из угла в угол и звонить кому-то, а Филипп замахивался на него тростью. Даниель вызвал Оскара, и Филипп, продолжая размахивать тростью, отправился куда-то за прилавок. Даниель кинулся за ним, Вера поспешила следом.

В деревянных панелях пряталась прекрасно сработанная потайная дверь, которая открывалась при нажатии на изящный крючок для шляп. Филипп ощупью его нашел, дернул, и Вера увидела небольшую комнату, отделанную такими же панелями, но без полок. На паркетном полу лежал надувной матрас с брошенными на него подушками и одеялом. Кругом высились башни книг, в углу стоял стол с портативным инструментом для резки бумаги, нитки, клей, не то плоскогубцы, не то щипцы. Здесь Даниель спал и чинил старые книги… Сердце Веры сжалось.

Они продолжали ругаться. Вера топталась рядом, с трудом понимая их, – ей не были знакомы те люди, о которых они спорили, и те места, которые они упоминали. Пару раз был назван замок на Лазурном Берегу – злополучный Пон Д’Азур. Неожиданно Филипп в порыве ударил по матрасу тростью, и тот, шипя и свистя, начал сдуваться.

Несколько долгих минут Вера и Даниель смотрели, как надувная кровать медленно превращается в плоский блинчик из серой резины. Подушки и одеяло грустно осели на пол. Филипп замер, прислушиваясь.

– Посмотри, что ты натворил! – вскричал Даниель с едва не навернувшимися на глаза слезами.

– Я ведь слепой, болван!

– Ты проткнул мою кровать. Где мне теперь спать?

– Возвращайся домой и наведи там порядок. – Филипп развернулся и, громко стуча по деревянным панелям тростью, направился к выходу. У прилавка он остановился, пытаясь нащупать брошенные ключи. Даниель успел подхватить их первым.

– Ни за что! Мы дождемся Оскара, ты сядешь в машину и поедешь домой.

– И ты тоже.

– Нет!

– Но у тебя теперь нет кровати.

– Я буду спать на полу.

– Ты простудишься!

Вера ушам своим не верила: брат миллиардера, сын миллиардера и – «я буду спать на полу», «ты простудишься»… Европа, до чего же ты странная, но в то же время такая своя, родная! Почему-то вспомнился Ипполит из «Иронии судьбы» со своей фразочкой: «Тепленькая пошла». Где бы ты ни был, всюду найдется пара-тройка романтиков, способных на что угодно.

Через полчаса Филипп уехал.

Вера стояла возле магазина на тротуаре и смотрела вслед черному «Роллс-Ройсу», удаляющемуся в сторону повисшего в вечернем небе купола Пантеона. Даниель оперся локтем о дверной косяк, закрыв ладонью лицо, в другой руке он держал снятые очки. Так он простоял довольно долго, потом убрал руку от лица и посмотрел на Веру, не знавшую, как поступить, уйти или остаться. В его взгляде мука смешалась со стыдом и едва сдерживаемым гневом.