Чтение онлайн

— Ты хочешь сказать, что это Кристина виновата в том, что ты уходишь? — усмехнулся Леонид.

— Я хочу сказать, что я ухожу.

— Может, подождёшь, пока она вернётся? Месяца два её не будет, так что спокойно сможешь закончить со своими проектами, а я пока подберу человека.

— Не могу, — твёрдо ответил Дима, — а Кристине в таком случае лучше не лететь на отдых, а заниматься делами.

— Ну, я понял тебя, — не совсем довольным тоном произнёс Лапин, — тогда у меня к тебе одна последняя просьба.

— Слушаю.

— Из-за пожара так и не состоялся концерт твоей жены, если помнишь.

— Да, помню.

— Я хотел бы, чтобы она выступила в другом клубе, скажем, на следующей неделе. Публика будет.

— К сожалению, это невозможно.

— Почему? Гонорар не помешает.

— Наташа больше не поёт, у её проблемы с голосом.

— И когда эти проблемы могут решиться?

— Этого не знает никто…

После разговора с Лапиным он ещё какое-то время сидел, откинувшись на спинку дивана в гостиной. Родители были на работе, и, находясь один в квартире, Дима старался не заходить в свою комнату. Пустая детская кроватка, манеж с игрушками, даже компьютерный стул без накинутого на спинку Наташкиного халатика вызывали в его душе буквально физическую, щемящую боль. Связаться с ней так и не удавалось — телефон она не включила, а звонки тестю ничего не давали — каждый раз он виноватым тоном объяснял, что Наташка либо спит, либо гуляет с Валериком, из чего Дима сделал вывод, что она просто не хочет его слышать. Окончательно решив, что завтра рано утром отправится за ней и сыном, он снова взял в руки телефон.

— Привет, Дима, — видимо, только проснувшись, Журавлёв на том конце зевнул.

— Привет, Жень. Разбудил?

— Да нормалёк. Пора уже…

— Да я решил кое-какие моменты сразу уточнить, а то завтра хочу уехать.

— Если честно, Дима, я вчера-то тебе согласие дал, а вот думаю над твоим предложением только сегодня, — усмехнулся Женька.

— А чего думать? — пожал плечами Морозов, — Я тебя слышал, других кандидатов не вижу.

— Ну, это понятно, я ж чертовски гениален, — отпустил Журавлёв свою любимую шуточку, — просто неожиданно как-то…

— Да нормально всё будет. Сам понимаешь, это для меня не просто группа. В общем, это моя жизнь. И поэтому оставить её я могу только тому, кого душа примет. В данном случае, тебе.

— В общем-то я, конечно, согласен… Но, как истинная звезда, должен немного повыёживаться, — опять пошутил Женька, но потом, поняв, что Димке не до шуток, добавил уже серьёзным тоном, — в общем, не переживай, Дима. И спасибо.

— Да мне-то за что, — усмехнулся тот, — это тебе спасибо, что не отказался.

— О причинах не спрашиваю, но догадываюсь, что они очень веские.

— Веские, Жека. Настолько веские, что, можно сказать, душу отдаю.

— Душа тебе ещё самому пригодится. Да, кстати, — вспомнив о чём-то, произнёс Журавлёв, — насчёт студии… Пока ничего обещать не буду, но, возможно, я тебе помогу найти подходящую, хотя бы на какое-то время. Где-то через недельку позвоню…

Уладив с Женькой кое-какие вопросы, Дима прошёл на кухню, поставил на плиту чайник. Было как-то необычно никуда не торопиться. Ему вдруг ужасно захотелось услышать Валеркино лопотанье и, взяв его на руки, расцеловать пушистую беленькую макушку… А ещё лучше было бы схватить в охапку и его, и Наташку, прижать к себе обоих и затихнуть где-нибудь под тёплым одеялом, уснуть с ощущением покоя от того, что они — рядом…

Несмотря на выпитый горячий кофе, он вдруг ощутил странный озноб и резкую головную боль. «Этого ещё не хватало», — подумал Дима, присаживаясь к компьютеру. Он всё ещё надеялся, что Наташа напишет ему на почту через мобильный телефон. Но писем от неё так и не было.

«Ничего, завтра всё уладится…»

— Дима, ты какой-то бледный. Ты, случайно, не заболел? — Вернувшись с работы, Анна сразу заметила состояние сына.

— Да, знобит чего-то, и всё тело ломит, — лежа в гостиной на диване, Димка смотрел телевизор.

— В городе опять эпидемия гриппа, наверное, ты где-то подхватил, — всплеснув руками, Анна Сергеевна прошла на кухню и, достав из аптечки градусник, принесла его сыну.

— Похоже на то, — ответил тот, — и что теперь делать? Я же утром хотел ехать…

— О, Господи, Дима, тридцать девять и пять, — мать испуганно смотрела на термометр, — куда теперь ехать, теперь скорую вызывать нужно.

— Да не нужно никого вызывать, — он устало закрыл глаза, — пройдёт…

Но вызывать скорую всё же пришлось, при чём, не только Димке — вернувшись с работы, Александр Иванович тоже пожаловался на плохое самочувствие, и, смерив ему температуру, Анна Сергеевна решительно набрала ноль три.

— Грипп гуляет, что вы хотите? — фельдшер скорой помощи ловко орудовала шприцем, — мы на вызовы не успеваем выезжать.

— А сколько примерно придётся болеть? — Дима говорил непривычно охрипшим голосом.

— Недельку точно придётся поваляться, а то и две. Как повезёт, — развела руками медработник.

— А побыстрее?

— Ну, это вы с вирусом сами договаривайтесь, — пошутила женщина и, выписав необходимые лекарства, распрощалась.

— Ну, и как теперь? — Дима окончательно расстроился, — Как я теперь поеду?

— Никак, — Анна укрыла его одеялом, — во-первых, ты плохо себя чувствуешь, во-вторых, ты заразишь и Наташу, и Валеру, а, в третьих, ты их назад пока не сможешь привезти — дома папа болеет. Теперь, пока не переболеете, ни о какой поездке и речи на может быть. Так что звони в студию, отменяй все свои выступления…

— Мам, — Димка посмотрел на мать блестящими от температуры глазами, — у меня пока не будет никаких выступлений. Я ушёл из продюсерского центра…

— Почему? — присев рядом с ним, спросила Анна, и ему показалось, что она не удивилась известию.

— Я должен был уйти.

То ли от высокой температуры, то ли ещё от чего, ему вдруг захотелось выговориться. Слушая его, Анна время от времени понимающе кивала, но с каждым кивком голова почему-то опускалась всё ниже…

— Прости меня, сынок… — негромко произнесла она, когда Дима закончил свой рассказ.

— Мам, ты чего? — взяв её за руку, он удивлённо смотрел на мать.

— Какая у тебя рука горячая, — она положила сверху свою ладонь, — видимо, температура так и не упала.

— Ма-а-м… — он слегка потормошил её руку, — за что я должен тебя простить?

— Я ничего не буду говорить, ладно? — она улыбнулась как-то печально, — Может, я когда-то тебя обидела…

— Ну, что ты, мам, — он погладил её руку, — чем ты меня могла обидеть? Ты же моя мама…

— Я никогда не думала, что Кристина такая жестокая. Но, возможно, это от того, что она тебя так любит.

— Никого она не любит, кроме себя. Ладно, ма, — он улыбнулся, — спасибо, что посидела со мной.

— Ну, что ты, сынок, — она пригладила его рассыпавшиеся волосы, — это тебе спасибо, что ты мне наконец-то хоть что-то рассказал. Вы же никогда не делитесь, мы только можем догадываться, что у вас происходит.