Чтение онлайн

Следующее, что зафиксировало подсознание, был продолговатый предмет, летящий прямиком в голову. Удар донышком бутылки пришёлся точно в лоб, и изображение погасло.

Придя в себя, я обнаружил, что снова лежу на кровати, а рядом взволнованно перешёптываются Милош и Пшемек.

– Милсдарь, – Вуйцик старший заметил мои приоткрытые глаза, – как вы?

– Вроде живой. – Лоб чесался, но в целом ощущения были в норме.

– Вы вспомнили ещё хоть что-то? Имя ваше, что вы делали в лесу, кто на вас напал?

Я послушно напряг память, но толку от этого было ничуть не больше, чем в предыдущие попытки. Обрывки воспоминаний начинались с того момента, как меня нашёл Пшемек. Были ещё несколько фрагментов, более поздние по времени. Вывихнутое плечо, то ли завтрак, то ли обед, ведёрко, полёт лбом в пол, и на этом всё.

– Нет, всё так же ничего не помню. – Я немного расстроился. – Почему-то даже имя своё никак не могу вспомнить.

Отец кивнул и слегка подтолкнул сына в мою сторону.

– Вот, глядите, милсдарь, это у вас в сумке было, – Пшемек сунул мне в руки небольшой прямоугольник белой плотной бумаги, покрытый с одной стороны ровными строчками разнокалиберного текста. – Видите, написано чего-то. Вроде буквы похожи на наши, а вроде как и нет. Мы с отцом пробовали читать, да не поняли почти ничего.

– Витольд Крючковский, – я прочитал самую жирную и крупную верхнюю строку.

– На имя похоже, и на фамилию, – Милош пододвинулся поближе, пытаясь разглядеть написанное.

– Витольд, – медленно произнёс я, пробуя слово на вкус и пытаясь примерить его к себе в качестве имени. – Вполне возможно.

– Фамилия у вас не из простых. Сразу ясно, что уважаемый человек, – Вуйцик старший продолжал гипнотизировать карточку в моих руках. – Это, наверное, документ ваш, милсдарь. Вон как красиво всё написано, хоть и непонятно. Видно, что мастер каллиграфии трудился.

– Супервайзер департамента копирайтинга, – прочитал я чуть более мелкий текст. – Ерунда какая-то. Вроде бы буквы понятные, а слова какие-то несуразные.

– Может это звание тайное? – Пшемек поковырял в носу. – Или заклинание охранное, от подделки документа. Или ругательство мудрёное.

– Думай, что говоришь, – Милош отвесил сыну подзатыльник. – Кто ж в документах ругательства писать станет?

– РА Максимус, – я продолжил чтение.

– Максимус – значит величайший! – блеснул своими знаниями младший Вуйцик. – Я в книге читал, это точно не ниже магистра.

– Город Мытищи, улица Колпакова, 2.

– А где это, Мытищи? – Пшемек вытер палец об штаны и тоже заглянул в карточку.

– На северо-востоке, – машинально выдал я.

Отец с сыном как-то подозрительно переглянулись и отступили от меня на полшага.

– Что не так? – Меня понемногу начинало раздражать, что я не могу ничего вспомнить о себе и о своём прошлом. Да и о Мытищах тоже ничего не помню, кроме направления.

– Все знают, что за северо-восточной грядой живут одни колдуны да чародеи, – в глазах Милоша промелькнул серьёзный испуг. – Простым людям туда хода нет. Мы даже названий городов тамошних никогда раньше не слышали.

– Стало быть, вы, милсдарь, Витольд Крючковский из Мытищ, великий колдун в ранге Максимус, – подвёл черту Пшемек и застыл, глядя на меня вытаращенными испуганными глазами.

– Погодите, не торопитесь с выводами, – я был совершенно уверен, что к колдовству не имею никакого отношения. – Почему сразу колдун? Вы на меня посмотрите, я что, похож на колдуна?

– Может и похож. Мы, милсдарь, колдунов вблизи никогда не видали, – Милош наконец-то пришел в себя, – и не знаем точно, как они выглядят. Оружия, или каких других вещей при вас не было, так что определить, колдун вы, иль кто другой – сложная задача.

– Тогда предлагаю отложить этот вопрос до лучших времён. Глядишь, может память ко мне вернётся, вот тогда и будет ясно – кто я и откуда. – Я попытался сесть на кровати, но стоило оторвать голову от подушки, как меня начало нестерпимо тошнить. Видимо, недавний полёт головой в пол окончательно стряхнул мне мозги.

– Вы, милсдарь, лежите, не вставайте, а то не ровен час снова упадёте, – Пшемек заботливо поправил подушку. – Оно, конечно, может так статься, что от очередного удара головой память вернётся, но в этот раз ничего не вышло, только два дня пролежали без сознания.

* * *

За следующие две недели дело пошло к поправке, и я почти полностью оклемался. К концу второй недели уже смог самостоятельно встать с кровати и пообедать за столом вместе с хозяевами дома, которые заметно удивились, увидев меня на пороге кухни. Обед в этот день оказался на удивление богатым, не в пример той скромной еде, которой меня кормили до этого. Половина запеченного поросёнка, драники, сметана, пирог с капустой, овощи и зелень. Видимо, был какой-то особый повод.

Ближе к вечеру я снова потребовал принести мои вещи, чтобы не сидеть за столом в рубахе и подштанниках. Пшемек ненадолго куда-то убежал и затем вернулся, неся в правой руке свёрток с одеждой, а в левой ботинки. Ботинки были пыльные и даже местами грязные, будто весь день в них кто-то ходил по улице.

– Выйди, я переодеваться буду, – сказал я Пшемеку, и тот поспешно выскользнул из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Разложил на кровати куртку, майку и штаны, несколько раз внимательно их осмотрел и ощупал, но никаких дополнительных подсказок для своей памяти не нашёл. В карманах штанов ничего нет, сумка тоже пустая, если не считать карточки с именем и прочими регалиями. На куртке так и вовсе ни одного кармана, как и на майке. Я стянул с себя рубаху и подштанники, оставшись в чём мать родила. Начал было надевать штаны, но тут память подсказала, что кожаные штаны на голое тело не носят. Здравый смысл тоже подключился, рисуя красочные картины последствий носки кожаных штанов без исподнего. Снова надел подштанники и попытался натянуть штаны поверх, но штанины оказались слишком узкими. Чёрт, как-то же я их носил?

– Пшемек! Иди сюда! – стоило мне только крикнуть, как дверь открылась, пропуская внутрь ухмыляющуюся конопатую физиономию.

– Звали, милсдарь? – Пшемек явно подглядывал за моими попытками одеться, и его это немало повеселило.

– Хватит улыбаться. Скажи лучше, ещё какая-то одежда на мне была?

– Так это… – улыбка сползла с конопатого лица, – было на вас ещё бельё… Только мы, когда с вас штаны стянуть пытались, порвали его случайно. Пришлось выбросить.

– А мне теперь что прикажешь делать?