Чтение онлайн

А едва его укладывают мне на грудь, тут же затихает. Плачу я, осторожно обнимая его. Буквально рыдаю, глядя то на сына, то на склонившегося над нами Тёму. Он улыбается той самой улыбкой, которой когда-то покорил, целует меня, целует малыша и с интересом его рассматривает.

– Хэй… – выдыхает и замирает, пока черные глазки не фокусируются на его лице. Знаю, что это нереально, но в тот момент кажется, будто наш ребенок все-таки особенный и уже все понимает. – Привет… Привет… – проговаривает Чарушин невероятно трепетно и вместе с тем легко. – Добро пожаловать, сын.

– Мы так долго тебя ждали, – добавляю я.

Малыш что-то кряхтит в ответ, забавно облизывает губки и как будто потягивается. Мы с Артемом переглядываемся и со слезами на глазах смеемся.

– Это лучшее, что со мной было… Лучшее, что могло с нами случиться, Чарушин… – шепчу я.

– Это главное, – соглашается он и снова целует меня.

Раз, второй, третий… Кто-то фотографирует. Только мы в этот момент полностью в своем мире, чтобы позировать или хотя бы смотреть в кадр.

– Спасибо тебе, мой любимый… Спасибо! – тихо, но крайне эмоционально выдаю.

– Спасибо тебе, родная. Люто тебя.

– Люто, Артем.

После этого долгожданного и незабываемого момента приходят, конечно, и сложности. Однако вдвоем мы с ними справляемся. Тёма ведь, как и всегда, остается со мной в больнице. До самой выписки втроем тусим. Только в последний день папа нас с Кирюшей покидает, чтобы поставить сына на учет и подготовить все к празднику.

За ту неделю, что мы пробыли в роддоме, мне лично не довелось увидеть столько гостей на чьей-нибудь выписке, сколько собираются у нас. Все Чарушины, моя Сонька, Филя с Лией, Кир с Варей и дочкой, Саша, Даня, профессор Курочкин… А еще мои младшие сестры. Не знаю, как мужу это удалось, но я чуть сознание от радости не теряю. Хорошо, что малыша медсестра держит.

– Добро пожаловать в мир, Чарушин Кирилл Артемович, – выкрикивают наши близкие почти речитативом, пока Тёме торжественно вручают малыша. – Добро пожаловать в Одессу!!!

– Ура-а-а-а-а!!! – Маринка, разумеется, громче всех вопит.

Бойка, Филя, Даня и Сашка одновременно с громкими хлопками по бутылке шампанского открывают. Оно вылетает пеной и заливает брызгами гостей.

– На пятерых вам! – выдает свекор и откупоривает пятую бутылку. – Должны же дети перемахнуть родителей!

– Не закачаешься, папа, если каждый по пять даст? – смеется мама Таня.

– Не закачаюсь.

Мы с Артемом только смеемся. Пока родня выпивает, любуемся сыном. Никак насмотреться не можем. Такой он чудесный, что с рук спускать неохота. Спит, причмокивая пухлыми губками.

– Дайте же мне внука подержать, – тянется к малышу мама Таня. – Ой, Господи… Как на Тёму похож! Просто невероятно!

Мы с Чарушиным переглядываемся и молча отдаем ей сына.

– Какой сладюсик, – умиляется практически вся женская половина гостей.

– Мужик, – заключает оставшаяся, тестостероновая.

Дома свекровь всю работу на себя берет – угощает гостей, размещает тех, кто остается, по комнатам. Я большую часть времени провожу наверху с малышом и сестрами.

– Артем сказал, что мы можем приезжать к вам, когда захотим, – тихо делится старшая из оставшихся в доме наших родителей – пятнадцатилетняя Даша. – Мама разрешила. Она его боится. Артем нас позвал, мама и пискнуть против не посмела. Даже когда зять уведомил, что только вечером назад привезет. Представляешь? Мы теперь сможем видеться.

– Я очень рада, – шепчу я, сдерживая слезы.

Этот поступок Чарушина трогает до глубины души. Ну и, кроме того, сильно радует то, что с девчонками связь восстановилась. Все-таки тревожно мне было, переживала за них.

– Тёма сказал… – продолжает самая младшая – Уля, машинально называя Артема так, как сегодня не раз слышала от нас. – Твой муж сказал, что если нам будет плохо дома, мы можем вообще к вам перебраться и жить здесь.

– А вам плохо?

Девочки пожимают плечами.

– Нормально, – выдыхает Оля. – Только скучно.

– Да… Скучновато, – соглашается Наташа.

– Можно мне подержать Кирюшу? – жмется мне под бок девятилетняя Стефа.

– Конечно, милая…

– И я хочу!

– Я тоже!

У меня попросту сжимается сердце. Сначала больно-больно, а миг спустя уже – сладко-сладко. Даю девочкам подержать сынишку, позволяю играть и помогать во всем, что делаю. А вечером, когда приходит мама Таня, все вместе купаем его. Только после этого Артем отвозит девочек домой.

Сытый Кирюшка быстро засыпает, а я ненадолго остаюсь одна.

В очередной раз благодарю Бога за мужа, за сына, за всю прекрасную семью Чарушиных. Молюсь за здоровье каждого из них и всех своих сестренок.

– Не спишь? – выдыхает с улыбкой возвратившийся Тёма.

– Тебя жду, – улыбаюсь с той же любовью, которую неизменно получаю от него.

– Устала же, наверное… – шепчет, когда обнимаю.

– Нет… Нормально все… Мне столько людей помогали, – на последней фразе тихонько смеюсь.

– Поспать все равно надо, – целует очень нежно.

– Надо, Тём.

И все же он увлекает меня к кроватке. Не размыкая объятий, вдвоем в нее заглядываем.

– Сын, – выдает весомо.

– Сын, – отражаю ласково я.

– Наконец-то он с нами.

– Наконец-то, Чарушин.

Еще крепче его обнимая, прижимаюсь лицом к шее. Закрывая глаза, впитываю тепло и вдыхаю запах.

Знаю, что с ним никогда больше не будет больно. Знаю, что любить будет до последнего дня существования нашего мира. Знаю, что еще не раз мы эту любовь приумножим.

И оставим после себя здоровых, красивых, свободных и самых счастливых детей. Потому что других у Чарушиных не получается. А я ведь теперь тоже одна из них. По статусу, по вероисповеданию, по жизненным ценностям – Чарушина. И ничто на свете с этих ориентиров сбить неспособно. Нет таких сил. Не существует в природе.

– Круто у меня получилось, пап? Круто? – торжествует сын, расставляя руки, словно крылья.

Наши с Лизой крылья.