Ты, я и другие
Шрифт:
– Нет. Я… Слушай, я понимаю, что без толку говорить, что вот так случилось, но это правда! Она сама подошла. Да, я ее не остановил, а следовало. Зря я этого не сделал и себя не одернул зря. Мне жаль. Лучше бы мы просто были с тобой вместе… здесь…
Я произношу все это, стараясь выгнать из головы мысли о сегодняшнем дневном безумстве. Я здесь, я здесь ради Бет, ради разговора с ней. Для того чтобы она меня выслушала наконец. Не имею представления, что собираюсь сказать, – но знаю совершенно точно: здесь и сейчас, именно в этот момент, я готов произнести любую ложь, если потребуется, чтобы сохранить наш брак.
Бет смотрит в пол.
– У Мег скоро экзамены, не забудь.
– Ну, Бет! Это же секс, просто секс, ничего больше. Ты и я, мы…
Бет по-прежнему рассматривает плитки пола. У нее сейчас такой вид, словно в горле застрял мяч для гольфа.
Я беспомощно пожимаю плечами:
– Секс, ничего больше… Ты больше не хотела меня.
Хватаю себя за язык. Последняя фраза была явно лишней: Бет может решить, что я пытаюсь в чем-то обвинить ее.
Она поднимает глаза.
– Нам надо обсудить детали. Теперь, когда мы порознь… Я не хочу терять дом.
О господи. Я давлюсь кофе.
– Только поэтому мы и встретились? Только это тебя и интересует? Мой бумажник и дом?
– Ты сам отсюда ушел! И сожительствуешь со своей шлюшкой!
– Я не сожительствую с ней. И не живу. Я живу у Бена. А отсюда меня выкинула ты.
Не время защищать честь Эммы.
– Я не хочу слушать объяснения. – Бет внезапно встает, рука на бедре.
– Ты не хочешь слушать сейчас? Или вообще никогда? Нам придется друг друга выслушать. Мы не можем делать вид, что ничего не произошло, и просто говорить о расходах!
– Почему нет? – Она наконец смотрит на меня в упор.
Внезапно меня одолевают усталость и безнадежность:
– У нас разлад, Бет. Знаю, что виноват я, но, пожалуйста…
– Адам, ты ведь все еще с той женщиной?
Обе руки уперты в бедра. Она хочет сказать, что пока Эмма не исчезла с горизонта, все разговоры бессмысленны.
Я вспоминаю сегодняшний секс, прикидываю, не соврать ли, и решаю этого не делать.
– Смотря что ты имеешь в виду. Но, полагаю, ответ – да, я по-прежнему встречаюсь с Эммой.
Бет медленно качает головой.
– Встречаешься… Как интересно. Ты подразумеваешь, что секс с ней дает тебе острые ощущения? Она ублажает тебя в чем-то из того белья, что ты ей накупил? – Второй раз за сегодня я чувствую, как щеки заливает краска стыда. – Ведь все ясно до полной прозрачности. Что ты собирался обсуждать? О чем «разговаривать»?
Бет отворачивается к мойке, ставит туда свой зеленый чай и идет к холодильнику. Достает бутылку вина и наливает бокал. Делает большой глоток. Говорит, не поворачиваясь ко мне:
– Дома ты этого не получал? Впечатлений недоставало? Вот о чем нам следовало поговорить. Тогда. Пока не стало поздно. Ты ведь мог, ты должен был сказать.
– Ты права, – говорю я ее спине. – Прости.
Она смотрит в окно кухни и спрашивает у моего отражения:
– Когда это началось?
– Бет…
– Мне нужно знать, Адам. – Теперь она смотрит прямо на меня. – Как долго ты мне лгал?
Я замираю. Это очень трудный вопрос; и на него так много возможных ответов. Я быстро решаю: должно быть, она имеет в виду только Эмму.
– Недолго.
– А точнее?
Я знаю, что должен сказать: «Пять месяцев». Но слышу свой голос, он произносит:
– Три месяца.
Она часто моргает и отворачивается. Я знаю, она старается сдержать слезы. Достает из кухонного шкафчика сложенную в несколько раз бумажку. Делает еще глоток вина и машет бумажкой перед моим носом.
– Распечатка банковского счета. Я просто хотела до начала сегодняшнего разговора разобраться, кто за что платит каждый месяц.
В глазах возникает тупая пульсация.
– Здесь больше чем за пять месяцев, – продолжает она. – Уж не спрашиваю, когда ты последний раз водил меня в такое роскошное место, как отель «Лэнгэм», или покупал мне белье в элитных салонах. Но вот удивительно: каждая твоя следующая ложь задевает меня все меньше и меньше.
Сердце замирает, и я мельком думаю, может ли чувство вины воплощаться непосредственно в боль.
Ее глаза полны слез.
– Знаешь, не было почти ни одного дня, чтобы я не плакала. Иногда я злилась. Так злилась, что ненавидела тебя. А иногда мне было просто грустно.
На слове «грустно» она запинается.
– И что ты теперь от меня хочешь? – В моем голосе звучит смирение.
– Для начала прекрати обманывать.
Я тяжело вздыхаю.
– Мне теперь сдавать анализы, проверяться? – спрашивает она отстраненно.
Мотаю головой:
– Нет необходимости. Я всегда использовал… защиту.
– Возможно, все-таки стоит. Я раньше об этом и не думала. Почему бы? – Она словно обращается в пространство.
– Тебе не о чем волноваться, Бет.
– Мне есть о чем волноваться. Например, о деньгах. – Ее мокрые глаза смотрят в сторону, избегают моего взгляда. – Мне нужно волноваться о том, что из-за твоего члена я теряю дом. Нужно время подумать, как жить дальше – без тебя. И чтобы ты хоть раз для разнообразия подумал о том, что нужно мне.
Она права. Не знаю, где буду жить я сам, когда вернется Бен, – и потяну ли я на самом деле содержать два дома. Перед глазами на миг возникает картина жизни с Эммой и Гарольдом, и меня пробирает дрожь. Я буду обладателем самой чистой, самой белой и хрустящей смирительной рубашки.
Слышу свой голос: он убеждает Бет, что я по-прежнему буду оплачивать все счета. Извиняюсь и выхожу в туалет. Бет хотела услышать именно это? Она хочет мне верить? Я хочу, чтобы она поверила моим словам?
Я сижу на унитазе и стараюсь не обращать внимания на внутренний голос. Он говорит мне: остановись, парень, ты ведь и сам не уверен. А значит, давая обещания, ты обманываешь.
Глава 11
– Адам заявил, что я перестала хотеть его. Пустой был разговор.
– А ты? И вправду перестала?
Я все время задаю себе этот вопрос.
Сосредоточенно изучив свои ногти, отвечаю:
– Трудно сказать. Мы очень давно женаты. Наступил период, когда мне хотелось только спать. Спать и спать… Не думаю, что я перестала хотеть именно его; тогда мне просто вообще не нужен был секс.
– А ты ему это говорила?
Качаю головой.
– Теперь я понимаю: мне хотелось, чтобы он сам заметил и завел разговор, спросил, как я себя чувствую. А не я, понимаешь? Вечно все разговоры приходилось начинать мне… – Я поднимаю взгляд. – Это длилось недолго, может, пару месяцев. Мы снова начали спать вместе, как только я сдалась и сделала первый шаг. – Вздох. – Конечно, к этому времени я его потеряла.